Женщина на краю света
13.04.2017 16:08
ЖенщинаВосьмидесятипятилетие нашего учреждения было решено отмечать с размахом. Точнее сказать, получилось с размахом.

– Ты же понимаешь, что деньги дадут не все, – предупредил шеф, подписывая подготовленные мной письма потенциальным спонсорам, – сколько выпросишь, на столько и погуляете.
– Понимаю, потому и написала с запасом. Уж на лёгонький фуршет и издание буклетика к юбилею как-нибудь насобираю.

Удивительно, но деньги дали все! Хватило даже на ценные подарки ветеранам. А скромный фуршет решено было заменить банкетом в ресторане. Получив на руки умопомрачительную с моей точки зрения сумму, отправилась в ресторан, порекомендованный одним моим приятелем, заказывать зал.

Там солидного клиента встречали по высшему разряду: усадили за стол и предложили отведать блюда, что будут подаваться на нашем празднике. Боже мой, чего там только не было! Крохотные блинчики с красной икрой, разноцветные роллы, мясные деликатесы, нежнейшая рыба, аппетитные салаты с самым удивительным сочетанием продуктов – в половине случаев я вообще не могла определить ингредиенты блюда.

Элегантная Валентина Даниловна, хозяйка ресторана, устроившая дегустацию, радовалась моему замешательству.

– А это угадаете? – лукаво поинтересовалась она, когда подали горячее.
– М-м! Язык проглотишь! Кажется, говядина, – предположила я, уплетая тонко нарезанные ломтики.
– Оленина! – даже слегка обидевшись, сообщила хозяйка. – А соус узнаёте?

Я с подозрением уставилась на ароматный, слегка кисловатый соус бледно-красного цвета.

– Э-э, слива? Виноград? Клюква?
– Нет, морошка!
– Правда? В первый раз в жизни её ем.
– Не вы одна. Её вообще мало у нас знают. Окультуриванию она практически не поддаётся, то есть в огороде не вырастишь. Транспортировки на далёкие расстояния не переносит.
– А где же вы её берёте?
– Есть у меня одна старушка. Заготавливает помаленьку и пересылает. Я к морошке на Севере пристрастилась. Там она – главная ягода.
– А что вы на Севере делали? – поинтересовалась я, тут же вспомнив Тосю Кислицыну из фильма «Девчата».
– Приданое поехала зарабатывать. Я ведь по образованию не повар, а инженер железнодорожного транспорта.
– Ого! – с уважением откликнулась я. – Специальность совсем не женская.
– Куда там женская! У нас на потоке из ста двадцати студентов было только пятнадцать девушек. А парни как на подбор. Но меня угораздило влюбиться в сыночка начальника вокзала. Ну ладно, вам это совсем не интересно, – перебила она сама себя.
– Что вы, Валентина Даниловна, очень интересно! Девушка едет на Север ради приданого… Прямо авантюрный роман!
– Насчёт романа не знаю, а то, что авантюра – это точно.

– Я ведь из очень простой семьи. Отец погиб, у мамы четыре класса образования, читать умела, а писала с трудом. Посудомойкой работала и нас с Лидой поднимала. Лидка у неё в любимицах ходила – послушная, ласковая, а я настоящей пацанкой росла – в войнушки с мальчишками играла, костры с ними палила, голубей гоняла. А вот училась хорошо. Лидка себе тройки выпрашивала да выплакивала, а у меня пятёрка на пятёрке – с серебряной медалью школу окончила. Но чтобы учиться мне дальше, пришлось директора подключать. Мать, конечно, недовольна была. Чего это мы с Лидкой вкалывать будем, а Валька студенткой заделается? Так Николай Николаевич её даже обкомом партии припугнул. Мол, государство в вашу дочь такие деньги вложило, а вы из неё чернорабочую сделать собираетесь? В общем, отпустила она меня в институт, но предупредила: тебе – диплом, а Лиде – всё остальное, что в доме есть, и сам дом тоже.
– Странно. Обычно родители гордятся успешными детьми.
– А моя боялась, что я нос задеру перед малограмотной матерью. Ой, я такого стыда натерпелась, когда Володя с родителями пришёл меня сватать! Они-то меня принимали, что называется, по высшему разряду. Тогда ведь народ всё больше по коммуналкам ютился. А у них квартира своя в центре, бархатные портьеры на всех окнах и дверях… За стол сели, а там хрусталь, фарфор, серебро! И блюда такие, что я и не видывала. Да что я там могла видеть, в студенческих-то столовках? Нет, я понимала, что Вовчик у меня из зажиточной семьи. Одет хорошо, денежки всегда водились. Летом я в огороде, а он на курорт, зимой на лыжах кататься ездил в Домбай. Но мне как-то и в голову не приходило интересоваться достатком его родителей. Тогда это не принято было. Не люблю я эти разговоры из серии «а вот в наше время…», но мы и в самом деле очень отличались от следующего поколения, о нынешнем даже не говорю. О физиках и лириках спорили, стихов не по одному десятку знали, о космосе мечтали. Вы бы знали, как я гордилась тем, что Терешкова – моя тёзка! А тут впервые осознала, что в нашей стране есть не просто разный уровень жизни, но и то, что я принадлежу к бедным, а мой жених – к богатым.

Пришли его родители меня сватать. Как назло, ливень с утра случился. Во дворе грязища! В дом зашли, пальто на гвоздики развесили – у нас даже вешалки не было. Мать на стол подала жареную картошку, голубцы и винегрет. Всё в щербатых тарелках, вилки алюминиевые, стаканы гранёные. Я сидела, боялась глаза поднять. А матери казалось, что она сватов достойно встретила. Она ведь тоже мало чего в своей жизни видела. Хвасталась подругой с овощебазы, у которой можно овощи за полцены брать, и другой – сестрой-хозяйкой в больнице, у той спирт водился. Ой, сколько лет прошло, а у меня до сих пор уши горят, когда вспоминаю.

Валентина Даниловна подала знак официанту убрать посуду и распорядилась подать кофе.

– Так как вы на Севере оказались? – перебила я её рассуждения об отличительных особенностях робусты и арабики.
– Да так и оказалась, – вздохнула хозяйка ресторана. – Они заговорили о том, где мы после свадьбы жить будем. Леонид Иванович сказал, что есть возможность вступить в кооператив: железная дорога всё время жильё строила. Можно, конечно, и в очередь на бесплатное встать, но долго ждать придётся, а в кооператив хоть сейчас. Первый взнос заплати и вселяйся.
– И сколько взнос? – спрашивает мать.
– Полторы тысячи. Это если двухкомнатную брать, – говорит он.
– Новыми?! – вскакивает мать. – Да мы с Данилой, когда поженились, год за занавесочкой прожили! В одной комнате с его бабкой и младшими братьями. А как Лидка родилась и нам комнату в бараке дали, так мы королями себя чувствовали! После войны вообще в землянке гнили. Я свой дом вот этими руками строила! А эти копейки в жизни не заработали, а им уже кооператив двухкомнатный! Перетопчутся! Если вам для них угла жалко, пусть у меня живут. Или снимают. У нас тут по улице старух одиноких полно, сдадут комнатёнку за пятнадцать, а то и за десять рубликов новыми.

Она бы много ещё чего наговорила, но тут я встала:
– Спасибо, Леонид Иванович, за предложение. Мы с Володей обязательно воспользуемся, но только чуть позже. Когда заработаем.

А к нам в институт на распределение северяне приезжали, очень уговаривали к ним ехать. Высокими зарплатами соблазняли, надбавками, коэффициентами. Только мало кто согласился. Так что побежала я на следующий день в деканат с требованием поменять мне распределение. А там и рады. Городские даже в соседнюю область неохотно ехали, а тут отличница, активистка сама на край света просится. Отправили меня на север Красноярского края, и проторчала я там четыре года безвыездно, даже отпуск не брала, чтобы на билеты не тратиться.

– Тяжело было?
– А сама как думаешь? – незаметно для себя перешла она на «ты». – Один климат чего стоит! Лето промелькнёт, и не заметишь, а зиму вспомню – до сих пор мурашки по спине! Мороз ниже сорока месяцами стоял. Минус двадцать – уже оттепель. И снегом по крышу заметало, и медведи в окошко стучали, и с беглыми зэками случалось сталкиваться, и в карты меня как-то проиграли. А инспекции на дальние делянки? Чем мне только не грозили, чтобы туфту подписала! И куриная слепота на фоне авитаминоза развилась. О зубах потерянных даже не говорю! В общем, всякого хлебнула, – махнула рукой Валентина Даниловна и предложила выбрать десерты для нашего банкета.

От грандиозного торта, почти целиком состоящего из крема, я отказалась, сошлись на маленьких пирожных – корзиночках и эклерах с разными начинками.

– А что в это время делал ваш жених и почему не поехал вместе с вами? Вдвоём вы быстрее заработали бы, разве не так?
– О чём ты говоришь! Вовка вообще не понял, почему мне нужно уезжать! Говорил: «Зачем ты едешь? Родители нам и так готовы помочь». «А без родителей мы чего-нибудь стоим?» – спрашиваю. «Ну, если бы их не было – тогда другое дело. Но они же есть!»
– То есть он четыре года просто сидел дома и ждал, пока вы заработаете на квартиру?
– Ага. Даже писем не писал. «Я, – говорит, – не любитель писанины». Перезванивались раз в неделю. Я с утра два часа снег откидываю, чтобы из дому выйти, дрова колю, печь топлю. Пока на переговорный пункт бегу, нос побелеет. А он развалится в мягком кресле возле горячей батареи и жалуется, что в столовой третий день котлеты – сплошной хлеб. В кооператив вступил, деньги на первый взнос я прислала. Так он в новую квартиру даже въезжать не стал. А зачем? Мама и приготовит, и приберёт, и постирает.

– А у вас не было обиды?
– Обиды? – задумалась Валентина Даниловна. – Нет, я не обижалась. Просто… Даже не знаю, как сказать. Ну вот смотри, вернулась я с Севера. Четыре года там прожила – шестую часть своей тогдашней жизни. На первый взнос за квартиру заработала, матери мутоновую шубу привезла, сестре – костюм джерси и пыжиковую шапку. Ещё и на ковёр осталось. В общем, самостоятельная баба. А Вовку мать как в институт поднимала, так и на работу будит, чтоб не проспал. Он не изменился ни капли, понимаешь? Те же анекдотики, те же песенки под гитару, тот же преферансик в субботу с теми же приятелями. У него даже зарплата за эти четыре года ни на копейку не выросла! Стою я в загсе, платье гипюровое, фата – всё как положено. И думаю: что ты делаешь, Валька? Зачем идёшь за этого слизняка? Я-то на Севере совершенно с другими людьми познакомилась, с настоящими. Там такие, как мой Вовка, не выживали.
– И всё-таки пошли?
– Пошла, куда б я делась. Я уже столько в эту квартиру вложила, не требовать же взнос обратно. Кстати, Вовка не таким уж плохим мужем оказался. Непьющий, ласковый, детей любил, с внуками сейчас в охотку возится. Ни разу в жизни руки на меня не поднял.
– А вы бы и не дали.
– А я бы и не дала. А то, что лежебока и амбиций ноль, так не всем же карьеру делать. Конечно, мечтала по молодости, чтобы быть за мужем как за каменной стеной. А сейчас думаю: а ужились бы мы с таким, если у него характер и у меня характер?..

Она встрепенулась, увидев, что администратор Лия подаёт ей издалека загадочные знаки.

– Ой, заговорила я вас! А ведь всего лишь о морошке хотела рассказать. Ну, так что, меню согласовали?
– Да, конечно! Главное, в сумму вписаться.
– Впишемся! И не в такое вписывались!

Банкет, кстати, прошёл на ура. Вот только оленину подали не с морошкой, а с красной смородиной. Закончилась морошка.

Вероника ШЕЛЕСТ
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №13, апрель 2017 года