СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля Почему эту икону не повесили на видное место
Почему эту икону не повесили на видное место
09.05.2017 00:00
Рассказы сельского батюшки

ПочемуМы жили в Советском Союзе. Нашей дочке тогда ещё не было и года. В самом начале мая 1986-го собрались всей семьёй лететь в Белоруссию. Сегодня самолётом можно добраться только до Минска, а тогда несколько раз в неделю борта из Шереметьева исправно долетали до самой границы с Польшей.

Уже были упакованы чемоданы и куплены билеты, как вдруг поздно вечером в нашей квартире зазвонил телефон. Я ещё помню, какой у нас тогда стоял аппарат. Массивный чешский, сам жёлтого цвета, а крышки на микрофоне и на динамике – красные.

Звонил один наш близкий родственник. Он работал в организации, которая знала всё. Даже был в курсе, что мы собираемся к моим родителям в отпуск.

– Слышал, послезавтра вы планируете лететь в Белоруссию.
– Да, билеты уже на руках.
– Понятно. Значит так, завтра ты едешь в кассу и сдаёшь билеты.
– Почему? Что-то случилось? Мы ничего такого не слышали.
– Случилось. Скоро услышите.

Так в нашей жизни появилось неведомое прежде слово «Чернобыль».

Конечно, со временем мы возобновили поездки в Гродно. У нас даже была карта Белоруссии с выделенными на ней зонами радиоактивного заражения. И мы знали, куда можно заехать и из каких мест покупать продукты. Такие карты имела каждая белорусская семья, но спасало это не всех.

Жизнь диктует свои законы, поэтому сегодня у них там самые продвинутые методы лечения онкологических заболеваний, особенно детских.

Мы радовались, что в то время ни у кого из наших родных, живших в Белоруссии, не было маленьких детей. Дети, не считая ликвидаторов, попадали в основную группу риска. Но никто не мог и представить, что эхо той страшной аварии догонит тех, кто родится на этой земле уже многие годы спустя.

Помню, позвонила сестра и сказала, что у внучки обнаружена болезнь. Её выявили случайно. Подростков всем классом готовили к отправке на летний отдых в Болгарию. Провели медосмотр, и рентген разглядел образование. Девочке немедленно сделали операцию, удалили поражённый орган, но онкология тем и коварна, что способна, наподобие радиации, затаиться, а потом вдруг неожиданно вернуться и убить.

Вспоминаю те месяцы и то, как мы с сестрой молились. Просил и наших верующих молиться о моей внучатой племяннице. Беда приводит в храм даже самых отъявленных скептиков. В те дни папа девочки, сам врач, наверное, первый раз в своей жизни осознанно зашёл в храм и молился.

Слава Богу, наша девочка превратилась в девушку, уже оканчивает институт. Проверяется каждый год, а мы с сестрой всё продолжаем молиться.

Приблизительно в те же дни сестра познакомилась в храме ещё с одной женщиной. Они, можно сказать, нашли друг друга. У одной заболела внучка, у другой – сын. Их дети, хотя и жили в разных городах, были приблизительно одного возраста, и это тоже сближало. Мамы вместе приходили в храм, стояли на службах рядом, заказывали один молебен на двоих.

Мальчика приводили в церковь, он часто причащался и тоже молился. Сестра мне его описывала. Говорила, в нём заметно проявлялась восточная кровь. Когда она мешается со славянской, то на свет рождаются красивые дети, со смуглой кожей и голубыми глазами.

Болел он очень тяжело. Подобные больные выздоравливают редко, но всем очень хотелось, чтобы он обязательно остался жить. Беда заставила, и белорусские врачи научились творить чудеса. Чудо произошло: мальчик тоже выжил.

Когда он стал юношей, маме пришла мысль: в благодарность за исцеление сына пожертвовать храму икону Божией Матери «Всецарица». Сперва она собирала деньги, потом искала подходящего иконописца. Наконец образ был написан, и женщина принесла икону в церковь.

Батюшка, не ожидавший такого подарка, был очень тронут.

– Я бы хотела передать в ваш храм эту икону в благодарность Богу за исцеление моего сына. Образ создавался с любовью, и я не сомневаюсь, что эта икона принесёт много пользы.

Священник поблагодарил и отнёс подарок в алтарь.

Мама юноши наверняка рассчитывала, что образ Божией Матери поместят в одном из самых заметных мест в храме. Но не учла, что эта церковь является историческим объектом. Всё, что касается внутреннего убранства, вплоть до расположения икон, обязательно согласовывается со специалистами – историками и археологами. Без их разрешения не делалось ничего.

Всего несколько раз в году икону выносили для общего почитания, но потом снова возвращали в алтарь. Женщина некоторое время терпела такое отношение, а потом её, что называется, прорвало. Случился скандал. Сперва один, потом другой. Батюшка пытался объяснить, но его извинения в расчёт не принимались. Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы юноша однажды вдруг не почувствовал, что его болезнь вернулась.

Он умер всего за несколько дней до кончины моего отца. И похоронили их на одном кладбище, недалеко друг от друга.

Ещё через неделю моей сестре позвонила женщина, социальный работник. Она много лет навещала наших старичков и стала в семье своим человеком.

– Сегодня во сне видела, – она назвала отца по имени-отчеству. – Почему-то он лежал на полу рядом с диваном, так, словно упал с него и не может подняться. Я хотела помочь, но подумала, что вряд ли у меня хватит сил, старики такие тяжёлые. Вдруг рядом с нами появился юноша, весь в окружении света. Смотрел на меня и улыбался. «Это дедушка-то тяжёлый? Посмотрите, какой он лёгкий», – и, едва касаясь, поднял старика с пола. Поднял и уложил на диван.
Сестра удивилась:
– Юноша? Интересно, как он выглядел?
– Красивый очень. Я запомнила, кожа у него такая смуглая, а глаза, представляешь, голубые. Ещё посмотрел на меня так хорошо-хорошо, снова улыбнулся и пропал. А я проснулась.

Протоиерей
Александр ДЬЯЧЕНКО
Фото: PhotoXPress.ru

Опубликовано в №18, май 2017 года