СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля Никто не знает бабушек лучше, чем священники
Никто не знает бабушек лучше, чем священники
06.06.2017 15:58
Рассказы сельского батюшки

Никто не знает бабушек лучше, чем священникиВыхожу из квартиры, а у меня в голове не переставая звучит мотив одной старой шутливой песенки: «Бабушки, бабушки, бабушки-старушки! Бабушки, бабушки – ушки на макушке». Перед тем как уйти из дома, благословил матушку, хотя уже тогда меня эта песенка донимала. Достал из сумки ключи, закрыл дверь, спускаюсь вниз со своего пятого этажа, а она всё звучит и звучит.

Слышу, на втором этаже щёлкает замок и на площадке появляется моя хорошая знакомая Галина Павловна. Я её недавно поздравлял с юбилеем.

А как получилось. Я даже не знал, что у неё день рождения. Утром запарковал машину. Подхожу к подъезду и вижу у двери другую старушку, родную сестру Галины Павловны. Они вместе в одной квартире живут. В руках у той букет цветов. Я ей в шутку:
– Уж не меня ли встречаете? Да ещё и с цветами? Не скрою, приятно.

Та, увидев меня, обрадовалась.

– Ой, батюшка, как хорошо, что ты подъехал! Выручай, сегодня у моей сестры день рождения. Я специально пораньше встала и пошла за цветами. Пока возвращалась, подумала: вот бы не я, а кто-нибудь другой зашёл бы сейчас к нам и поздравил сестру с юбилеем. Раньше к этому часу её уже вовсю поздравляли, а сейчас почему-то никто не звонит. Наверное, мы уже слишком старые.

Конечно, поздравлю. Мне нетрудно, это же по дороге. Беру цветы, поднимаюсь на второй этаж, звоню в дверь. Как только Галина Павловна открыла, тут же начинаю: «Хеппи бёздей ту ю!» – и вручаю ей букет гвоздик. Пою, а сам думаю: почему, поздравляя друг друга, мы поём эту чужую песенку? В нашем детстве её не было. А что было? Уже не помню.

Нужно было видеть, как обрадовался старый человек. Потом всю дорогу, поднимаясь к себе на пятый этаж, шёл и умилялся, вспоминая её глаза. Она на самом деле поверила, будто я помню, когда у неё день рождения, и специально купил для неё эти гвоздички. Старики доверчивы, словно дети, а ещё и день рождения возвращает нас в детство.

Итак, слышу стук палочки и вижу Галину Павловну, выходящую из квартиры.

– Так вот почему у меня в голове кружится песенка про бабушек-старушек! В предвосхищении нашей с вами встречи, дорогая Галина Павловна.

Она смеётся:
– Батюшка, вы не поверите! У меня всё то же самое, только я напеваю: «Ангел мой неземной». Спрашивается, при чём здесь ангелы? Оказывается, почувствовала, что встречусь с батюшкой.

Сказал бы мне кто-нибудь в юности, что большую часть своей жизни я проведу в общении со стариками, – наверное, расстроился бы. Что делать, наша паства, особенно в деревнях и маленьких заштатных городах, – народ всё больше пожилой. Молодёжь у нас не остаётся. Оканчивают школу и уезжают учиться в областной центр или в Москву.

Молодые уезжают, и жизнь уезжает вслед за ними. Закрываются школы. Больницы тоже закрываются, хотя, казалось бы, старикам только и лечиться. Для тех, кто остался, наступает время доживания. Они живут памятью. Старики сентиментальны, их питает любовь.

Подходит ко мне наша прихожанка бабушка Рая.

– Батюшка, хошь чего расскажу? Ага. Вот, помню, Ванька, внук мой, маленький был. Смешной такой. Очень любил играть в догонялки. Бежит от меня, а трава высокая, его и не видать. Догоняю, а он смеётся. Подхватываю мальчонку на руки, подкидываю над собой, кричу: «Опа!» Ванька аж визжит от удовольствия. Потом надо, чтобы всё наоборот. Теперь Ванька меня должен догнать. Я поддамся ему, он подбежит, за ноги меня обнимет, и тоже давай бабку вверх толкать. Старается, пыхтит, да только поднять никак не поднимет, а всё одно «опа» кричит.

Приехал он тут ко мне со своей девушкой знакомить. Красивый парень, высокий, весь в отца-покойника. Что-то мы во дворе делали, он мимо проходит и так, словно бы ненароком, подхватывает, поднимает в воздух и, как тогда, в детстве, смеётся и кричит: «Бабушка, опа!»

Она рассказывает мне и плачет.

Чего ж ты плачешь, бабушка, тебя же догнали. Кого догоняют и подкидывают вверх – тот должен смеяться.

Опыт общения убеждает, что лучше нас, священников, в бабушках никто не разбирается. Они знаете какими бывают? Сейчас я вам расскажу.

На днях звонок. Звонок как звонок, таких много. В трубке мужской голос:
– Здравствуйте, батюшка! Вы не подскажете, как бы нам маленького покрестить?
– А возраст?
– Возраст полтора годика.
– Очень просто. Ищете крёстных для своего ребёнка, находите и звоните мне. Мы встречаемся, я провожу с вами беседу, договариваемся о дате крещения. Крестим обычно по субботам.
– Скажите, а родной маме тоже нужно присутствовать на беседе?
– Маме в первую очередь. Она младенчика в основном и воспитывает и в храм приносит.
– Боюсь, наша мама не сможет прийти, а у неё мечта – побывать на крещении. В эту субботу уже не получится, я везу её на химиотерапию. Через неделю привезу обратно. После всего этого она не скоро в себя придёт. Потом снова в больницу. И так по кругу. Год назад хотели крестить, да узнали, что жена заболела. Отложили до лучших времён, а лучших времён не видать. Она у нас молодец, держится, только силы у неё уже на исходе.

Мы договорились с ним о встрече. Папа приехал вместе с крёстным отцом. Решили, что в качестве крёстной мамы возьмут бабушку.

– Батюшка, простите за вопрос, сколько я буду вам должен за крещение? У меня вот есть… – и он полез в карман.

– Не надо. У вас и так все деньги на лечение уходят. И вот что, давайте не будем откладывать и завтра же мальчика покрестим.

Назавтра день выдался солнечным и тёплым. Не жарким, а именно тёплым. В назначенное время я увидел, как они гуляли по дорожкам во дворе храма. Среди прибывших было несколько молодых женщин, но маму я узнал сразу по бледной коже и платку, повязанному так, что открытым оставалось только одно лицо.

Во время крещения ребёнок соглашался сидеть на руках у одного только папы. И хотя мама находилась здесь же, признавал только отца. Я видел, как преобразилась женщина и как она смеялась, то и дело щёлкая фотоаппаратом. Потом, уже в самом конце, закашлялась и выбежала из крестильной часовни.

Пока одевали ребёнка, я вышел вслед за ней и застал плакавшей.

– Даже если всё складывается именно так, то я хочу, чтобы ты знала. Мама и дитя – это единое целое, и разделить вас ни у кого не получится. Вернёшься из больницы домой, позвони мне. И подготовься к исповеди, я приеду к тебе, причащу и пособорую. Сегодня твоё дитя стало Божиим, ты тоже должна принадлежать Ему. Тогда и здесь, и там ты всегда будешь рядом со своим мальчиком.

Она, не переставая плакать, проговорила:
– Я сама приду. Хочу, чтобы в храме.

После крещения, когда все уже ушли и я собирался заниматься своими делами, в храм быстрым шагом, чуть ли не бегом, зашла бабушка-крёстная. В руках она держала деньги.

– Батюшка, возьми!
– Мы же договаривались с ребятами. Не надо денег.
– Это ты с ними договаривался, а со мной ты не договаривался. Бери и не спорь, всё одно – не одолеешь. Я сильная, мне дитя растить надо.

После крещения возвращаюсь домой. Веду автомобиль по узкой дорожке, с обеих сторон густо заросшей кустарником. Еду медленно, в любой момент на дорогу может выбежать ребёнок. Неожиданно из-за угла вылетает бабушка верхом на велосипеде и, не сбавляя скорости, мчит мне навстречу. Ещё секунда-другая, и она в меня врежется. Этого только не хватало, возле самого подъезда!

Понимаю, что разминуться с велосипедом никак не получится. Дорога слишком узкая, ещё и кусты. Останавливаюсь, успеваю открыть окно и что есть сил кричу велосипедистке:
– Стой! Бабушка, стой!

В этот момент старушка, закладывая немыслимый вираж, бросает велосипед вправо, на кусты, и всё так же, не сбавляя скорости, мчится мимо. Сзади доносится:
– «Стой-стой»! Научись водить, водила!
– Что это было, батюшка? – участливо спрашивают мои пожилые соседки, обычно проводящие всё свободное время на лавочке у нашего подъезда. – Такого мы ещё никогда не видали.

Сдерживая дрожь в коленях, опускаюсь на лавочку рядом с ними.

– Точно не скажу, но, по-моему, это был пятый всадник Апокалипсиса.
– Апокалипсиса, – восхищённо выдыхают старушки. – А сколько их всего, этих всадников?
– Во времена апостола Иоанна их было четверо, но тогда о бабушках на велосипедах ещё ничего не знали.

Вскоре у меня самого случился день рождения. И хотя я делал всё, чтобы это событие прошло как можно незаметнее, ничего не вышло. Поздравлять меня начали уже за несколько дней до означенной даты. А если не поздравляли, то спрашивали: а у тебя, батюшка, и правда день рождения?

Я не люблю праздновать свой день рождения, а других люблю поздравлять и подарки дарить. Иногда удивляются: почему ты не радуешься собственному празднику? А чему радоваться? Если бы с каждым днём рождения мои годы уменьшались, так ведь нет, их становится всё больше и больше. Вот именины – да, для меня это праздник. Начинаешь убеждать своих помощниц: давайте лучше отмечать именины, а те не соглашаются – день рождения главнее. Как сказала тётя Рая:
– Если бы ты не родился, то и об именинах никто бы сейчас речи не заводил.

В этом году мой личный праздник совпал с воскресным днём, да ещё и великим церковным праздником. Рассказывают: человек заходит к нам на службу и не может понять, почему сегодня в храме так много людей. Спрашивает и в ответ слышит:
– Так сегодня у батюшки день рождения!
– А, – понимающе кивает, – тогда понятно.

Вечером, когда уже все угомонились, кто-то тихо постучал в мою дверь. Открываю, а там соседские дети. И самый маленький протягивает мне букет красных роз.

– Батюшка, это вам от Галины Павловны!
– Спасибо. А где же она сама?
– А вот она, – радуются малыши и показывают на поднимающуюся по лестнице старушку с большой тарелкой в руках.
– Блинчики, батюшка, горячие ещё, только со сковородки.

Тёплые блинчики со сметаной? Самый лучший подарок. Бабушки умеют оставаться незаменимыми.

Протоиерей
Александр ДЬЯЧЕНКО
Фото: Vostok-photo

Опубликовано в №22, июнь 2017 года