Счастье привалило, пацаны!
18.07.2017 16:43
В следующий раз обязательно перед ним повинимся

счастьеИменитый однокашник покинул президиум конгресса и уселся на галёрке. Непосвященным коллегам это показалось странным, но я-то знал, что Шурик по природе своей вечный «камчадал» и таким образом отдыхает.

Шурик заметил меня и приветливо поманил рукой. Полушёпотом обменялись последними новостями, перешли к воспоминаниям юности.

– Дарю историю, – улыбнулся приятель. – Из тех, что никогда не кончаются.

Итак, четвёртый курс, суббота. Неделя до стипендии, естественно, абсолютное безденежье и, как следствие, хандра. Чтобы взбодриться, пошёл на спортплощадку, покачал пресс, поотжимался, потом сходил в душ – душевая у нас в подвале была, если помнишь. Поднимаюсь по лестнице к себе на четвёртый этаж – о господи, прямо под ногами деньги лежат. Поднял купюры, пересчитал: пятёрка, трояк и рубль – ровно девять рублей. Солидная по тогдашним временам сумма! На них можно было безбедно жить неделю или один раз сходить вечером в очень хороший ресторан, типа «Метрополя» или «Кронверка». Не зря нынешнюю нашу тысячу в обиходе рублём называют.

С находкой в кармане вхожу в комнату, а там Валик и Сашка сидят – тоже голодные и тоже без денег.

– Пацаны! – восклицаю. – Счастье нам привалило!

Повертели мы денежки в руках, подумали и решили устроить субботний пир. Мы с Сашкой сгоняли в ближайший гастроном в подвальчике на Лесном проспекте – помнишь, мы его называли «Анус». Накупили всякой всячины – консервов, докторской колбасы, сливочного масла, сдобных булок, сахара, растворимого кофе взяли банку и несколько пачек сигарет «Родопи», а главное – взяли четыре бутылки болгарского столового вина «Варна».

И вот сидим втроём в кубрике, едим, бухаем, курить выбегаем на технический балкон. И тут раскрывается дверь и заходит Толик из двенадцатого взвода, хмурый такой, как и мы два часа назад. Посмотрел на нас Толик и говорит:
– Жрёте, сволочи? А у меня беда.
– Что за беда? – спрашиваем с набитыми ртами.
– Деньги потерял, – отвечает Толян. – Утром получил от родителей перевод – десять рублей. Рубль потратил, а на остальные собирался до стипендии жить. Теперь жрать нечего. А вы сидите и жрёте…

Мы переглянулись с набитыми ртами. Потом узнали: каждый в эту минуту хотел спросить Толика, какие у него были купюры. Но мы не спросили и, наверное, хорошо сделали, а может, и плохо… Но всё равно деньги мы ему тогда вернуть уже не могли.

– Садись! – предложил вдруг Валик. – Садись, Толян, и жри с нами!

Толян постоял, подумал и сел.

Закончилось пиршество к полуночи, даже объедков не осталось.

А потом появилось чувство вины. Но мы так и не смогли признаться Толику ни в день получения стипендии, ни через год, ни на выпускном вечере. Собирались, но всё откладывали.

Мы выпустились из академии, разъехались по флотам и стали встречаться один раз в пять лет, в одном и том же пансионате на берегу Финского залива. И каждый раз собирались подойти к Толику, и признаться, и выпить с ним по этому поводу на брудершафт. А на следующий день обязательно сводить Толяна в лучший ресторан, разумеется, за наш счёт. И предложить ему в придачу компенсацию в 9 тысяч нынешних рублей. Да хоть бы и в 90 тысяч – ведь проценты на эту сумму, по идее, набежать должны. По тридцатке с носа, мы нынче люди не бедные.

И вот собирались мы, собирались от встречи к встрече. Так прошло тридцать лет. И мы решили – всё! В следующую встречу, помнишь, два года назад она была, обязательно перед Толяном повинимся. А Толян взял и помер. Внезапно… Ну ты же помнишь, как мы его хоронили?.. И вот теперь мы думаем: как с Толяном рассчитаемся? В загробном царстве? Деньги там, говорят, не нужны. Пошли втроём к батюшке – духовнику нашему, а он выслушал нас и говорит: молитесь, оболтусы, и за упокой души, и за своё спасение.

Помолились, но… Не отпускает. И гложет вопрос: то ли стыдно нам было признаться вовремя, то ли денег пожалели? В общем, нет нам прощения.

Владимир ГУД,
Санкт-Петербург
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №28, июль 2017 года