СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Любовь, измена Сейчас он будет просить прощения
Сейчас он будет просить прощения
26.07.2017 20:13
Где только не побывала, а в Петербург ехать не хотела

СейчасНедавно у моей дальней знакомой родился внук. Если бы Алла Владленовна при нашей случайной встрече не упомянула странное имя этого внука, мне бы сейчас нечего было рассказать. Но чёрт меня дернул полюбопытствовать – и я услышала потрясающую историю любви.

Свою судьбу Алла Владленовна, Аллочка, встретила, когда была совсем юной, – в семнадцать лет. Её прекрасный принц учился в Мурманском высшем мореходном училище, был хорош собой, высок, строен, светловолос и сероглаз. Настоящий капитан Грэй! В Ленинград, где Аллочка жила со своими родителями, юноша приехал просто погулять – никогда прежде не видел Северной столицы. Приехал и влюбился – и в город, и в прекрасную ленинградку.

Познакомились молодые люди очень банально – в театральном гардеробе. Аллочке перепал билет от легкомысленной подружки, которая театральным страстям предпочла реальные и умчалась на свидание. А молодой человек хотел попасть в легендарную Мариинку, но смог достать билет только в театр Акимова.

Звали юношу Северин.

Аллочка в этом имени так сразу и утонула, даже ойкнуть не успела. В тот же вечер, после спектакля, они целовались так отчаянно, будто хотели нацеловаться на всю жизнь вперёд. И хотя эпоха диктовала беречь честь смолоду и не заниматься всякими глупостями, девушка вернулась домой за полночь, чем спровоцировала дома грандиозный скандал.

Дальше началась настоящая «Санта-Барбара»: шокированные внезапным бунтом дочери, родители угрожали, кричали, плакали, увещевали и устраивали истерики. Однако влюблённые не сдались, и чувства их лишь окрепли. Блестяще окончив десятый класс и получив серебряную медаль, умница Аллочка подала документы в Мурманский педагогический университет и, в пух и прах разругавшись с родителями, поехала навстречу своей судьбе.

Когда полгода спустя Аллочке, уже ставшей студенткой мурманского вуза, исполнилось восемнадцать и они с Северином решили подать заявление в загс, выяснилось, что девушка несколько недель как носит под сердцем двух мальчиков. Можно было бы предположить, что учёба накроется медным тазом, но нет: Аллочка оказалась не робкого десятка. Став мамой двойняшек, Руслана и Елисея, институт она не бросила, хотя и похудела за год на два размера. Северин помогал ей так, будто был не мужем, а частью самой Аллочки, поэтому жили они по-прежнему дружно и любили друг друга ещё крепче.

Так длилось шесть счастливых лет, а потом Северин, чтобы прокормить семью, занялся бизнесом. Попросту говоря, стал челноком. Постоянно мотался за границу, закупал там вещи – Аллочка и дети были одеты с иголочки, продавал товар, снова улетал и вновь возвращался. Поначалу торговал только в Мурманске, затем начал летать в Ленинград, успевший стать Санкт-Петербургом, в Москву, другие города. Дома бывал редко, уставал страшно, едва касался головой подушки – сразу же засыпал.

Продолжение этой истории банально: из очередной командировки в Санкт-Петербург Северин не вернулся. Позвонил домой, помявшись, сообщил, что задерживается из-за срочных дел, и пропал на месяц. Аллочка слишком любила мужа и слишком хорошо его знала, поэтому всё поняла и не стала удерживать.

Когда месяц спустя Северин вернулся домой, он нашёл свои вещи в спальне упакованными в два больших чемодана. Мальчики выбежали отцу навстречу, бросились на шею. Услышав, что муж вернулся, Аллочка даже не вышла к нему и просто закрылась в ванной. Конечно, она ждала, что вот сейчас он будет просить прощения, признаваться ей в любви, умолять открыть дверь и позволить ему объясниться. Но этого не случилось. Северин забрал чемоданы, попрощался с сыновьями и ушёл. На этот раз – навсегда. Документы на развод пришли по почте – катастрофически скоро. Аллочка долго всматривалась в бумаги, не веря в их реальность…

Потом он, конечно, неоднократно звонил, но подходившая к телефону Аллочка сразу звала к трубке мальчиков, а сама не говорила Северину ни слова – просто не могла. Мальчики подросли и, хотя мать никогда не настраивала их против отца, кое-что поняли и сделали выводы. Отец регулярно присылал посылки с вещами и гостинцами, неоднократно звал сыновей и в Петербург, и в заграничный отпуск, обещал показать то джунгли, то горнолыжные курорты, но сыновья ни разу с ним не поехали. Аллочка говорила им, что это неправильно, но мальчишки только хмурились и отмалчивались.

На протяжении года Северин звонил каждый месяц, потом звонки стали раздаваться всё реже, а потом – вместе с посылками – и вовсе сошли на нет.

Молчание затянулось почти на четыре года. Аллочка встала на ноги, открыла небольшое турагентство и постоянно летала по всему миру – её дорожный чемоданчик никогда не убирался в шкаф, а «походная» зубная щётка и прочие дорожные мелочи из него даже не вынимались. Сыновья оставались с бабушкой, которая, чуть что, прилетала в Мурманск.

Где только Аллочка не побывала. Вот только в Петербург с тех пор не могла собраться.

О том, что Северина уже нет на свете, она узнала на исходе четвёртого года, когда ей позвонила незнакомая женщина. Представилась Еленой, объяснила, что она из Петербурга и что Северин просил связаться с семьёй, когда его не станет. Сказала, что прошла уже неделя, но она никак не могла собраться с мыслями и набрать номер. Аллочка помолчала в трубку, а потом сказала, что вылетает первым же рейсом. Мальчики были на каникулах в летнем лагере. Им она не стала звонить – не решилась.

Город встретил Аллочку ослепительным, совсем не петербургским, солнцем. Елена встретилась с ней в кафе. Она оказалось приятной дамой средних лет. Рассказала, что познакомилась с Северином полгода назад, когда тот приехал в санаторий под Петербургом – подлечить сердце. Елена работала там старшей сестрой – с этого всё и началось.

Они не встречались в привычном смысле этого слова, нет. Скорее, притянулись друг к другу, погибая от одиночества. Елена никогда не была замужем, Северин на тот момент тоже был один. Женщина, из-за которой он ушёл из семьи, умудрилась обобрать его до нитки и, не без помощи знакомых бандитов, присвоить бизнес. На нервной почве у Северина случился один сердечный приступ, затем другой. Небольшие деньги, которые удалось сохранить на нескольких счетах, мужчина тратил на проживание в санатории. Квартира в Петербурге всё ещё оставалась за ним, но сама мысль о том, чтобы туда вернуться, причиняла боль. Он снял скромный номер с видом на залив и никуда из санатория не выезжал.

Рассказывая о Северине, Елена смотрела на Аллочку совершенно влюблёнными глазами. Говорила от самого сердца, горячо и взволнованно, а потом не удержалась и взяла за руку.

– Почему вы так странно со мной разговариваете? – не выдержала та.
– Даже не знаю… – смутилась Елена. – Понимаете, он столько рассказывал, что, наверное, я смотрю на вас его глазами.

Северин вспоминал об Аллочке до самого последнего дня. Поведал Елене об их жизни, смеялся, хмурился, грустил. Говорил, что больше всего на свете хотел бы вернуться, но разве он мог вернуться таким – сломленным, больным, фактически нищим и, самое главное, однажды предавшим самое дорогое, что у него было?

Словно предчувствуя свой уход, Северин оставил Елене адрес и телефон бывшей жены и попросил позвонить и передать, что всегда любил только её, Аллочку, и отдал бы всё на свете, чтобы отмотать плёнку назад и начать сначала.

В тот же день Аллочка в компании Елены поехала в санаторий и сняла номер – тот самый, с видом на залив. Неделю она просто лежала в кровати и смотрела в окно, в которое совсем недавно смотрел Северин, вспоминая счастливые годы их жизни. Даже чемодан разбирать не стала. Елена приносила ей еду, и Аллочка ела только для того, чтобы не падать в обморок.

В начале второй недели она чуть ли не с лупой обошла номер, потому что была уверена, что Северин оставил ей весточку – хоть какой-то знак, хоть что-то. Елена помогала. Им удалось обнаружить на внутреннем откосе окна едва заметную надпись простым карандашом по белой краске. Точнее, следы этой надписи – было видно, что горничная старалась её стереть. Женщинам частично удалось разобрать еле видное слово – то ли «тебя», то ли «меня». Остальное превратилось в размытое серое пятно.

Почерк Северина Аллочка всё равно бы не узнала, надпись была почти не видна, и вообще нацарапать её мог кто угодно. Но она долго стояла, приложив к надписи ладонь и прислонившись лбом к оконному стеклу, а потом побросала вещи в чемодан, который был фактически не разобран, вышла из номера, выписалась из санатория, крепко обняла Елену, пообещав не терять с ней связь. И уже вечером – невероятно повезло с билетами – вернулась в Мурманск.

Конечно, Елена сказала Аллочке, где похоронен Северин. Он предусмотрительно передал ей деньги на необходимые процедуры, оставил контакты знакомого юриста, который помог всё организовать, и строго-настрого запретил звонить Аллочке до того, как всё закончится. Аллочка к нему не пошла – Северин так и остался для неё светловолосым, сероглазым, стоящим у санаторного окна с видом на залив.

С тех пор прошло много лет. Сыновья Аллы Владленовны выросли, встали на ноги, женились. И вот в семье случилось долгожданное событие – Руслан стал отцом. Мальчика назвали в честь деда – Северином. Потому что любовь, как написано в Библии, «никогда не перестаёт».

Алиса МАКАРОВА
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №29, июль 2017 года