Всем нужна Вика
19.08.2017 00:00
Дайте им денег, иначе вас грохнут и зароют

Всем нужнаИрина Александровна, как всегда, проснулась рано. Тридцать минут в тренажёрном зале на первом этаже, затем контрастный душ, лёгкий завтрак. С семи до девяти в кабинете просматривала документы, счета, сводки со строительных площадок. Но сегодня всё подождёт, потому что это особенный день – день рождения дочерей. Ей хотелось, чтобы девочки запомнили его надолго; 21 год – это так мало и вместе с тем очень много.

У Ирины Александровны всё было по-другому, повзрослеть пришлось гораздо раньше. Тогда строительная корпорация «ВИКА» размещалась в подвале пятиэтажной хрущёвки. С потолка капало, а заплесневелые стены гадко воняли. Иногда в гости заходили хорошо организованные крысиные стаи. Ирине было двадцать, а дочки делили одну мандаринку на двоих и о большем не мечтали.
Но сегодня всё по-другому.

Ирина всегда всё проверяла сама. Надо проконтролировать, хорошо ли оформлен ресторан, сколько запросили за выступление звёзды эстрады, разослали ли приглашения важным персонам. В головном офисе корпорации царило радостное возбуждение, подчинённые уважали Ирину Александровну, даже по-своему любили: строгая, иногда излишне въедливая начальница была справедлива, как богиня Фемида.

Кабинет утопал в цветах. Вместе с букетами с утра поступали поздравительные телеграммы. Формальные, с претензией на сердечность и доверительность, с пожеланиями счастья, удачи, здоровья ей и дочкам. Когда ты богатый и успешный, тебя многие любят и всем ты нужен.

А на рабочем столе были аккуратно расставлены фотографии. Вот Оленька прикрывает белокурую головку зонтиком. Наташа в длинном золотистом платье позирует фотографу. Вот они вместе на море. А вот чёрно-белая фотография: Оля и Наташа идут в первый класс, и всё как полагается: банты, белые фартуки, цветы. Только у самой Ирины, стоящей рядом, лицо худое, усталое и злое. Оно и понятно: всю ночь перешивала свои старые платья в школьные, а потом долго сидела в кустах у Дома пионеров, ждала, когда улица совсем опустеет, чтобы оборвать с клумбы астры и утром вручить дочкам красивые букеты.

Но был ещё один снимок, совсем старый: две девушки и двое парней в грубых холщовых спецовках. Лица измазаны белилами, все смеются и машут кому-то…

Они дружили с самого детства. В детдоме надо быть сильным, иначе не выживешь. А вместе они сила! Костик – самый высокий и крепкий. Анечка – самая красивая. Мозговой центр – Вадик. И вздорная, скандальная Ирка. Эти волчата верили только друг другу. Если кто-нибудь болел, остальные не отходили от него ни на шаг; еду, незатейливые игрушки, наказания воспитателей – всё делили поровну. Вместе дрались, защищая скудные радости казённого детства. И росли вопреки всему.

Родителей ни у кого не было. Костя и Аня – отказники, из дома малютки автоматически попали в детдом. Вадика положили прямо на порог родильного отделения. А вот у Ирки родители были. Когда пришло время получать паспорт, директор, добрейший Александр Николаевич, положил перед ней папку с личным делом. Ирка бегло просмотрела – какая-то ерунда. Понятно, что родителей лишили прав, а вот разбираться, кто кого убил, а кого посадили, ей не захотелось.

– Ребята – моя семья. Хочу быть как они! – заявила Ирка.

Тем, кто был совсем ничей, Александр Николаевич по доброте душевной, дарил свои отчество и фамилию. Окончив школу, Денисовы – Костя, Аня, Вадик и Ирина – поступили в строительное ПТУ. Отучившись, молодые специалисты получили дипломы и законные койко-места в общежитии.

Костя и Аня сразу поженились – у них была любовь, можно сказать, с пелёнок. Друзья старались от них не отставать, хотя Ирина и Вадик не испытывали друг к другу африканской страсти.

– Ирка, нам пожениться надо, тогда отдельную комнату дадут, – сказал Вадик.

Ирина моментально взвилась:
– Так ты только поэтому?
– Да ты мне всегда нравилась, дура! Ай, только в глаз не бей!

В рабочем общежитии нравы царили весёлые, бессмертный девиз «что не моё, то наше» воплощался в жизнь. На общественной кухне молодая жена Ирина, оглашая этажи истошными воплями, отстаивала место под солнцем, по праву принадлежавшее её семье, а муж и друзья всегда спешили на помощь.

На строительной площадке девчонки бодро махали кистями, мальчишки укладывали кирпичи. В обеденный перерыв чернобровая Анечка с аппетитом ела сдобную булку и пооткровенничала с подругой:
– Всё время есть хочу. Вот дай мне слона – за раз съем.
– Мне тоже слона хочется. Только чтобы уши и хвост посолёнее были, – ответила Ирина.

Девчонки подозрительно уставились друг на друга.

Девять месяцев пролетели незаметно, они даже с работы не уходили. Рожать тоже вместе поехали. Правда, Анечка всё-таки опередила подругу на неделю. Девочка Наташа получилась у неё очень хорошенькой. А беленькая Оленька как две капли воды оказалась похожа на папу; Вадик нежно прижимал к груди крохотный свёрток, заглядывал в розовое сморщенное личико.

– Если девчонка похожа на папку, будет счастливой! – улыбалась довольная Ирина.

Бессонные ночи, почасовое кормление, горы перестиранных пелёнок и распашонок – всё делили поровну. А Новый 1987 год встречали шумно и весело, годовалых дочек нарядили снежинками, надели на них картонные короны, обклеенные золотыми обёртками от конфет. В стране свирепствовала антиалкогольная кампания, вместо шампанского под бой курантов выпили ягодный морс.

Вадик поднялся из-за стола и торжественно произнёс:
– Друзья, этот год будет особенным, нас ждут великие дела и свершения! Мы заработаем кучу денег, повезём девчонок на море и свалим из этого курятника! Я уже все продумал.

Его идея оказалась проста. Дома сдавали в «полуфабрикатном» состоянии, ремонт приходилось делать сразу, пока всё совсем не развалилось. Молодые энергичные ребята за умеренную плату предлагали свои услуги новосёлам, приходившим на осмотр помещения, – то есть работали, как и прежде, но уже на себя. Краску, белила, селитру использовали казённые: на стройке царил жуткий бардак, никто ни за что не отвечал.

Радостные жильцы делились информацией с соседями, и те наперегонки бежали за чудо-малярами.

Но как-то раз прораб поймал их на краже двух мешков цемента. Спасли Анечкины красота и обаяние. Многое было обещано сорокалетнему холостяку: постирать, накормить и даже обласкать.

– Увольняться надо на фиг, пока не посадили, – заявил Вадик.
– И куда пойдём? – поинтересовался Костик.
– Станем работать частным образом.

Пристроив девочек в ясли, молодые родители обзавелись малярными принадлежностями и ринулись в бой. Работали быстро и качественно, но и денег просили много. Есть масса вариантов заставить клиента раскошелиться. Анечка кокетничала и улыбалась. Вежливый очкарик Вадик красноречиво убеждал, приводя логические доводы. Грозный амбал Костик выразительно поигрывал пассатижами. А Ирина упирала руки в бока и орала, поминая всех матерей, что если не заплатят как положено, она сорвёт обои и унитаз разобьёт. Как правило, исполнители и заказчики оставались довольны.

Удовлетворённые граждане звонили родственникам, хвастали друзьям, те, в свою очередь, осматривали свои потемневшие потолки и чесали затылки. А затем тоже звонили и любезно зазывали в гости бригаду квалифицированных рабочих.

В одиночку ребята уже не справлялись с заказами, пришлось набрать ещё две бригады из безработных коллег.

Начинались лихие девяностые – время отчаянных виражей, взлётов и падений. Закон о разрешении частного предпринимательства оказался очень кстати.

– Мы должны зарегистрировать фирму, – заявил мозговой центр Вадик.

Кому быть директором и на кого оформлять документы, разыграли на спичках. Выпало Ирине. А потом долго придумывали название: «Альфа Центавра», «Кисти и краски», «Малярное дело» – ничего путного в голову не шло.

– А давайте возьмём первые буквы наших имён, получится «ВИКА», – предложила Анечка. – Мне нравится это имя, обязательно так назову вторую дочку.
– Вика – это Виктория, а значит, победа, – рассуждал Вадик.

Так и решили.

Девочки росли дружными и здоровыми. Белокурая пухленькая Оленька была зеркальным отражением папы. Черноглазая смородинка Наташа уже в свои четыре года обещала вырасти необычайной красавицей.

Как-то раз неразлучная четвёрка пришла на заказ: так, плёвое дело, косметический ремонт в трёх комнатах. Узнали, что квартиру готовят на продажу и просят совсем немного, поскольку хозяева уезжают на ПМЖ в Израиль. Ребята собрали всё, что было, да и купили.

Какое же это счастье – просыпаться в собственном доме, готовить на своей кухне, спать в своей постели! Аню сразу посадили на телефон принимать заказы. Вадик бегал по клиентам, осматривал фронт работ, договаривался об оплате. Костя с Ирой наблюдали за работой трёх своих бригад. Ирка заглядывала в каждую щель, изучала каждый шов на обоях, ведь всё должно быть идеально, тогда и заказов появится больше, – так объяснил Вадик. Муж вообще мыслил глобально: разместил рекламу в газетах, каким-то образом выкупил цокольный этаж в их доме – собрался сделать там офис, а пока устроил склад.

Однажды Костик запирал дверь склада, и к нему пристала шпана: давай, мол, дядя, плати, это наш участок. Взяв в руки кусок арматуры, двухметровый гигант вмиг разметал наглых щенков по двору.

Потом появились парни постарше, всё расспрашивали соседей, что за семья переехала, чем занимаются. Дипломатические переговоры вели с Вадиком, обещали всего за 50 процентов от прибыли защищать и всячески содействовать. За несговорчивость пытались побить, но не на тех напали.

Тем временем фирма «ВИКА» росла и процветала. Уже семь бригад, по четыре человека каждая, благоустраивали быт горожан. Дальнейшие перспективы казались ребятам блестящими. Купили иномарку. «Газели»-то у них были, на них ездили рабочие. Вадик рассудил: люди в пути не устанут, быстрее начнут – быстрее закончат и к следующему заказу приступят. Но новенький чёрный внедорожник – это же совсем другое дело!

Только одно сильно беспокоило Ирину: дипломатические «тёрки» с серьёзными парнями в кожаных куртках случались всё чаще и чаще. На встречи Костя и Вадик брали с собой бригаду каменщиков; эти крепкие ребята уважали своих боссов. Они бились за право честно работать и достойно жить. Вечером, обработав мужу синяки и ссадины после очередных «переговоров», Ирина с криком металась по комнатам.

– Да отдайте вы им всё, что они хотят, глядишь и отстанут! Боюсь я за вас!

Вадик поморгал подбитым глазом, внимательно изучил разбитые очки.

– Нельзя. Запомни: один раз уступишь – станешь их рабом на всю жизнь.

Костя осторожно подул на разбитые кисти рук.

– Я своего никому не отдам. Только в следующий раз одни не справимся, надо позвать ребят с цементного завода, у меня там приятели, давно к нам просятся. А может, оружие купить?

Ирина схватилась за голову, затопала ногами, закричала:
– Идиоты, вас грохнут и зароют! Денег им дайте, пусть подавятся!
– Хрен на блюде, вот что они получат, – нежным голосом ответила ей Анечка.

Утром, чтобы развеяться, решили поехать на шашлыки. Всем семейством погрузились в чёрный джип. Но пятилетняя Оленька вдруг раскапризничалась, стала канючить:
– Мама, я в туалет хочу.
– Что ж ты раньше не сказала? – всплеснула руками Ирина.
– Раньше не хотела.

Ирина подхватила дочь на руки и вылезла из машины. Анечка, любуясь собой в боковое зеркало, крикнула им вслед:
– Возьми и Наташу, пусть тоже на дорожку сходит.

Держа девочек за ручки, Ирина вышла из подъезда и на мгновение остановилась, залюбовалась: как блестит на солнце их машина, какой изумрудной зеленью окутан двор. А в окне джипа, как в картинной рамке, улыбалась сказочно прекрасная Аня. Вадим открыл дверь, махнул рукой – идите скорее! Костя повернул ключ в замке зажигания.

Взрыв был такой силы, что Ирина сразу упала, подоткнув под себя девочек. Её тут же накрыло дверью подъезда.

Она пролежала в больнице больше месяца. Похороны, поминки, милицейское расследование – всё прошло мимо. Директор детдома Александр Николаевич зашёл навестить, привёл девочек. Оля кинулась на шею, обняла, заплакала. Морщась от головной боли, Ирина гладила дочку по светлой головке. Александр Николаевич тяжело вздыхал, вытирал лицо большим клетчатым платком.

– Ох, Иринушка, как же всё это так? Как оно всё… Девочку, наверное, к нам оформлять будем?

Грустная Наташа нерешительно подошла к узкой больничной койке. Спросила:
– Тётя Ира, теперь ты будешь моей мамой?

У Ирины закружилась голова, в висках застучали молоточки, во рту пересохло. Она протянула руку и прижала к себе темноволосую голову девочки. Так у неё появилась вторая дочка.

А была ещё осиротевшая «ВИКА», которая тоже в ней нуждалась, и постоянные головные боли как остаточное явление после контузии. Ирина расплакалась лишь однажды – когда вернулась в опустевшую квартиру. Уложив девочек спать, сидела на кухне, давилась слезами и спиртом, который держали в доме для обработки ран после «бизнес-переговоров»; алкоголь Ирина не переносила, пьяниц ненавидела, но это был особый случай.

Телефон звонил не переставая. Молодые архитекторы предлагали свои проекты, строители спрашивали, когда выходить на работу, заказчики требовали соблюдения сроков. Как будто ничего и не произошло. Подумаешь, машину взорвали… Весной 92-го такое происходило каждый день…

Всем была нужна «ВИКА». Оно и понятно: рождённая в любви и выращенная в заботе, фирма жила своей жизнью – и требовала внимания. Пришлось браться за работу. И только в этом Ирина видела своё спасение и свой долг перед погибшими.

Набегавшись за день, как мустанг, совершив все двенадцать подвигов Геракла, Ирина падала лицом в подушку и, засыпая, бормотала про себя слова молитвы, ведомой ей одной: «Анечка, я стану такой же красивой, как ты. Смелой и сильной, как Костя. Вадик, дорогой, я буду мудрой, ты сможешь мною гордится. У наших дочек будет всё самое лучшее. Никому не позволю их обидеть. То, что принадлежит нам, не отдам никогда. Я проживу эту жизнь за вас, так, как мы мечтали! Всё ради тебя, «ВИКА»!»

...В дверь вежливо, но настойчиво постучали. Ирина Александровна вернула фотографию на место и придвинула к себе папку с документами. Впереди хлопотный день. И долгая-долгая жизнь.

Ольга ТОРОЩИНА
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №33, август 2017 года