Красотуля
29.08.2017 15:32
В мире ещё не напечатали столько денег, сколько мне нужно

КрасотуляЖенщина может плакать от счастья и от горя, от умиления и от разочарования, от злости, бессилия, унижения… Но плакать из-за популярной оперной арии? Однако у Маши Кайдановой наворачивались слёзы каждый раз, когда слышала, как очередной сладкоголосый тенор с пафосом запевал: «Что наша жизнь? Игра!..»

Возлюбленный Маши Игорь Арнаут напевал арию Германа постоянно, перекладывая её на мотивы популярных песенок. Услышав знаменитое произведение в частушечном варианте, она хохотала до слёз. Игорь вообще часто её смешил, поскольку нрав имел весёлый и лёгкий. Чересчур лёгкий.

– Ох, и наплачешься ты со мной, красотуля, – говорил он, целуя её тонкие запястья.
– Ну и что? – храбро отвечала Мария. – Лучше день с тобой, чем год с правильным Колей.

Никакого правильного или неправильного Коли не было и в помине. Весь любовный опыт вчерашней школьницы Кайдановой заключался в эпистолярном романе с одноклассником Женей, папу которого перевели в загадочный Улан-Удэ. Они переписывались целый год и взяли под конец такую высокую ноту, что дальше можно было либо глотнуть яду, по примеру Ромео и Джульетты, либо жениться и, не сходя с места, прожить долго и счастливо и умереть в один день. Но Женька, целый год обещавший вернуться, чтобы поступать на физтех в университет, неожиданно решил идти папиными стопами и подал документы в военное училище. Убитая его предательством, Кайданова запустила подготовку к вступительным экзаменам на филфак, наделала в сочинении ошибок и оказалась в пролёте.

Родители, привыкшие к неизменной успешности дочери, растерялись и, вместо того чтобы отправить её трудиться, бросились утешать и развлекать. И даже не обратили внимания, что место отличниц Дины и Оксанки – закадычных подружек дочери – заняла пустенькая Лорка Петрова, которая и думать не думала о высшем образовании.
– Конечно, они студентки, а я дерьмо на палочке, – жаловалась Маша Ларисе, которую в школе едва замечала. – Оксанка вчера прибегала, просила мою маму халат ушить. «Ой, говорит, представляете, нам даже на обычные пары нужно в белых халатах ходить. Это так непрактично!» А сама чуть не лопается от счастья. Даже не поинтересовалась: «А как ты, Маша?»
– Ну, не переживай, и без образования люди живут, – утешала её Петрова.

Сама Лорка давно определила себе жизненный путь. Работать где угодно, лишь бы в режиме сутки – трое. И, главное, поскорее выйти замуж. Именно она заманила Машу на танцплощадку при Доме офицеров, которую в городе называли «Последняя надежда». На обычные-то танцульки и на модные дискотеки молодёжь развлечься ходит, а в Дом офицеров – солидные люди, подбирающие себе подругу жизни и надёжный тыл.

Пока подруга, высмотрев подходящую кандидатуру, начинала сеанс обольщения, Кайданова без особого энтузиазма танцевала под быстрые мелодии, а когда начинался «медляк», смывалась в уставленный колоннами холл, чтобы избежать приглашения на танец. Военные ей не нравились категорически: казались слишком взрослыми, слишком прямыми и слишком одинаковыми в своей форме. «Познакомлюсь с кем-нибудь, а назавтра его не узнаю. Красиво будет?» – отвечала она на недоумённые вопросы Петровой.

– Девушка, вы просто чемпион по маскировке. Вы не в разведке служите?

Мария раздражённо обернулась на голос и оторопела, увидев сероглазого длинноволосого брюнета в модных джинсах и батнике на кнопках.

– Н-н-нет, – едва выдавила из себя вдруг ставшими непослушными губами.
– Я уже третий раз пытаюсь пригласить вас, но едва начинается подходящая мелодия, вы просто растворяетесь в воздухе. Здорово танцуете.
– А-а, было бы под что, – пришла в себя девушка. – Здесь же не репертуар, а тихий ужас. «Песняры» да «Верасы». Вот в ДК строителей, я понимаю, дискотека! Тото Кутуньо, «Рикки и Повери», Пупо, «Матиа базар»!
– Тогда почему вы здесь, а не там?
– Подруга жениха себе ищет, – хихикнула Маша.
– А вы?
– А я военных вообще не воспринимаю.
– Я тоже. Меня, кстати, Игорь зовут.

Он действительно не любил военных. И приходил в «Последнюю надежду», только когда оказывался совсем на мели, в надежде уговорить кого-нибудь перекинуться в картишки. Играть с военными он не любил. Конечно, они народ при деньгах и к карточному долгу относятся серьёзно. Но предпочитают тягомотный преферанс, а это не та игра, чтобы куш сорвать. И если поймают за передёргиванием, бьют без раздумья.

Игорь увёл Машу из Дома офицеров, и они бродили до глубокой ночи, разговаривая обо всём на свете. Откуда ей было знать, что новый знакомый на днях проигрался в пух и прах и компенсировал романтическими прогулками невозможность пригласить куда-нибудь понравившуюся девушку. Они встречались каждый день в парке, гуляли безлюдными аллеями, засыпанными влажной листвой, катались на грустных осенних качелях.

А потом он вдруг пропал. Не приходил, не звонил. Влюбившаяся Мария плакала навзрыд, а Лорка рассудительно говорила:
– А ты думала, что он так и будет с тобой всю жизнь ходить? Он взрослый парень, ему нужно кое-что побольше, чем просто за ручки держаться.
– Если нужно, я готова, – решительно говорила Кайданова, – но он ведь даже не намекнул ни разу!
– Какие намёки, ты что? Многие парни вообще не хотят с малолетками связываться. От них одни проблемы.

Арнаут позвонил через четыре дня. Мария сбежала от мамы и крёстной, которые уговаривали её устроиться на работу, и помчалась на свидание.

– Хороша ты, хороша, да плохо одета, – сказал Игорь, скептически оглядев девушку с ног до головы. – Что это на тебе за лапсердак?

У неё от обиды навернулись слёзы. Пальто цвета топлёного молока с воротником под норку она выбрала сама и считала вполне приличным. Вельветовые джинсы мама у спекулянтов достала. Вот сапожки подкачали, это да. Ей с её тридцать четвёртым размером приходилось подбирать обувь в «Детском мире».

– Пошли, приведём тебя в божеский вид.

Игорь привёл её в комиссионку и, заведя в кабинет директрисы, весело распорядился:
– Белла, сделай мне из девочки красотулю.

Полная Белла вальяжно поднялась из кресла, повертела девушку, будто манекен, и, достав из шкафа несколько заманчиво шуршавших пакетов, повела её в примерочную, куда зашла обычная девчонка и откуда вышла «зачётная чувиха». Белла и подкрасить её успела: навела резкие стрелки, обвела карандашом губы, нанесла румяна на щёки и взбила волосы.

– Нормальный прикид! – кивнул Арнаут, рассмотрев Марию с ног до головы, и достал из пухлого бумажника пачку сотенных.

– Игорёша, а что я маме скажу? – озабоченно спросила Маша, когда они вышли из комиссионки.
– Не будь нудной, – поморщился парень. – Придумаешь что-нибудь.
– Понимаешь, у меня мировые предки. Они мне доверяют. Не могу я им врать.
– Не можешь врать – скажи правду.
– Какую?
– Что у тебя любовь.
– А у меня любовь? – обмирая, спросила Мария.
– Любовь-любовь, – улыбнулся Арнаут и поцеловал её в уголок рта.
– А у тебя?
– Пошли, красотуля, – ушёл от ответа он. – У нас столик в ресторане заказан.

Родители странно отреагировали на новость о том, что она уходит к любимому.

– Конечно, мне бы хотелось, чтобы всё было по-настоящему, – всхлипнула мама, – белое платье, фата…
– Ты ещё предложи машину с кольцами, – поддела дочь.
– Можно и машину с кольцами. Но если вы так решили, что тут скажешь…

А папа, отложив пачку газет в сторону, хмуро проговорил:
– Видно, времена такие настали, что всё кувырком. Ты читала, что в последнем «Огоньке» пишут?
– Пап, ты же знаешь, я этими вещами не интересуюсь.
– То-то и оно, – вздохнул отец. – Кому интересно мнение родителей, этого «агрессивно-послушного большинства», которые всю жизнь верили не тем, шли не туда, строили не то. Тебе жить, Мария. Может, окажешься умнее, чем твои старорежимные предки…
– Главное, чтобы ты была счастлива, – обняла её мама.

И Маша была счастлива. Вчерашняя школьница и незадачливая абитуриентка превратилась в почти замужнюю женщину и с энтузиазмом принялась осваиваться в новой ипостаси. Припомнив мамины наставления и школьные уроки домоводства, Кайданова рьяно мыла, прибирала, готовила. Но угодить новоиспечённому супругу не удавалось. К чистоте и уюту он был равнодушен, а самый плохонький ресторанный обед предпочёл бы самому наваристому домашнему.

– Игорёша, вкусно? – спрашивала Маша, приготовив своё фирменное блюдо – салат «Мимоза».
– Ну, жратва как жратва. Калории, – цедил молодой супруг, даже за столом не выпускавший из рук карточную колоду.
– Ты у меня фокусник? – спросила Мария, впервые увидев его манипуляции.
– Ага, факир на подряде, – хохотнул Арнаут, не вдаваясь в дальнейшие объяснения.

Зато он одевал Машу как картинку, требовал, чтобы она уже с утра была накрашена, причёсана и со свежим маникюром. Он возил её в Москву и Ленинград, в Грузию и Армению, в Сибирь и на Дальний Восток, а в Сочи у него был забронирован люкс в лучшей гостинице. С ним было весело, и ни один день не походил на другой. А то, что он не работал, а только исчезал время от времени на несколько дней, а то и на неделю, – ну что ж, значит, так надо. Подготовку к экзаменам она совсем забросила.

– Какой смысл пять лет на зубрёжку убивать, чтобы потом горбатиться за сто тридцать рваных? – повторяла она слова мужа, встретившись со школьными подругами.
– А в чём ты видишь смысл? Одеться в фирму и всю жизнь просидеть в ресторане? – фыркала Дина.
– Не всем же строить коммунизм, – кривила губы Мария, – ты-то в своём Израиле уж точно его строить не собираешься.

Дина вспыхнула. Её родители подали документы на выезд и сейчас ждали визу.

– Маша, перестань! – попыталась остановить заведённую подругу Оксана. – Дина ведь добра тебе желает. Образование нужно получить обязательно! Ну что такое в наше время домохозяйка? Это ведь скучно.
– Скучно? Вы, убогие, и представить себе не можете, что такое настоящая жизнь!

Разозлённая Кайданова вечером перебрала в ресторане шампанского, а наутро обнаружила на внутренней стороне плеча подпухшую наколку – витиеватую букву «И».

– Игорь, что это такое? – вылетела она из ванны.
– Ну, ты сильна, красотуля! Не помнишь, что вчера было?
– Не помню, – созналась Маша, придерживая гудевшую голову.
– Ты накачалась шампанским, кричала на весь ресторан, как меня любишь. Поехали в гости к мужику одному, ты и там достала всех своей любовью. Он и предложил набить тебе наколку.
– Кошмар какой! – простонала Мария. – Почему ты меня не остановил?
– Ты взрослый человек, – пожал плечами Арнаут, не прекращая тасовать колоду и насвистывать любимую арию.

Маша похолодела, впервые со всей непреложностью осознав, что человек, которого она любит и называет мужем, не собирается нести за неё никакой ответственности.

Ближе к весне он перестал скрывать от неё род своих занятий. Теперь Игорь приводил партнёров домой, и игра шла ночи напролёт. Разодетая, ярко накрашенная Мария должна была подавать еду и спиртное, опорожнять пепельницы и… кокетничать с гостями.

– Игра требует сосредоточенности, – проникновенно втолковывал Арнаут. – Я же не прошу тебя стриптиз показывать. Просто улыбайся, строй глазки, крути попкой. Мужик на тебя отвлёкся, и выигрыш у нас в кармане.
– Игорёша, миленький, я сделаю всё, как ты скажешь, – взмолилась Маша, – только скажи мне, пожалуйста, ты всю жизнь собираешься играть?
– Начинается, – недовольно отстранился парень.
– Сколько тебе нужно денег, чтобы бросить игру?
– Сколько? – прищурился он. – Нет в мире столько бабок. Не напечатали ещё. Ты думаешь, я из-за этого играю? Да для меня они – тьфу, прах и тлен! Ты даже представить не можешь, что я чувствую, когда мне идёт карта. Я на вершине, я – царь, я – бог, я всё могу!
– А если не идёт?
– Типун тебе на язык, – дёрнулся Игорь. – Если не идёт, нужно играть, пока удача опять не повернётся лицом.

Как-то поздно вечером он привёл домой новых партнёров. Три здоровенных хмурых мужика держались насторожённо, резко поворачиваясь на любой шорох, не разговаривали, а цедили слова сквозь зубы и курили не обычные сигареты, а папиросы, набивая их собственноручно. Не курившей Маше от дыма стало нехорошо, сильно забилось сердце, закружилась голова, а дальше она ничего не помнила.

Проснулась утром, будто побитая. Сползла с кровати и пошаркала в ванную, откуда доносился голос Арнаута, распевавшего любимую арию.

– Игорь, мне плохо.
– Да? А я думал, тебе лучше всех. Полночи с тремя мужиками кувыркалась. Не каждой бабёнке такое удовольствие выпадает.
– Что-о-о?!
– Только не делай вид, что ничего не помнишь.

Мария прислушалась к ноющей боли и поняла, что он не шутит.

– А ты? Что ты делал, когда меня?.. – она качнулась и ухватилась дрожавшей рукой за дверной косяк, чтобы не упасть.
– А что я? Мне карта не шла. Полторы тысячи пропёр. Ты сама им предложила. Они и согласились, – ухмыльнулся парень и принялся намыливать мочалку.

Когда он вышел из ванны, еле державшаяся на ногах Маша уже была одета.

– Я ухожу.
– А разрешения спросила? Я в тебя столько бабок вложил, только-только отдача пошла, а ты соскочить надумала? Нет уж, отработаешь должок, тогда катись на все четыре стороны.
– Сколько? Заработаю – отдам.
– С чего тебе отдавать? С зарплаты уборщицы? По четвертаку в месяц? А потерянное на тебя время кто мне возместит? Нет уж, Маша, у нас, ты знаешь, долги не прощают. Начнёшь выдёргиваться, быстро на нож поставят.
– Ты меня зарежешь? – задрожала истерзанная девушка.
– Ещё чего не хватало – самому мараться. Найдутся люди. Не трясись, до смерти не зарежут, так, попишут личико, чтобы мама родная не узнала, и живи себе дальше.

Отрабатывать пусть и не в такой жёсткой, но всё равно унизительной форме пришлось два бесконечных месяца. А потом, воспользовавшись тем, что Арнаут потерял бдительность и ушёл на ночь глядя, Мария спустилась по балконам с третьего этажа и умчалась на вокзал. Идти домой было стыдно. Что она могла сказать родителям?

Уехала в другой город, устроилась ученицей на завод, где давали общежитие. Через год поступила в институт заочно. И постепенно стала отходить от пережитого ужаса. Только каменела, когда откуда-то доносилось «Что наша жизнь? Игра! Добро и зло – одни мечты! Труд, честность – сказки для бабья…»

Через несколько лет нашёлся и «правильный Коля» по имени Витя. Полюбил, позвал замуж. Родители наконец-то вздохнули с облегчением. Были и фата, и машина с кольцами, и веселившиеся гости. Забеременеть сразу Маше не удалось, пришлось лечиться. Родился долгожданный Максимка – красивый, как мама, упрямо лобастый, как папа. И жизнь покатилась своим неспешным чередом.

…В ту субботу Мария вышла из супермаркета, едва волоча три сумки – одну на плече, две в руках. Её мужчины подхватили какой-то зловредный вирус и валялись дома с температурой. «И зачем я так нагрузилась? – ругала сама себя Маша. – Ну как я всё это доволоку через весь микрорайон?»

И вдруг кто-то, будто услышав её немые жалобы, подошёл сзади и забрал сумки из рук.

– Что же ты, красотуля, такие тяжести носишь? Неужели помочь некому?

Маша замерла, боясь повернуться. «Господи, сделай так, чтобы это был сон!» Но это был не сон и не привидение, а Игорь Арнаут, немного поблёкший, но всё такой же красивый.

– Откуда ты взялся? Что тебе нужно? Временный дефицит красотуль образовался?
– С этим у меня никогда проблем не было, – улыбнулся Игорь.
– Тогда зачем ты меня нашёл? Надеялся, что в объятия твои брошусь? Забыл, во что ты меня превратил? Как порезать обещал?

Если бы Игорь пытался что-то объяснить, как-то оправдаться, давить на жалость или даже шантажировать, Мария нашла бы что ответить. Долгими бессонными ночами она репетировала эту встречу. Но Арнаут сыпал комплиментами, восхищался тем, что она за пятнадцать лет совершенно не изменилась, шутил и смеялся, и через несколько минут она обнаружила, что хохочет во весь рот, а страх и ненависть будто стёрли с души мокрой тряпкой.

Через две недели вернувшегося с работы Виктора ждала лаконичная записка: «Я ухожу. Не ищите меня. Простите, если сможете». Вместе с Машей исчезли семейный «золотой запас» и небольшая заначка, отложенная на ремонт.

– Дмитрич, ты где застрял? Девчата уже всё порезали, накрыли. Долго тебя ждать?
– Да я всё с бабой этой неопознанной ковыряюсь. Оперы просили протокол побыстрее сделать.
– А-а. Ну что там?
– Похоже, банальный делириум тременс (белая горячка).
– То есть без криминала? Ну и ладненько! Давай за стол.
– Да подожди. Тут особая примета отыскалась. Татуировка на внутренней стороне плеча в виде буквы «И». Надо сфотографировать, а у меня вспышка не работает. Слушай, зайди, подержишь лампу, я и сниму. Вдруг её кто ищет?
– Блин, кому эти алкашки нужны? Давай, Дмитрич, иди бегом! Водка греется!

Вероника ШЕЛЕСТ
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №34, август 2017 года