Лысеющий женатый дядька
29.08.2017 15:42
Если бы не знала, что это ты, то прошла бы мимо

ЛысеющийЗдравствуйте, «Моя Семья»! Хочу написать письмо своей первой любви и чтобы вы его напечатали. Можно?

Моя университетская преподавательница говаривала: «Детство должно остаться в детстве, а первая любовь – только воспоминанием. Ей положено отжить и умереть, освободив место для любви взрослой и настоящей». Много ещё умных вещей говорится по этому поводу: что первая любовь, как ожог, как корь, скарлатина, краснуха или ветрянка – в зависимости от степени тяжести и осложнений.

А если первая любовь была счастьем, как тогда быть? Наступил момент, когда того счастья не стало, но и горе не пришло, только лёгкая грусть, что «и это прошло», как всё проходит.

Вовка, я очень рада, что через 15 лет после того, как мы встретились в последний раз и потеряли друг друга из виду, я нашла твою страничку в интернете. Я искала и раньше, но кто же мог предположить, что твои имя и фамилия написаны латинскими буквами, да ещё по-немецки?

Ты очень возмужал и помудрел. Мне нравятся теперь совершенно другие мужчины. Если бы не знала, что это ты, то прошла бы мимо – подумаешь, лысеющий женатый дядька. Но сейчас, вглядываясь в твои фотографии, я вижу прежнее любимое лицо, на которое не могла налюбоваться.

У тебя на страничке есть записи песен под гитару. Ну-ка, что ты поёшь, Вовка? Я жадно роюсь и столбенею: вот эту песню я слышала раз в жизни на втором курсе и больше никогда – не могла найти, потому что запомнила только общий смысл, а не слова. А помнишь, как ты учил меня играть и в то же время не хотел, чтобы я училась, потому что пальцы будут болеть? «Я тебе сам буду играть», – говорил ты.

А ещё окна наших квартир располагались друг напротив друга, и мамы отгоняли нас от окон чуть ли не вениками, потому что мы часами могли играть в гляделки, плюнув на уроки и всё на свете. И, конечно, думали, что никто не понимает и не догадывается.

Мой 14-летний мир перевернулся, когда я первый раз увидела тебя в компании. Ты пришёл с другом, вы должны были уже идти в 11-й класс. До чопорности сдержанный, серьёзный, молчаливый, но с удивительно светлой и тёплой улыбкой.

Ты не стремился быть душой компании и заводилой, но как же хорошо было рядом с тобой! Нашлись два человека: один любит говорить, а второй – умеет слушать. И молчать с тобой рядом тоже было хорошо.

Жадно изучаю твою страничку. Оказывается, у нас с тобой до сих пор столько общего, может быть, даже больше, чем тогда! Смотрю фотографии твоей семьи. У тебя красивые и хорошие дети, Вовка, и очень милая и нежная жена; девочка похожа на неё, а мальчик – пока непонятно. Но ясно, какое сходство мне хотелось бы в нём увидеть.

Человек очень радуется, если хотя бы ненадолго возвращается в счастливое прошлое. Но я о себе не напомню – просто любуюсь тобой и радуюсь тому, что вижу.

Хочу ли встретиться и произвести на тебя впечатление, оживить былые чувства? Нет. Скорее хотела бы поделиться пережитыми уже без тебя эмоциями, передуманными мыслями, дать послушать какие-то песни, обсудить новые книги, даже поговорить и о политике – и с радостью услышать, что мы, как и тогда, смотрим в одну сторону.

Время прошло. Тане Булановой, чьи песни я пищала тебе под гитару, уже под пятьдесят. Когда-то я сказала троюродной сестре – умной, взрослой и «повидавшей жизнь» (ей тогда было целых 19), – что моя любовь к тебе навсегда. Она меня жестоко высмеяла и посоветовала лучше физику учить. Но ведь и правда, каждая любовь – на всю жизнь, даже если она проходит.

Детство должно оставаться в детстве, а первая любовь – заживать и проходить. Но есть и те, для кого она была счастьем и не принесла боли даже при расставании. Доброе утро или спокойной ночи, Вовка. Закрываю твою страничку. Ты ведь всё помнишь? И я помню.

Из письма Людмилы
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №34, август 2017 года