СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Любовь, измена Раскрепощённый соловей и умный крокодильчик
Раскрепощённый соловей и умный крокодильчик
06.09.2017 14:28
Раскрепощённый– Дмитрий, что ты делаешь? Ты забыл, что я говорил? Тебе ведь нельзя встречаться с девушками!

Ника Андрус вздрогнула от неожиданности и подняла голову. Прямо над ней нависал сухопарый мужчина в строгом костюме и потрясал старомодным «дипломатом», обращаясь к её спутнику. Она удивлённо воззрилась на Димку. А там была беда. Дмитрий Соловей – отличник и красавчик, по которому сохла половина курса, несмотря на его нелюдимость, – стиснув зубы, напряжённо смотрел мужчине прямо в глаза и полыхал всеми оттенками кумача.

– Папа, мы всего лишь зашли с однокурсницей перекусить, – сказал он срывавшимся голосом.
– Мы с известной тебе особой когда-то тоже всего лишь вместе поужинали. Чем это закончилось, ты знаешь.

Та-а-ак, похоже, здесь семейная драма. Правила этикета требовали деликатно удалиться, но Ника не привыкла отступать. Зря, что ли, она пасла Соловья целых три года? Уж больно хорош, зараза! Высокий смуглый брюнет с зелёными глазами, ямочкой на подбородке и отменной фигурой пловца. Почему Димка не пользуется своими внешними данными на полную катушку, а только молчит и мучительно краснеет, если кто-нибудь обращает на него внимание, – этот вопрос занимал всех, но оставался без ответа. В конце концов все отстали, и лишь Ника время от времени пыталась втянуть его в разговор. Дмитрий по большей части помалкивал, но хотя бы не сбегал.

А тут в первый день занятий сам подошёл и, зардевшись, предложил отметить начало нового учебного года в недавно открывшемся суши-баре. Едва устроились на летней веранде, как появился этот деятель. Девушка уставилась на мужчину с хорошо отработанным холодным удивлением. Увы, суровый гражданин смотрел только на Соловья.

– Ты опять следишь за мной? – нервно спросил Дмитрий.
– Присматриваю, – сухо уточнил мужчина, – и ты знаешь почему. Но эту тему нам с тобой лучше обсудить дома. Ты же не хочешь, чтобы весь университет знал о твоих проблемах?

Дима дёрнулся, открыл было рот, снова крепко сжал губы, а потом медленно встал и, не глядя на свою спутницу, пошёл к выходу.

– Минуточку! – негодующе воскликнула Ника. – Мы пришли сюда вместе, уже сделали заказ. Объясните, будьте так любезны, почему мы должны менять свои планы из-за вашего, гражданин, каприза?

Мужчина, наконец удостоивший Андрус своим вниманием, хищно осклабился и ткнул в неё пальцем.

– Видишь, Дмитрий, это именно то, о чём я тебе говорил. Вот тебе яркое доказательство! Я был прав? Нет, ты не отмалчивайся, сын, скажи: я был прав?

Но тот не оборачиваясь спускался с террасы кафе, и его широкие плечи вздрагивали. Ника проводила отца и сына долгим взглядом, а потом, откинувшись на мягком стуле, нервно закурила.

– Чё это было? – участливо спросила незаметно подошедшая официантка.
– Первый раз в жизни у меня увели парня! – пряча обиду за шутливым тоном, воскликнула Ника. – Причём не соперница, а папаша.
– Вот козёл! Ну, ты не расстраивайся.
– А-а, проехали! Блин, мы там поназаказывали всякого… Можно отменить?
– Сейчас на кухню смотаюсь, узнаю.

Вернувшись через пару минут, поставила на столик чашку ароматного латте с пышной пенкой.

– Заказ отменила, не парься. А это тебе от заведения.

Поздно вечером, уже ложась в постель, Андрус обнаружила в телефоне два сообщения от Дмитрия. «Извини», – гласило первое. «Пожалуйста, извини», – молило второе. Наверное, из-за этих трёх простых слов Ника решила не отвергать незадачливого кавалера. И когда на следующий день встретились на парах, сама сделала шаг навстречу.

– Что это вчера было? – сурово спросила Ника, точь-в-точь повторив вопрос официантки.
– Это мой отец, – опустил голову тот.
– Понятно, что не сосед по лестничной клетке! Почему это вдруг тебе нельзя встречаться с девушками?
– Я… Я не могу сказать… Это слишком… слишком личное, – прошелестел Соловей и залился румянцем.
– Я осталась в том чёртовом кафе, будто оплёванная, а ты даже не соизволишь объясниться?

Соловей не соизволил, а только стоял перед ней, будто провинившийся школяр, и доламывал простенькую шариковую ручку.

– Что ж, в таком случае не жди от меня чрезмерной деликатности.
– Ты растреплешь всем? – обречённо проговорил Дима.
– Кое-кому будет очень интересно, – злорадно сообщила Андрус.
– Хорошо. Я скажу. Только… только пусть это останется между нами, – еле слышно прошептал парень.
– Могила! – пообещала Ника и провела двумя пальцами от левого уголка рта в правый, будто закрывая рот на молнию.
– В детстве у меня… Когда я был маленьким…
– Ну-ну?
– Я перенёс эпидемический паротит, – выдавил парень и замолчал.
– А что это за болезнь? – дёрнула его за рукав Ника.
– В просторечии – свинка.
– Ну и что? Мало ли кто чем болел!
– Свинка ведёт к… ведёт к стерильности, – нервно сглотнул Соловей, и румянец на его лице сменился пурпуром.
– То есть… А-а, от тебя нельзя забеременеть, что ли? – уточнила девушка.

И, дождавшись скорбного кивка, торжественно заявила:
– Поздравляю, Шарик, ты балбес! Да любая девчонка была бы счастлива иметь дело с парнем, от которого не залетишь! Потенция сохранилась?

Димино лицо приобрело свекольный оттенок, и он, закатив глаза, будто в полуобмороке, опять только кивнул.

– Супер! Так, к тебе, пожалуй, лучше не соваться. И ко мне нельзя, дома бабуля. Значит, возьму у кого-нибудь ключи от комнаты в общаге и после лабораторки смоемся.
– З-зачем?
– Как зачем? Нет, ну вы на него посмотрите! – повысила голос Ника. А когда вся аудитория повернулась к ним, шепнула, смеясь: – Надо же проверить, как там у тебя всё работает.

Вернувшиеся с занятий Даша с Алиной, в чьей чистенькой комнатке уединилась сладкая парочка, еле достучались. Те никак не могли оторваться друг от друга.

– Завтра отведу тебя к врачу. Сдашь анализы, – деловито заявила Ника обалдевшему Димке, когда они вышли.
– Что? Кого? Зачем? – опять залился краской тот.
– Ткнёшь своему батяне в рожу справку о том, что у тебя всё в полном порядке. Чуть не довёл единственного сына до импотенции, гад такой!
– Не называй его так, – помрачнел парень. – У отца была очень тяжёлая жизнь. Женщина, которая меня родила, оставила его с ребёнком на руках. Папе такого довелось хлебнуть!
– Мать с любовником смылась? – сочувственно предположила Ника.
– Да ты что?! – взвился Соловей. – Она умерла, когда мне было шесть лет.
– Умерла? – растерянно переспросила девушка. – Так почему же ты говоришь о ней «женщина, которая меня родила»? Она же не бросила, не предала, а скончалась.
– Папа считает, что эта женщина намеренно скрыла свой диагноз, когда они женились, и потом не следила за здоровьем. Потому всё закончилось такой неприятностью.
– Неприятностью? Идиот! И ты, и твой папашка! Человек умер – это всего лишь неприятность, а то, что он с ребёнком остался, – это, конечно, трагедия!
– Отец посвятил всю свою жизнь мне, отказался от карьеры, от личной жизни! – начал заводиться Дмитрий.
– И кому, на фиг, нужен этот героизм? Неужели не нашлось бы женщины, согласной выйти за симпатичного вдовца с пацанёнком?
– Он боялся, что мачеха будет меня обижать, – буркнул Дима.
– Ой, тоже мне Белоснежка! Обидишь такого лба! Ну ладно, предположим, за малого переживал. Но сейчас-то зачем он тебя заедает, следит за каждым шагом, болячкой детской шантажирует?
– Папа не шантажирует. Просто очень за меня переживает.
– Да нет, мой милый! Он контроль боится потерять! Вдруг сынок дорвётся до сладенького, войдёт во вкус. А родной папаня с его указаниями пойдёт лесом.
– Кстати, не зря боялся, – улыбнулся вдруг Дима. – Ещё вчера я тебя и слушать не стал бы.
– А сегодня?
– Ну видишь же, слушаю.

Он подхватил Нику на руки и в первый раз в жизни поцеловался на улице.

Анализы (лучше не спрашивать, как он их сдавал!) показали, что свинка никаких последствий не имела и Соловей абсолютно здоров.

– И что мне теперь с этим делать? – спросил он, тщательно складывая справку, чтоб, не дай бог, никто не увидел.
– Показать отцу и сказать: «Папа, ты зря волновался. У меня всё в полном порядке. И я теперь буду вести образ жизни, нормальный для парня моего возраста». Вот именно этими словами и скажи.

Сама Ника при объяснении, естественно, не присутствовала, но, судя по сумрачному состоянию духа, в котором пребывал Соловей на следующий день, разговор сына с отцом был нелёгким. Впрочем, очередное посещение гостеприимной общаги вновь вернуло ему равновесие.

К концу сентября Димка уже начал свободно контачить с однокурсниками и освоил молодёжный сленг, перестал дичиться девушек и пытался отпускать в их адрес незамысловатые комплименты. Сменил старомодный гардероб, навязанный отцом, на нормальный прикид и даже обзавёлся рюкзаком с металлическими заклёпками и черепами.

Ника с почти материнской гордостью следила за стремительными превращениями.

– А как твой отец реагирует?
– Молчит. Только морщится, когда я возвращаюсь домой ближе к полуночи.
– Это затишье не к добру, – задумчиво констатировала девушка. – Наверняка строит планы, как вернуть в стойло сынишку-несмышлёныша. Крепитесь. Я дам вам парабеллум.

Вызов в деканат третьекурсницы Андрус был воспринят парочкой как начало масштабного наступления Соловья-старшего.

– Я пойду с тобой! – решительно встал Дмитрий.
– Разве что под дверью постоять, – вздохнула девушка. – В случае чего вынесешь из деканата моё хладное тело и похоронишь в клумбе.

Однако суровый Алексей Петрович, вместо того чтобы вылить на студентку ушат претензий, встал из-за стола и широко раскинул руки.

– Ну, поздравляю, Андрус! Ваша заявка принята.

Ника недоумённо тряхнула головой. И тут её осенило! Заявка на обучение в зарубежном вузе, написанная ещё в прошлом, «досоловьином», периоде из соображений «все побежали, и я побежал», заявка, на которую она абсолютно не рассчитывала, – зажила собственной жизнью и теперь материализовалась в виде приглашения на целый семестр и даже небольшой стипендии.

Алексей Петрович не сходя с места начал набрасывать план исследований, которые нужно в обязательном порядке провести. У буржуинов ведь аппаратура – не чета универовской. Грех упустить случай. Ника механически поддакивала, а сама уже прикидывала, какую одежду взять и во что её уложить. Уезжает-то она зимой, а вернётся летом. В общем, так увлеклась, что, выйдя от декана, даже не сразу поняла, что это за парень, потемневший от переживаний, торчит под дверью.

– А как же я? – убитым голосом спросил Соловей, услышав потрясающую новость.
– А что ты? Не маленький уже. Как-нибудь справишься. Я, между прочим, в чужую страну еду без помощи и поддержки. И то не ною.
– Так и я не ною. Просто ставлю в известность, что мне тебя будет не хватать.

Времени до отъезда оставалось всего ничего, а дел навалилось – жуть! Алексей Петрович ещё велел статью для университетского сборника накропать. Ника так забегалась и захлопоталась, что не успела толком попрощаться с Дмитрием.

– Ты смотри мне тут! – погрозила пальчиком она.
– Кстати, и ты не в монастырь едешь, – напомнил Дима и, поймав её руку, щекотно поцеловал ладошку. – Это кому ещё смотреть надо и пальцем грозить.
– Да у меня работы завал! Мне вверх глянуть будет некогда, не то что налево. А вот о тебе уже спрашивала Машка Иваницкая. Мол, не дала ли я тебе отставку, чтобы развязать себе руки на время отсутствия.
– О, мадемуазель Мари!.. – томно закатил глаза Соловей.
– Убью, студент! – чмокнула его в щёку Ника и умчалась.

Говоря о своей занятости, она несколько преувеличивала, желая успокоить Диму, а на деле вышло, что преуменьшала. Пахать пришлось без дураков. И другой язык, и другая система подачи информации, а к знаменитой буржуинской аппаратуре приходилось записываться в очередь. Явишься неподготовленный, не обработав полученные данные, – полдня коту под хвост, и снова дожидайся, когда подпустят. Можно было скрасить ожидание лёгоньким флиртом, но группа, в которую определили Нику, состояла преимущественно из замкнутых серьёзных китайцев и преувеличенно вежливых выходцев из Индии. Андрус имела свободные взгляды на межрасовые отношения, но сама в них вступать не хотела. А посему свято хранила верность оставленному на родине Диме.

Они переписывались и обменивались фотками, связывались по скайпу. Вначале каждый день, потом реже, а когда через пару месяцев он совсем пропал с горизонта, у здравомыслящей девушки не осталось никаких иллюзий: Соловья увели.

На эсэмэску о её прибытии Димка не отреагировал, на телефонные звонки не отвечал, и предположение превратилось в удручающую реальность. Интересно было только, кто именно из однокурсниц подобрал оставленного Никой красавчика. Ответ пришёл после летних каникул. 1 сентября парня привезла на роскошном кабриолете такая ослепительная незнакомка, что рты разинули не только робкие первокурсники, но и увенчанные сединами студенты выпускных курсов.

Андрус решила избавить себя от унижений, потому подчёркнуто игнорировала Дмитрия. Но он подошёл сам. Похвалил загар, поздравил с губернаторской стипендией, а потом, став серьёзным, сказал:
– Думаю, выяснять отношения смысла нет. И так всё понятно. Я только хотел поблагодарить тебя за всё, что ты для меня сделала.
– За что же именно? – как можно язвительнее спросила Ника.
– Ну, уже хотя бы за то, что я покойную маму теперь называю мамой, а не «женщиной, которая меня родила». Папа, кстати, признал, что был не прав.
– И как он смотрит на твой новый и куда более перспективный роман?
– Для него главное, чтобы я был счастлив. Как и для тебя.

– Что я могла ответить? Пожелала ему счастья. Вот так всё и было, – заключила Ника. – Ну, ладно, пойду пообщаюсь.

Подвыпившая Андрус подхватила бокал с коктейлем и, слегка покачиваясь, поковыляла в другой конец зала небольшого кафе, где бывшая студенческая группа отмечала первую годовщину окончания университета.

– Алён, ты ей веришь? – спросила Стеша, глядя вслед Нике.
– Даже не знаю, что и сказать, – задумчиво ответила Алёна. – Так вроде бы всё похоже. И как Соловья на занятия папа чуть ли не за ручку приводил, мы все помним. И как на третьем курсе он вдруг ни с того ни с сего преобразился. И Ника действительно семестр за границей училась. Но чтобы у них был роман, а никто этого не заметил…
– Думаешь, всё выдумала?
– Ну, не то чтобы выдумала, а просто выпила лишнего и поделилась заветной мечтой. К Димке ведь многие неровно дышали, но у Ники, думаю, шансов было меньше всех. Уж больно страшненькая, хотя и умница, конечно. А послушать её, так она прямо в роли секс-бомбы выступила.
– Н-да, – протянула Стефания, глядя на Андрус – худенькую девушку с непропорционально полными руками и ногами и мелким треугольным личиком. – У Соловья бы спросить, но он, гад, ни на чей звонок ответить не захотел. Мы для него теперь не друзья-приятели, а перевёрнутая страница.
– Ага, – поддержала Алёна, – а потому мне приятнее верить, что у Димки с нашим умным крокодильчиком всё-таки была связь.
– Мне тоже, – рассмеялась Стеша.

Подружки не всегда соглашались друг с другом, но тут спорить было не о чем.

Виталина ЗИНЬКОВСКАЯ,
г. Харьков, Украина
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №35, сентябрь 2017 года