Кровь фонтаном
13.09.2017 17:40
Ну что за женщина – покалечила нормального мужика!

Кровь фонтаномС Виктором я познакомилась случайно – приехала к нему домой забрать погружной блендер, который он за ненадобностью продавал в интернете. Приехала деловой и собранной, а вышла из квартиры почти влюблённой, ожидая приглашения на свидание, которое скоро и получила.

Конечно, я достаточно осторожна, чтобы не ездить за покупками по чужим квартирам, но Виктор сказал, что сейчас ходит с палочкой, поскольку у него вывих, и я сама предложила заехать к нему. Он не соврал. И хотя дома передвигался без палки, было видно, что ходьба причиняет ему боль. Его квартира показалась мне крохотной, и вся она была завалена разнообразным хламом. На стенах висели музыкальные инструменты, афиши, повсюду валялись шляпы, украшения, старые виниловые пластинки, шпаги, индейские амулеты и прочие штуки непонятного назначения.

– Реквизит, – не без гордости улыбнулся Виктор. – Накопился за десять лет, сам от него задыхаюсь, но…

Тут же выяснилось, что Виктор – режиссёр самодеятельного театра. То есть в дневное время работает в каком-то офисе, а по вечерам и в выходные занимается любимым делом.

Вы когда-нибудь встречали живого режиссёра, у которого в запасе куча интересных историй? И не где-нибудь на официальном мероприятии, а вот так, тет-а-тет? Вот и я тоже нет. Поэтому вместо того, чтобы взять блендер и вернуться домой, я с разрешения хозяина присела на краешек дивана и заслушалась.

Просидев так около часа, всё-таки засобиралась. Ушла я не только с блендером, но и с распечатанным на принтере билетом на ближайший спектакль – шестое место в первом ряду. Ну и, чего греха таить, с порозовевшими щеками и колотящимся сердцем. Воображение уже вовсю рисовало страстный роман с режиссёром, а там, кто знает, и главную роль. А что? Театр же самодеятельный, я вполне могла бы пройти ускоренный курс актёрского мастерства и попробовать свои силы на сцене.

До спектакля оставалось недели две, и мои предположения подтверждались. Виктор ежедневно писал и звонил, мы увлечённо и подолгу болтали по телефону. Неудивительно, что похода на спектакль я ждала как свидания.

С выбором одежды, макияжем и причёской проблем не возникло: у меня длинные волосы, которые я люблю распускать по плечам – более женственной причёски, кажется, ещё не придумали. Макияж я предпочитаю делать едва заметный – слегка подчеркнуть глаза и скулы. С нарядом тоже определилась быстро: с Нового года в шкафу висело нежно-голубое платье в пол, идеально подходившее для визита в театр. И для свидания. В общем, я выглядела на все сто десять процентов. Если бы не ноги.

Дело в том, что у меня нежная кожа: светлая, моментально сгорающая на солнце, очень тонкая. Любая царапина надолго оставляет на ней белёсые шрамики, а бритьё ног и вовсе становится сущим кошмаром. В салоны я с этой целью не хожу, как-то неловко. Одна только мысль о воске или депиляторе сводит меня с ума – очень боюсь боли. Остаётся только бритьё, самый быстрый и безболезненный способ, но… Какие только кремы я не пробовала, иногда после бритья начинается раздражение, которое проходит лишь на следующий день.

Впрочем, до того момента, когда Виктор смог бы оценить гладкость моих конечностей, было ещё далеко – не в театре же нам любовью заниматься! И не на первом же «официальном» свидании. Поэтому я залезла в душ, вооружилась бритвой, приступила к бритью – и замечталась. Воюя с нежелательной растительностью, представляла себе, как Виктор встретит меня в фойе, возможно, даже поцелует руку – люди искусства часто бывают галантны – и проведёт вовсе не на шестое место в первом ряду, а куда-нибудь за сцену, где, конечно, попытается поцеловать…

Вернувшись в реальность, я поняла, что в который раз задумчиво скребу бритвой по одному и тому же месту, которое уже успело покраснеть. Выругавшись, спешно добрила оставшиеся участки и вылезла из душа. Конечно, я переусердствовала: кожа ног уже начинала гореть.

Не сказать, что сильно расстроилась: платье длинное, да и я точно знала, что до моих истерзанных ног Виктор в этот раз не доберётся. Даже радовалась – ноги точно удержат меня от необдуманного поступка.

Пьеса, на которую пригласил меня Виктор, чем-то отдалённо напоминала популярный телесериал «Игра престолов». Там были короли и королевы, шуты и служанки и, конечно, массивный трон в левом углу сцены. Красивый, со спинкой в виде журавля, распахнувшего крылья. Я так сразу себя на нём и представила – в роли королевы, конечно. Ну, после того как окончу актёрские курсы. И после того, как мы с Виктором…

Мои размышления были прерваны аплодисментами: купаясь в своих фантазиях, я проворонила финал и теперь старалась хлопать погромче.

– Что скажешь? – спросил меня уже в фойе улыбавшийся Виктор.
– Потрясающе! – соврала я, хотя мало что запомнила и, кажется, упустила самую суть спектакля. – Ты очень крутой режиссёр, и труппа у тебя крутая. Даже жаль уходить.
– А ты оставайся, – подмигнул Виктор. – У нас сейчас запланирован маленький квартирник для своих: поиграем на гитарах, попоём.

Услышав, что меня причислили к «своим», я ужасно возгордилась. Все зрители сейчас пойдут по домам, а я останусь приобщаться к высокому искусству!

Квартирник устроили в общей гримёрке. Народу набилось так много, что люди с трудом могли передвигаться. На столе появились бутерброды с докторской колбасой, помидоры, нарезанные крупными ломтиками, вино, водка. Люди смеялись, пили, закусывали, двое парней играли на гитарах, девушки пели. Поначалу Виктор сидел рядом со мной, а потом куда-то отлучился – и вернулся… с арфой! Я даже не знала, что арфы бывают такими компактными и что их можно просто носить в руках.

– Миледи, – кивнул мне Виктор и так очаровательно улыбнулся, что у меня закружилась голова. – Позвольте вас ненадолго украсть.

Красная, но страшно довольная, в предвкушении увлекательного приключения, я поднялась со своего места и под смех и одобрительное улюлюканье артистов стала проталкиваться к выходу. В голове шумело от вина, и это убеждало меня, что богемная среда – особый мир, здесь всё намного проще.

Мы шли какими-то длинными узкими коридорами, и я с удивлением отметила, что театр лишь казался крошечным.

– Смотри под ноги, – посоветовал Виктор, – тут вечно всё разбросано. Аккуратно, аккуратно. Стой. Закрой глаза.

Я послушно остановилась и зажмурилась. Маленькая девочка, живущая в каждой, даже взрослой, женщине, восторженно захлопала в ладошки. Виктор чем-то там стукнул, брякнул, а потом взял мою руку и, строго-настрого наказав не открывать глаза, куда-то потянул. Я сделала шагов десять, после чего он отпустил мою руку, легонько нажал на плечо, и я поняла, что нужно сесть. Нащупала руками подлокотники и, поддерживаемая Виктором, опустилась на трон…

Чисто женским чутьём я уже поняла, что он ведёт меня не в тёмный угол, чтобы зацеловать там до смерти, а на сцену! Несмотря на вино, притупившее бдительность, я ни на секунду не забывала, что Виктор – режиссёр, а значит, всё, что между нами случится, будет зрелищно и красиво.

Трон мне понравился: большой, просторный. Сцена была погружена в полумрак, но где-то за кулисами горел неяркий свет, и обстановка настраивала на романтический лад. Я выпрямила спину, задрала повыше нос и моментально вжилась в роль царственной особы. Виктор же сел на сцену у моих ног, поудобнее перехватил арфу и, сам себе аккомпанируя, запел о любви пажа и королевы. Я слушала, закрыв от удовольствия глаза.

Закончив петь, Виктор отложил в сторону арфу, обхватил ладонями мою левую ногу, снял с неё лаковую «лодочку» и, поддерживая ступню ладонью, другой рукой начал уверенное восхождение вверх.

И тут до меня дошло: ноги! Мои бедные ноги, исцарапанные бритвой и щедро усеянные красными точками на месте сбритых волосков! Их ни в коем случае нельзя показывать мужчине, жаждущему любовных утех!

Эта мысль обожгла меня так сильно и внезапно, что я рефлекторно дёрнула пленённой ногой и услышала сдавленный крик. В тот самый момент, когда я дёрнулась, Виктор, видимо, решил наклониться с поцелуем и, конечно, не ожидал, что получит царственной пяткой в нос. Кровь хлынула, как в кино, – фонтаном. Я вжалась в трон, не зная, куда себя деть от стыда. Вот нашёлся нормальный мужик, романтик, который знает толк в любовной игре, – и я его тут же покалечила! Ну что я за женщина! Зена – королева воинов и маразматиков!

– Витя, извини! – закричала я, чуть ли не кубарем скатываясь с трона на пол, к раненому.
Мне показалось, что он плачет от боли, но на самом деле это был смех. Зажав ладонью кровоточивший нос, Виктор хохотал так, что у него из глаз лились слёзы. Свободной рукой он начал активно жестикулировать, чтобы я нашла какую-нибудь тряпку – хоть немного остановить кровь, и я не придумала ничего лучше, чем протянуть ему подол своего длинного платья, всё равно ничего другого под рукой не было. Тут моего бедного режиссёра накрыл новый приступ хохота, и кровь полилась ещё сильнее. Он прижал к носу мой подол и попытался успокоиться, но не тут-то было – смех накрыл его новой волной.

В таком виде нас и застала уборщица, зашедшая помыть сцену: меня, сидевшую на полу в залитом кровью голубом платье, и своего хохотавшего начальника, прижимавшего к разбитому носу подол. Она ему и тряпочку чистую нашла, и смех помогла унять – так побледнела при виде крови, что Виктору пришлось срочно её успокаивать.

Потом было много общего веселья, вина, якобы чтобы унять боль, но на самом деле просто для удовольствия, – попыток высушить феном моё платье, замытое от крови, песен под гитару, шуток и забавных историй.

Проводив меня до подъезда, Виктор нежно коснулся моей руки тёплыми губами. Ровно так, как я мечтала в душе, когда скоблила бритвой свои многострадальные ноги.

Записала
Алиса МАКАРОВА
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №36, сентябрь 2017 года