Хозяйка «Голубого кота»
19.09.2017 16:20
Хозяйка «Голубого кота»– Синьорина Ольга, бонджорно! – окликнул меня профессор Марко. – Я когда-нибудь увижу ваш реферат?

Я с трудом оторвала голову от парты и разлепила глаза. И, до конца не проснувшись, принялась с жаром доказывать, что постимпрессионизм для меня смысл жизни, а Тулуз-Лотрек – брат!

Профессорэ снисходительно хмыкнул: «Посмотрим». Но смотреть, собственно, было не на что. Реферат существовал исключительно в моём воображении. Иностранные студенты, приехавшие по обмену, хоть и учились бесплатно, но жить и где-то харчеваться должны были за свой счёт. Койко-место я снимала у подруги юности, Марины. Она каким-то магическим образом вышла замуж за итальянца, и в жизни у неё было всё так хорошо, что ей самой от этого было плохо. Пресытившись изобилием и благосостоянием, она отчаянно скучала и тосковала. Вообще-то и моё перемещение в Италию случилось с её лёгкой руки.

– Что ты в своём задрипанном театре сидишь? Там же копейки платят! – возмущённо кричала она в телефонную трубку. – У вас сейчас перестройка, можно куда угодно ехать! Давай ко мне!

Идея показалась забавной. Неожиданно в консульском отделе отыскался интересный вариант, и я отправилась в Италию изучать «Ль’арте модерно» (современное искусство. – Ред.). Марина моему приезду очень обрадовалась. Долго показывала свой богатый гардероб, объясняла, чем изделия Армани отличаются от Версаче. Усадила в «Мерседес» и провезла по любимым магазинам, парикмахерским и барам. Правда, всякий раз обижалась, когда с утра я уходила в университет и пропадала там до позднего вечера. А примерно через неделю вдруг заявила:
– Оль, знаешь, ты мне, конечно, подруга, но я буду с тебя брать плату за комнату. Свет, вода, отопление дорого стоят. Тут заграница, тут так полагается.

Я удивилась, но согласилась. Капитализм, чего уж! Только поинтересовалась: а где денег взять?

– А я всё придумала. По документам ты работать права не имеешь, но муж тебя в свой ресторан нелегально возьмёт. Будешь посуду мыть. Освоишься, в официантки перейдёшь.

Если честно, посудомойка я была отвратительная, а официантка ещё хуже. Тарелки и чашки сами выскальзывали из рук и летели на пол. Заказы я путала, подносы редко без ущерба доносила до столов, сдачу клиентам отдавать забывала. К счастью, муж Марины, синьор Паоло, был человек пожилой и снисходительный. Штрафовать не стал, а ещё заметил: «На тебя посетители приходят посмотреть, как на цирковой номер. И это хорошо!»

А у Марины появилась новая идея:
– Оль, помнишь, когда ты приехала, я тебе свои старые вещи отдала? Только забыла сказать, что это не подарок. Ты мне за них половину стоимости вернуть должна.

Я охнула и присела. Вещички были фирменные. Кто в курсе, сколько стоит пальтишко от Армани, тот знает. На лекции я сидела мрачнее тучи. Соседка по парте, венгерка Катарина, открыла сумку, и на пол вывалился блестящий лифчик. Она спешно запихала компромат обратно и выразительно прижала палец к губам: «Молчи!»

В ночной клуб «Гатто аццурро» («Голубой кот». – ит.) я заявилась поздним вечером. Владелец Паскуале был размером с бегемота и гордо восседал сразу на двух стульях. Он критически оглядел мою природную худобу и скривился. Смотреть не на что!

– Танцевать-то хоть умеешь? – поинтересовался он.

Я кинула батман, села на шпагат и прошлась колесом. Паскуале прищурился:
– А на шесте?

Что ж, от отчаяния не только на шесте закружишься, по потолку ходить научишься. И следующие полгода моя жизнь выглядела так: утром – лекции, днём – беготня с подносом, ночью – бесконечные танцы. Домой я возвращалась в восемь утра, выслушивала нотации Марины о моей неблагодарности и порочном образе жизни, и всё начиналось по новой. Когда уж тут рефераты писать?

Как-то утром Марина особенно разошлась в своих обличительных монологах. Оно и понятно, с недавнего времени она сделалась прихожанкой церкви Свидетелей Иеговы. Милые женщины постучались в дверь, предложили поговорить о Боге. Марине было скучно, она пригласила дам испить чаю. А те, в свою очередь, позвали на мероприятие: песни петь и с приятными людьми общаться. Марине новые друзья понравились: добрые, понимающие, мудрые – просто святые! Посему она настоятельно требовала, чтоб и домашние присоединились к стаду Господнему, ибо конец света не за горами, и только истинно верующие спасутся.

Паоло вообще перестал приходить домой, ссылаясь на напряжённую работу. А вот я послать подальше подругу-благодетельницу никак не могла.

– Оля, пойдём со мной на собрание! Мне сёстры сказали, что я обязана спасти всех, кто рядом. Как ты не понимаешь, конец света близок, а праведников ждут тысячи веков благоденствия! Ты в грехе живёшь, в грязи! Мне рядом с тобой и находиться-то противно! – вопила Марина.

Терпению моему пришёл конец, и я выпалила:
– А ты сама-то с Паоло где познакомилась, в библиотеке? Все знают, после ГИТИСа твоя основная сцена была в «Интуристе» на Тверской!

Зря я, конечно, это сказала. Марина побледнела, стала хватать ртом воздух, а потом мне в голову полетели вазочки и рамочки с каминной полки. Вышла я из гостеприимного дома с узелком пожитков и стопкой книг. А вслед мне неслись проклятия, пожелания гореть в геенне огненной и угрозы сдать в полицию за нелегальную работу.

Жить мне было негде, а идти в ресторан за зарплатой – бессмысленно. Но радости этого дня ещё не закончились. В «Гатто аццурро» царил хаос. Выяснилось, что бегемот Паскуале втихаря продал клуб и смылся. А новый владелец заявил: долги по зарплате он выплачивать не собирается, а недовольные – на выход! Танцовщицы рыдали хором, для многих этот несчастный клуб был единственным средством к существованию. Дверь в гримёрку открылась, и на пороге материализовался новый владелец.

– Желающие могут пройти в мой кабинет на коллоквиум, – сказал он строго и ушёл.

Идти я никуда не собиралась, запихивала в пакет свои сценические пожитки и шмыгала носом.

– Помоги мне, пожалуйста, – послышалось у меня за спиной бархатное меццо-сопрано, и я обернулась.

Темноволосая девушка утопала по пояс в разноцветных гипюровых полотнищах.

– Костюм для выступления распаковала, а всё отменилось. Одна собрать не могу, импресарио уехал, позже будет, – объяснила она и представилась: – Вампирелла. Но можно просто Вамп…

Как и положено Золушке, я смиренно кивнула и начала помогать красавице. А красива Вамп была сказочно! Ростом под два метра, точёные черты лица, копна смоляных волос, бюст пятого размера… Неужели такими рождаются? Или становятся? Вамп весело щебетала, рассказывала, что жизнь «актрисы оригинального жанра» необычайно трудна. И очень обидно, когда её называют порнозвездой или пытаются обмануть с гонораром. Но у неё есть крутой «импресарио» Луис, он все эти вопросы быстро решает!

– Когда он приедет, можем тебя до дома подвезти, – предложила она.
– Нет у меня дома, – ответила я.
– Как нет? С бойфрендом поссорилась, ушла? Если это настоящая любовь, обязательно помиритесь! У нас апартаменты большие, и одна комната свободная, можешь снять…
– Не на что. Теперь и работы нет.
– Нельзя быть такой пессимисткой! – воскликнула Вамп. – Тебя на собеседование позвали? Иди!

Новый хозяин вежливо предложил присесть, представился:
– Синьор Уго, родом из Милана.

Он учился и жил в Лондоне. Но вернулся в Италию, поскольку поступило выгодное предложение купить клуб. Его он планирует перестроить, набрать новый персонал и сделать заведение экстракласса. А что интересного могу предложить я?

Что? Мой так и не написанный реферат!!! Кабаре «Мулен Руж» и площадь Пигаль, Тулуз-Лотрек и его плакаты, рыжеволосые танцовщицы Ла Гулю и Авриль, канкан и кадриль! И бурлеск, блестящий бурлеск! А лично от меня – тематические вечеринки. Например, танцовщицы будут в беленьких коротеньких халатиках, как медсёстры. А клиентов-пациентов станем угощать шампанским, как целебной микстурой. Синьор Уго смотрел на меня, широко открыв рот, потом начал записывать. А я решила добить его окончательно:
– И цыганский хор! Я ведь из России. Вот только где бы медведя достать…
– Синьорина, предлагаю вам новую должность: арт-менеджер, – выдохнул Уго.

Вамп чуть не задушила меня в объятиях, радовалась она так искренне, словно дружили мы с пелёнок. Подъехал вертлявый «импресарио» Луис и повёз нас домой. А там ожидало ещё одно удивительное знакомство. Темнокожая и кудрявая Джессика встретила меня громким воплем:
– Вы зачем эту польку притащили? Эти блондинки из Восточной Европы – все хитрые и подлые! Только и знают, что цену сбивать!
– Она русская, из СССР. Это совсем другое дело, – заявила продвинутая Вамп. – Сейчас в университете учится, а дома актрисой в театре работала.
– Правда? – от удивления Джесс поперхнулась. – И систему Станиславского знает?

Тут уж пришла моя очередь округлять глаза.

– Я в кино снимаюсь, для взрослых, – уже по-другому заговорила Джесс. – Но мечтаю на сцене выступать. На курсы актёрские хожу, но там всё так сложно…

После этого мы долго пили чай, а я рассказывала про сквозное действие, сверхзадачу и внутренний монолог. Девушки слушали внимательно, но, видно, не очень-то хорошо понимали.

– Глупые куры, – злился Луис. – Джесс, тебе объясняют, что не надо с первого кадра во всю глотку от экстаза выть, держись как можно дольше. А ты, Вамп, не просто тряпки с себя снимай, а в этот момент о любви думай! Обратно на дорогу вас отправлю и других найду!

Вот такие у меня оказались новые друзья. А ремонт в клубе шёл полным ходом. В мою обязанность входило обзванивать и приглашать на просмотры танцевальные коллективы. Восемь филиппинок одновременно приседали, наклонялись, подпрыгивали, подбрасывали тонкими ручками-ниточками цветные мячики.

– А где у них груди? Это точно девочки? – подозрительно щурился Уго.

Роскошные дивы из Бразилии с пушистыми перьями на упругих попах поражали воображение. Но это были перелётные птички, сидеть на одном месте им не хотелось. Приехал первый балет из России, вернее из Киева. Замученные худые длинноногие девчонки испуганно жались друг к другу. Ехали они долго, с Украины через Молдавию и всю Румынию, в грузовом фургоне.

– Уго, давай этих оставим? – предложила я начальнику. – Танцуют нормально, откормятся, отдохнут – красотками станут.
– Ладно, – согласился Уго. – Но ты ещё и цыганский хор на открытие обещала!

Вот с этим я явно погорячилась. Да ещё, как назло, закончились сбережения, а до открытия клуба и зарплаты оставался почти месяц. И если с оплатой квартиры соседки согласились подождать, то организм ждать не стал. Во рту постоянно стоял какой-то солоноватый привкус, дёсны опухли и стали кровоточить, а зубы – качаться. Голова кружилось, и всё время хотелось спать. Пошатываясь, я выползла на кухню попить воды. Джесс мыла посуду, Вамп задумчиво крутила кофемолку.

– Ольга, почему ты ничего не ешь? – оторвалась Вамп от своего занятия.
– Недавно поправилась на пару кило, теперь на диете сижу, – выкрутилась я.
– Врёшь! У тебя денег нет! – раздражённо громыхнула ложками Джесс.
– Это лягушачьи лапки во фритюре, ешь, очень вкусно, – Вамп поставила передо мной тарелку.
– Разве это еда? – заорала Джесс. – Я сейчас рис с бананами поджарю!
– Будешь питаться с нами. Я знаю, что такое, когда ты один и тебе плохо, – вздохнула Вамп.
– А я, поди, нет, – буркнула Джесс.

Дома, в Колумбии, на берегу Тихого океана, её ждали мама, бабушка, дед-рыбак и ещё три дочки, старшей из которых исполнилось пять лет. Отцы у девочек были разные. Один утонул, второй уехал в Венесуэлу, да и пропал, третий сел, и надолго. А 20-летняя Джесс отправилась в богатую Италию на заработки и познакомилась с португальцем Луисом, который тогда ещё не был «импресарио». А после одной профилактической полицейской облавы в тюрьме она встретила Вампиреллу. Но тут чуть подробнее.

28 лет назад на Сицилии, в Палермо, родился здоровый и красивый мальчик, назвали его Сальваторе. Малыш с детства тянулся к красоте: собирал букеты, плёл веночки, повязывал себе бантики. Старшие братья его колотили. Как-то в киношке крутили американскую комедию «Некоторые любят погорячее» («В джазе только девушки»). Из зала Сальваторе вышел другим человеком, его святыней стала платиновая блондинка с чувственными губами. Мальчик где только мог разыскивал картинки с прекрасными женщинами, развешивал их по стенам своей каморки. Братья успокоились, пацанёнок развивается нормально. Сальваторе устроился кельнером на туристический лайнер. И там встретил любовь всей своей жизни! Пожилой швейцарский миллионер господин Шрёдер не мог оторвать восторженных глаз от стройного южанина. На берег они сошли вместе и несколько лет путешествовали.

Как-то в номере лондонского «Хилтона» по телевизору показывали их любимый фильм. На финальной реплике, когда один герой срывал парик и кричал: «Я мужчина!» – а второй заявлял, что это чепуха, у каждого свои недостатки, Сальваторе расплакался.

– Не смешно! Это несчастье – быть не тем, кто ты есть!

Они поехали в Америку, где на Голливудских холмах мастера и кудесники от медицины занялись исправлением ошибки небесной канцелярии. И не стало больше несчастного Сальваторе, на его место пришла счастливая девушка Сандра. И это было прекрасное время! Но случилось горе, Шрёдер скоропостижно скончался. А Сандра без копейки денег, но с богатым гардеробом вернулась в Италию. И уже дома стала Вампиреллой…

Обычно по выходным мои подружки-соседки ходили в церковь на мессу. Перед этим долго мылись, одевались во всё серенькое и повязывали платочки. В комнате у Джесс была аскетическая пустота: кровать, комод, на нём фотографии детей, а на стене распятие. Все деньги она отправляла домой и шутила, что для работы ей даже одежда не нужна. Вамп была модница, постоянно что-то шила и перешивала из остатков былой роскоши. А ещё она любила стихи, Шекспира и Бодлера читала в оригинале. И под мою диктовку наконец-то написала злополучный реферат.

Мне очень хотелось хоть как-то отблагодарить этих славных девушек. Но как?

– Вамп, хочешь на открытии клуба выступить? – предложила я. – Только у нас определённая тема намечается. Балет из России, цыганский хор… наверное, будет. И тебе номер придумаем!

Вамп заинтересовалась. Уже вторую неделю она штудировала «Войну и мир».

– Вот музыка, это Свиридов, «Метель». А теперь слушай и представляй, – начала фантазировать я.

«В летящей крылатке, пушистой шапочке и с муфточкой в руках в луч света медленно входит женщина. Мадам Каренина, она напряжена, как струна, и ей осталось сделать только шаг навстречу беспощадным огням паровоза. Но есть ещё секунда, чтоб вспомнить всё! Бал, их первую встречу! Наташа Ростова кружится в вальсе, обнимает невидимого князя Андрея. Она знает, их любовь не будет счастливой и долгой, белое платье растает, слетит с неё, подхваченное вихрем танца. Тонкие бретельки туники на худеньких плечиках, она беззащитная девочка-женщина, Лолита: «Господин Гумберт, прошу, не обижайте меня!» Метель кружит, уносит последние надежды, пронзительный скрипичный хор! Лоскутки белой прозрачной материи падают на пол. И точка, в этот мир мы приходим нагие, так из него и уходим».

Вампирелла плакала долго и приговаривала: «Жить без любви нельзя!» На шум прибежала Джесс и тоже потребовала для себя выход на вожделенную сцену.
– Цыганкой будешь? – спросила я.
– Буду. А это кто?

Приступили к репетициям. Луис подогнал своих «артисток» и приятеля, гитариста Диего. Тот любую мелодию схватывал с двух нот. Под медленный гитарный перебор я выплывала на сцену в жутком чёрном парике. Следом с маракасами и бубнами подтягивались остальные дамы. Расстелив на полу платки, раскинулись в томных позах, изображая привал цыганского табора. «Очи чёрные» в моём исполнении автор бы точно не узнал, интерпретация была вызывающе вольной. На последней фразе, заломив руки, я опускалась на колени и исступлённо рыдала. Товарки громко галдели, выражали участие и требовали продолжения.

Следующая композиция – «Дорогой длинною» – была ударным номером. Припев следовало исполнять хором, но славянская речь никак не давалась новоявленным цыганкам, поэтому они надрывно горланили «ля-ля-ля» и пускались в пляс. Классическое подёргивание плечами не укладывалось в латиноамериканский формат, зато девчонки знойно крутили попами. Джесс, как самая талантливая, яростно орала единственную усвоенную фразу: «Эх, давай, ромалы!» Сие действо больше всего напоминало разгульный шабаш на Лысой горе. В финале танца все картинно падали вокруг Диего, а «цыганский барон» брал последний звенящий аккорд и гордо оглядывал поверженных страстью красавиц.

Меня утешало только одно – что это безумие будет одноразовым. Синьор Уго как первый зритель остался доволен:
– Я никогда не был в России, но всегда знал – русские выглядят именно так!

Открытие клуба прошло на ура! Я получила зарплату, почёт, уважение и массу полномочий. Приглашать тех или иных артистов, составлять по своему усмотрению программу, а также штрафовать или карать нерадивых исполнителей. Кто руководил женским коллективом – прекрасно знает: это бесконечные обиды, склоки, ревность и зависть. А ещё сбежавшие невесты и внезапно забеременевшие страдалицы, которым срочно надо искать замену. И как бы я ни старалась быть терпеливой и справедливой – не получалось. Тебе раболепно улыбаются в лицо, а отвернёшься – обязательно плюнут в кофе.

В гримёрке русский и румынский балет сильно повздорили, чуть до рукопашной не дошло. А на следующий день прямо перед выступлением обнаружилось, что у русских кто-то срезал все крючки со сценических костюмов. Программу пришлось отменить, посетители остались недовольны.

Злоумышленницу отыскали быстро. Румынку Миреллу я принародно лишила зарплаты на месяц. А она, в свою очередь, пообещала найти кислоту и изуродовать мне лицо.

Сев в машину, я уронила голову на резиновую грудь Вампиреллы и зарыдала:
– Я устала! Я не хочу и не могу так жить!

Вамп успокаивала, гладила меня по волосам, а Джесс нервничала:
– Не реви! В следующий раз вместе ей навешаем. Я румынок ненавижу, постоянно цену сбивают.

То ли дорога после дождя была скользкой, то ли Джесс отвлеклась на вопросы демпинга – машину вынесло на встречную полосу и закрутило волчком. Джесс резко крутанула руль, и нас выбросило в кювет, автомобиль остановился, слегка завалившись на бок. А через секунду по трассе, громко гудя, промчался трейлер. Джесс уронила голову на руль и заголосила. В колумбийской и российской глубинке женщины в минуту отчаяния просят об одном и том же: «Пресвятая Богородица, спаси и сохрани!»

– Это знак, – сдавленно прохрипела Вампирелла.

Для меня это точно был знак. Утром я паковала чемоданы. Нет, не будет так всегда, я не стану чудовищем в коварном мире бурлеска. Уеду… Куда? Пока не знаю. Может, к морю, где встречу прекрасного принца, или домой, к маме. Посмотрим. Подруги огорчились, но поняли.

– Правильно, без любви жить нельзя! Это главное, – сказала Вампирелла.
– А ещё дом и семья, – поддержала её Джессика.

Ольга ТОРОЩИНА
Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №37, сентябрь 2017 года