СВЕЖИЙ НОМЕР ТОЛЬКО В МОЕЙ СЕМЬЕ Небо и земля Очень скоро может открыться правда
Очень скоро может открыться правда
19.09.2017 16:42
А мы надеялись, что тайна уйдёт вместе с нами

Очень скороЗдравствуй, родная и любимая «Моя Семья»! Читаю газету давно, с 2002 года без перерыва. Вот решилась обратиться за советом к священнику Александру Дьяченко.

Мы с мужем живём вместе сорок лет, обвенчаны. Своих детей нет. По молодости проверялись у врачей, я лечилась, но проблемы оказались у мужа. Он не захотел пройти небольшую медицинскую процедуру. Так мы и остались бездетными.

Но всё-таки свою родительскую миссию выполнили: взяли двоих младенчиков из роддома. Сыночку был месяц, а доченьке – две недели. Они росли у нас в любви. Наши родители приняли малышей как родных и никогда не разделяли внуков на своих и чужих. Сейчас ребята уже взрослые. Оба получили хорошее образование, оба с отличием окончили музыкальную школу.

Сначала мы женили старшего. Они с женой обвенчались, живут уже десять лет дружно, в любви и согласии. Подарили нам замечательных внука и внучку. Мы их очень любим и, как положено бабушке и дедушке, балуем. Дочку выдали замуж в прошлом году. У наших ребят всё хорошо. Мы счастливы, что их жизнь удачно сложилась, что каждый нашёл себе достойную пару.

Мы не говорим детям об их происхождении, уничтожили все документы, подтверждающие это. Несколько раз даже приходилось менять место жительства. И вообще эту тему ни с кем не муссируем. Только не все так деликатны. Могут и провокационные вопросы задать. Но мы всегда старались обходить острые углы. Надеялись, что эта тайна уйдёт вместе с нами, когда придёт наш срок.

Когда-то давно малолетняя родственница мужа, как мы предполагаем, могла рассказать дочке о нашей тайне. К сожалению, её невозможно было сохранить, всё происходило на виду у всех. И вот дочка примерно с 12 лет стала меня пытать: «Почему вы с папой светлые, а я родилась тёмненькой? И глаза у меня чёрные, не как у вас!» Она стала изучать эти вопросы, благо интернет доступен, да и биологию в школе изучала. У дочки действительно внешность южанки: темнокожая красавица с большими чёрными глазами, чёрные вьющиеся густые волосы, нос с характерной горбинкой. Мы, конечно, врём, что она похожа на меня в молодости, кое-какое сходство действительно есть. Но глаза-то у меня зелёные, а у папы голубые.

Дочь пытает меня так почти при каждой встрече. И мне всё труднее объяснить ей причину несходства. Ну не придумывать же, будто я изменила мужу. А как по-другому объяснить? Сын, может быть, и догадывается о том, что он не нами рождён, но виду не подаёт.

Я не могу ни с кем посоветоваться, как быть: нужно ли рассказать нашим детям об их происхождении? Сейчас что ни передача по телевизору – всё про это: дети ищут своих родителей. Муж против того, чтобы дети узнали правду. А я боюсь, что унесём тайну с собой в могилу и они так и не узнают о себе ничего. Тем более что дочка проходила генетическое обследование и правда может открыться так скоро, что мы даже не успеем придумать, как ей всё объяснить.

Да и генетику детей мы не знаем: кто родители, какие пороки имеют? А если что-то случится, не дай бог, – как нам быть?

Этот груз гнетёт меня всё больше и больше. Очень люблю своих детей, не представляю жизни без них и любимых внучат, не хочу причинять им боль, но и держать в себе эту тайну становится всё сложнее.

Мы с мужем уже пенсионеры. Муж ещё работает, я внуками занимаюсь. Конечно же, много всяких болячек, но продолжаем активную жизнь: путешествуем по стране, ездим на природу и детей этим «заразили». Любим, когда за большим столом собирается вся наша большая дружная семья.

Уважаемый отец Александр, прошу вашего совета: как мудрее поступить в нашем случае? Нужно ли рассказать ребятам всю правду, или лучше дождаться, когда после нас её преподнесут другие? Очень жду ответа. Думаю, не мы одни такие, другим тоже полезно прислушаться к мудрому совету старшего. Заранее благодарю вас, желаю мира и благополучия.

Из письма Татьяны

Комментарий священника

Дорогая Татьяна, здравствуйте! Ваше письмо заставило меня мысленно вернуться лет на десять назад и вспомнить, как у меня самого вдруг появилось желание взять к нам в семью на воспитание сиротку. Правда, я думал удочерить девочку лет десяти, поскольку на малышей у нас с матушкой не хватило бы сил. Почему девочку? Потому как у нас у самих дочка и опыт воспитания девочки у меня уже имелся. Дочь выросла, а хотелось, чтобы рядом находился маленький человек, о котором нужно заботиться.

Бывая в детском доме, я присматривался к деткам. Но когда рассказал о своём желании матушке, та попросила время подумать, а потом всё-таки отказалась. «Мы с тобой в таком возрасте, что можем и не успеть поднять этого ребёнка. Да и силы уже не те». Так и не решились. Я часто вспоминаю о том моём желании. Сперва жалел, но потом появившиеся на свет внучки с избытком восполнили мою потребность в общении с маленькими детьми.

Уверен, без твёрдого и взаимного согласия обоих супругов брать на воспитание чужих тебе по крови детей даже не стоит и пытаться.

Конечно, Татьяна, не имея опыта усыновления и воспитания чужих по крови (подчеркну – только по крови) детей, я мог бы заглянуть в специальную литературу и попытаться что-нибудь написать вам в ответ, но решил так не делать. Вместо этого я переслал ваше письмо одному моему хорошему товарищу, который в своё время удочерил двухнедельную малышку, сейчас ей уже десять лет. А потом встретился и поговорил с ним на интересующую вас тему. Ниже постараюсь кратко передать его точку зрения. Писать буду от первого лица.

«У нас с женой долгое время не получалось родить собственных детей. Мы постоянно куда-то с ней ездили, сдавали анализы, лечились. Она, бедная, даже перенесла несколько операций, но так ничего и не вышло. В состоянии, когда очень хочется иметь детей, а Бог их тебе не даёт, легко отчаяться и впасть в уныние. А от уныния до депрессии один шаг.

Однажды я подумал: а что если нам взять ребёнка из дома малютки и растить его как собственное дитя?»

…Мои друзья – люди церковные и глубоко верующие. Помню, первым делом мы вместе с ними отслужили просительный молебен, а потом они принялись за поиски. У каждого из нас, если задаться целью, обязательно найдутся хорошие знакомые или друзья, которые работают в каком-нибудь медицинском учреждении, так или иначе завязанном на брошенных детях. Или у друзей отыщутся такие знакомые. Уже через месяц им позвонили из больницы и предложили посмотреть ребёнка.

«Мы приходим. Маленькая двухнедельная девочка. Худенькая-прехуденькая, и медицинская карточка с длинным перечнем врождённых заболеваний. Родная мама, женщина изрядно пьющая, после родов написала отказную и оставила дочку в роддоме. Так что иллюзий мы не питали. Нужно понимать, что сейчас не война и нормальные родители, даже в самой трудной ситуации, детей не бросают. Берёшь такое дитя – настраивайся на серьёзную работу: и лечить его придётся, и к психологу обращаться. Это особенные дети, редко кто из них бывает совершенно здоров.

Жена взяла малышку на руки, держит и не отпускает. Потом нам ещё предлагали на выбор нескольких малышей, но она, как говорится, прикипела к нашей Машеньке.

Когда мы удочерили Машу, Господь «открыл чрево» у моей жены и у нас один за другим стали рождаться собственные детки.

Маша – девочка неглупая, хотя способностями не блещет. Учится на четвёрки. Но это не её четвёрки, это мои четвёрки. Уроков за неё я не делаю, но стоит мне только снизить требовательность, она немедленно скатывается на трояки. Родные дети учатся очень хорошо. Маша на их фоне сильно проигрывает. Тем учёба даётся играючи, а старшей приходится потрудиться. Может, я бы и не стал требовать от Маши достижений в учёбе, но боюсь, что тогда и родные дети начнут лениться. Мол, Маше можно, а нам нельзя? И будут правы. Потому спрашивать приходится со всех одинаково.

В семье принцип – всем всё поровну, никаких любимчиков. Если кто-то болеет, то ему самое вкусное, но так решают сами дети. Стараюсь ко всем относиться ровно. Одного поцелуешь, значит, и другого вниманием не обойдёшь. Может, это только кажется, но меня Маша любит больше, чем маму. Во всяком случае, прижимается ко мне и сидит у меня на коленках чаще, чем у неё. Хорошая, ласковая девочка.

Одно тревожит – Маша начинает задавать вопросы. Почему у всех глаза одного цвета, а у меня другого? Почему все детки похожи друг на друга, а я – нет? Она явно начинает что-то понимать, о чём-то догадываться. Мы с женой уверены, что никто Маше ни о чём не рассказывал. Понимание, что она другая, появилось у неё где-то внутри.

В десять лет девочка стала капризничать: «Вы меня не любите. Вы мне ничего не покупаете, ничего не даёте». Хотя как раз ей-то всегда достаются и новая одежда, и новая обувь. Она же старшая. А младшие уже донашивают вещички за Машей.

Девочка становится всё более нервной, часто кричит и не справляется с эмоциями. Передо мной и женой встал такой же вопрос, которым сейчас задаётся Татьяна: должна ли девочка знать, что она нам чужая по крови? Я думаю, что должна. Она имеет право знать, кто она такая, и знать свою родную семью. А если должна, то когда можно обрушить на неё эту правду?

Я уже говорил, что Маша – девочка нервная. Скажи ей сегодня, что мы ей не родные, что взяли её из больницы, – так завтра она, не справившись с эмоциями, может уйти и не вернуться после школы домой. Она ещё слишком маленькая, и сегодня мы боимся говорить с ней на эту тему.

Поступить иначе? Предположим, специально для неё написать письмо, которое после нас ей достанется вместе с завещанием.

Мне кажется, это больше похоже на бегство. Я бы на месте Маши, наверное, обиделся. В любом возрасте у ребёнка появляется множество вопросов, она наверняка захочет обсудить их с нами, а нас уже не будет. Во что выльется такая обида? В конце концов, она может просто не приходить на наши могилы. Мне, человеку, верующему в то, что и после земной кончины мы не умираем и продолжаем своё бытие, невыносимо только от одной этой мысли.

Поэтому мы с женой решили так: окончит наша девочка школу, определится со своей взрослой судьбой, тогда мы ей обо всём и расскажем. И добавим: «Вот, дочка, тебе самой решать: считать нас с мамой своими родителями или нет. Хочешь, оставайся с нами, мы будем рады. Решишь уйти, мы не осудим. Только знай, здесь твой дом, здесь, хочешь ты этого или нет, твоя подлинная семья. И если ты уйдёшь, а тебе станет трудно и понадобится наша помощь, приходи. Ты всегда получишь её от нас и от твоих братьев и сестёр».

Такой у нас с приятелем получился разговор. От себя добавлю. Если мы хотим, чтобы наши дети, родные или приёмные, любили нас и считали своими родителями, то их нужно воспитывать на нравственных устоях. А они известны и одинаковы во всех религиях – уважение старших, почитание родителей, принятие семейных традиций. Но если мы хотим иметь добрых детей, это значит, что наши дети должны иметь добрых родителей. Яблочко от яблоньки далеко не укатывается.

Дать вам, Татьяна, какой-то универсальный ответ я вряд ли смогу. Думаю, это ни у кого не получится. Сколько людей, столько будет и мнений. Вам самой придётся искать решение. Сходите в церковь, помолитесь и поступайте так, как вам подскажут Господь и ваше любящее материнское сердце. С уважением,

протоиерей
Александр ДЬЯЧЕНКО

Фото: Depositphotos/PhotoXPress.ru

Опубликовано в №37, сентябрь 2017 года