На следующий день парочка пообедала в ресторане и отправилась по столичным бутикам – прибарахлиться. Одежду покупали, какая нравилась, не глядя на ценники. У одного мужика по доверенности приобрели крутую тачку. Паспорта лишний раз старались не светить, понимали – их или уже разыскивают, или вот-вот начнут.

Хотелось бы ответить на письмо «Тэбэ что, жалко?» (№40), автор которого Татьяна С. раскритиковала работу проводников. Я сама работаю проводником пассажирских вагонов дальнего следования и хотела бы рассказать вам, Татьяна, как вижу описанную ситуацию со своей стороны.

Золушка, та ещё штучка, загоняет Принца под башмачок – хрустальный не хрустальный, но от Гуччи. Транжирит мужнино наследство налево и направо, бьёт дорогие авто, по утрам заявляется из клуба нанюханная, а он ждёт, прощает и лечит её от зависимости.

Счастлив ли я? Скорее всего, да. У меня замечательные дети, порядочная жена, которая занимается домом, воспитывает детей. И вот эта «порядочность» толкает меня иногда на измену. Хочется безбашенного секса, раскрепощённости. Хочется быть таким, какой я есть на самом деле! А с женой всё очень классически – за 18 лет брака секс только в одной позе, это когда я сверху, другое и предлагать ей боюсь.

Читаю вашу газету восемь лет, стараюсь не пропустить ни одного номера. Кому-то сопереживаю, кого-то хочется отругать за его поведение, над чем-то от души смеюсь. А сейчас решила вынести свою историю на страницы газеты и очень надеюсь, что вы её напечатаете. Если моя история кому-то поможет избежать подобных ошибок и сделать верные выводы, буду очень рада.

Жили-были в небольшом городке соседи. Жили как все, не ссорились, что происходило за соседним забором, особо не знали, общались на уровне «здравствуйте» и «до свидания».
Но вот пожилая пара обнаружила, что к их дому пристроили кирпичный забор, при этом была захвачена их земля.

Уходят из семейного дома тепло, уют и домашность. Раньше дом хранил следы нескольких поколений, комнаты украшали живыми творениями своих рук: вышивкой, самодельной деревянной мебелью, полками с книгами. И это делало жилище домом, пристанищем, защищающим от жизненных бурь.

Сын купил трёхкомнатную квартиру, одел новую жену, как богатую парижанку, потому что пришла она к нему, можно сказать, голая. Жили они на хлебе и воде, новая жена работать не любила. Да и характер тот ещё – если на что-то рассердится, могла дуться и не разговаривать месяцами.

Как можно было так поступить с людьми, которые собирали эти невеликие сотни и тысячи месяцами по всем родственникам, знакомым и друзьям, чтобы отвезти своего ребёнка-инвалида на операцию? Знаю людей, которым деньги на поездку собирали всей деревней. Знаю тех, кто продал последнее.

Работала я не в самом храме, а в одном из филиалов, поэтому по привычке надевала брюки, косметикой пользовалась. Покупателей это, кстати, не смущало. Первый звоночек прозвучал, когда одна девушка хотела заказать в моей лавке заочное отпевание.

У нас с соседкой дети-ровесники, почти по два года. Когда ходили беременные, обсуждали покупки для детей: коляски, кроватки… Она сразу сказала, что составила для родственников список: кто что должен подарить. Подарки по списку были недешёвые, но она очень обижалась на родственников, подаривших «не тот» подарок, и потом нелицеприятно высказывалась в их адрес. И отдавала на продажу не понравившиеся вещи!