Почти все 25 лет службы в органах внутренних дел я проработала в отделе работы с личным составом городского управления. Ежегодно сотрудники подразделения занимаются отбором кандидатов для поступления в учебные заведения системы МВД. Обычно ими становятся выпускники школ.

Как правило, первое общение с ребятами происходит в присутствии родителей. Оно и правильно. Родители детально узнают условия поступления, обучения и контракта при оформлении на службу. Я выясняла, помимо прочего, есть ли у самого ребёнка желание учиться на полицейского или это лишь мечта родителей. Чаще всего потенциальные кандидаты отвечают, что это их осознанный выбор. Но бывает и так, что ребёнок сам не знает, кем хочет стать, за него решают родители. Хочу поделиться несколькими такими случаями.

Парнишка пришёл в наш отдел в числе последних, когда оформление документов было в самом разгаре. Скромный, добрый, немногословный, стеснительный, даже какой-то зашуганный. Пришёл с папой, своей полной противоположностью. Активный и бравый, тот бодро отвечал на все вопросы за себя и сына.

Пообщавшись с ними, я напрямую спросила папу: уверен ли он, что сыну необходимо обучаться именно на такую специальность? Но папа заверил: это как раз то, что нужно мальчику. Именно в стенах учебного заведения, где все ходят в погонах и действуют согласно уставу, закалится характер, поднимется самооценка и проявится самодисциплина. Тем более Рома сам так хочет. Сын на папин вопрос «Да, Рома? Ты же этого очень хочешь?» только грустно кивнул и уставился в пол.

По окончании обучения Роман вновь прибыл к нам, и мы были обязаны согласно контракту назначить выпускника на должность в соответствии с полученной специальностью. Так Роман стал участковым уполномоченным. За ним закрепили участок и опытного наставника.

В принципе, неплохой парень, добрый и очень жалостливый. Но он попадал в такие передряги, что мне было искренне его жаль. Претерпел от него и наставник, который периодически врывался к нам и кричал: «Вы кого мне дали? Да я ему ничего поручить не могу, даже оставить одного на опорном пункте. Вдруг что-нибудь случится, не дай бог, пистолет отнимут».

Помучились мы с Ромой год. Чего только не предпринимали! Наставника меняли, к психологу направляли. Я лично беседовала с парнем, пытаясь выяснить, чем ему помочь. Приглашала папу. А тот опять шутит: ничего, подождите, ещё оперится птенец. Рома только грустно смотрел на нас и вздыхал. А потом шёл закалять характер и обтёсываться, как велел папа.

Вскоре я увидела вопиющую в своей нелепости картину. Я находилась на суточном дежурстве. Вечером в очередной раз спустилась на первый этаж, чтобы проверить дежурную часть. В вестибюле, помимо ожидающих граждан на лавочках, на виду у всех два крепких парня с улюлюканьем перекидывали друг другу фуражку полицейского, а между ними бегал Рома, пытаясь её отнять.

Я приблизилась к трио, подошла вплотную к тому, кто держал фуражку и, глядя ему прямо в глаза, молча протянула руку. Он безропотно отдал мне головной убор.

Рома вскоре уволился. Сам. А может, папа всё же сдался, узнав о том случае. Очень хочу верить, что судьба этого добрейшего парня сложилась неплохо и он нашёл свой путь в жизни.

А вот другая интересная ситуация. Я бы и сама в неё не поверила, если бы не наблюдала своими глазами.

В соседнем территориальном отделе служил очень уважаемый человек в должности начальника штаба. Уважение вызывала не только его многолетняя добросовестная служба. Он с женой воспитывал несколько приёмных детей, чьих родителей лишили родительских прав. Среди них был и мальчик Алексей, взятый в семью в подростковом возрасте. Он рос в обществе родителей-алкоголиков и их друзей со всеми вытекающими последствиями.

Не могу точно сказать, сколько лет провёл Лёша в семье опекунов, но полагаю, не больше трёх-четырёх. После окончания школы приёмная семья приняла решение направить Алексея в учебное заведение системы МВД, чтобы там окончательно произошла его трансформация. Дело вроде бы благое – дать парню нормальное образование. Опять же, бесплатное обучение, форма, питание и прочие социальные льготы, полагающиеся детям-сиротам. К тому же такая категория абитуриентов поступает вне конкурса.

Отучился Лёша и прибыл на службу участковым уполномоченным в территориальный отдел, где служил приёмный отец. Ближе к новогодним праздникам мне позвонил Лёшин папа и попросил помощи в переводе сына в наш отдел. Пояснил, что парень не справляется, работая с документами, ему бы патрульно-постовую службу, охранять общественный порядок.

Я согласилась помочь и пригласила Алексея на собеседование. Через некоторое время мне позвонила коллега, начальник отдела кадров отдела, где служил Алексей, и стала задавать странные вопросы: «Вы его точно берёте себе? Вопрос решён? Могу сама привезти его личное дело и сразу сделаю приказ о переводе».

Всё это показалось мне весьма странным. Обычно наш брат сотрудниками не разбрасывается. Я попросила дождаться результатов собеседования. На том конце провода коллега грустно вздохнула и многозначительно произнесла: «Понятно. Думаю, ничего не выйдет».

Возвращаюсь с утреннего совещания с руководством и вижу возле кабинета маленького щуплого подростка, как мне показалось, лет 15–16. Посмотрев мельком на него, я сразу определила, что родился парень в неблагополучной семье. Встречаются иногда лица, по которым сразу ясно, что и с интеллектом, и с воспитанием большие проблемы. Я предположила, что мальчик пришёл в инспекцию по делам несовершеннолетних, заблудился и попал не на тот этаж. Но нет, это был тот самый Лёша!

Честное слово, я сначала онемела. Думала, после стольких лет службы и массы абсурдных, нелепых, невообразимых ситуаций, которые я повидала, меня уже ничто не удивит.

На собеседовании Лёша из последних прочитанных книг вспомнил «Курочку Рябу» – читал её малышу перед сном. Насчёт увлечений высказался так: люблю кино смотреть, где драки, а ещё спать. Я не удержалась и спросила, как он учился в университете? Лёша честно ответил, что в основном его снимали с занятий на разные хозяйственные работы: полы помыть, плац подмести.

– Алексей, а сейчас на службе табельное оружие за вами закреплено? – осторожно уточнила я. – И какие трудности у вас с материалами по заявлениям граждан?

– Не-а, пестик за мной не закрепляют, психолог не разрешает, – улыбнулся Лёша. – И хорошо. Я на дежурства не заступаю, а материалы по заявлениям за меня батя делает, я всё равно ничего не понимаю.
На этом собеседование закончилось.

Меня переполняло возмущение. Куда смотрели те, кто расчищал парню дорогу, устланную благими намерениями, но ведущую сами знаете куда? Сотрудники, оформлявшие Алексея на учёбу, психологи во время профессионального отбора, преподаватели, которые после первого же семестра должны были понять, насколько всё печально. Но нет, всем неудобно – сирота ведь, льготная категория. Как-нибудь доучим, а пока пусть коридоры моет, чтобы не мешал.

Кстати, Лёшин однокурсник, также поступивший к нам, рассказал, что во время выпускного, когда новоиспечённым лейтенантам выдавали дипломы, больше всех преподаватели и курсанты аплодировали тем, кто получил красный диплом, а ещё – Лёшеньке. Он получил самые бурные овации.

Я, наверное, единственная, кто решился высказать всё Лёшиному отцу. Вместо того чтобы выучить парнишку на слесаря, сборщика мебели или дать другую рабочую специальность, его отправили учиться на юриста, а ведь он даже читает по слогам. Честно, я это проверила! Коллега только вздыхал, возразить ему было нечего.

Позвонила коллеге-кадровику, выразила сочувствие и сообщила о принятом решении. Проблему, которую создали они себе сами, им и решать. Передала привет психологу отдела, которая, умничка, держала оборону от всех, кто настаивал закрепить за Лёшей табельное оружие и отправить на самостоятельное дежурство.

И тут я узнала ещё некоторые подробности.

Несколько раз начальник кадров разыскивала Лёшу по злачным местам, когда тот не выходил на службу. И обнаруживала его именно там. Что его туда тянуло? Не иначе зов крови, он чувствовал себя в своей среде.

Буквально через несколько дней, после очередного невыхода на службу, Лёшу вновь обнаружили в одной из неблагополучных квартир. Мирно спавшего лейтенанта разбудили, отправили домой, а на следующий день уволили. Спустя несколько месяцев Алексея осудили за кражу с условным наказанием. Потом он получил и реальный срок.

Ещё одна занимательная история из жизни курсантов-выпускников.

Однажды к нам в отдел прибыла девушка Анастасия. Яркой внешности, высокая, статная, интеллектуально развитая, воспитанная, знающая как устав, так и общепринятые нормы поведения. В аккуратно отглаженной форме. Прекрасно владеющая приёмами борьбы и умеющая за себя постоять словесно и физически. В дипломе только хорошие и отличные оценки. Родители – сотрудники силовых структур. Правда, с недавних пор в разводе, к чему девушка отнеслась с пониманием, как взрослый и разумный человек.

Я искренне порадовалась такому сотруднику и в очередной раз занялась вопросами адаптации прибывших выпускников, стараясь подобрать каждому наставника получше. Каково же было моё удивление, когда вскоре эта чудесная девушка протянула мне рапорт об увольнении. Как так? Я была в полном недоумении.

Согласно контракту после обучения за счёт государства выпускники обязаны прослужить в органах внутренних дел не менее пяти лет. В случае увольнения в более ранние сроки они обязаны выплатить сумму, затраченную на учёбу, с учётом уже проработанного периода. Чем позже увольняешься, тем меньше платить. А Настя даже недели не отработала. Придётся всё возмещать, сумма немалая.

Я отговаривала девушку от опрометчивого шага, параллельно выясняя его причины.

Отец Насти занимает высокий пост в одном из силовых ведомств, там же служила и мама. Папа прошёл чеченскую войну, обладал жёстким и категоричным характером. Именно поэтому, когда мама приняла решение о разводе и переезде в другой город, Анастасия поддержала её. Именно папа в своё время настоял, чтобы Настя поступила в вуз системы МВД, заранее готовил её, добивался прекрасных результатов по физическим нормативам. Возразить папе тогда никто не посмел.

Настя упорно занималась спортом, а ещё училась в художественной школе, прекрасно рисовала. Поступила в университет легко, но уже на первых курсах поняла, что работать по специальности не станет. Хотела отчислиться по собственному желанию, но папа этого не понял. Доучилась. И вот теперь мама уехала в Мурманск, а дочка попросила папу посодействовать в распределении в этот город, к маме.

Мама поддерживает её решение уйти со службы. Настя сама компенсирует государству потраченные средства, разве что мама немного поможет. На увольнении девушка настаивает, решение менять не собирается. Это осознанный и взвешенный шаг.

Конечно, я не могла не спросить, чем же Настя планирует заниматься, как собирается зарабатывать. Настя внимательно посмотрела на меня: «Ладно, вам скажу. Вы вызываете доверие, хотя мама просила не говорить, чтобы никого не шокировать. Я хорошо рисую. А на выпускных каникулах окончила курсы татуажа. Вот этим и хочу заняться. Уверена, что у меня получится. Уже получается».
Первый раз в своей жизни я видела тату-мастера в полицейской форме.

Настю уволили согласно рапорту. Уже несколько лет она работает мастером тату, только в другом городе. Судя по её страничке в соцсетях, весьма успешно. Вышла замуж, родила сынишку, всё у неё хорошо. И я искренне рада. Какова была реакция папы Насти, я так и не узнала.

Не радует меня только одно. Все герои моего рассказа в своё время благодаря родителям оказались там, где не должны были находиться. Заняли чужое место, а ведь конкурс в вуз МВД обычно бывает по два-три человека. Возможно, с детства мечтавшие служить в полиции парень или девушка так и не смогли осуществить свою мечту.

Искренне желаю всем выпускникам и их родителям при выборе будущей профессии принять верное решение, слушать не только эмоции, но и голос разума. Да, мы искренне желаем детям добра, успехов и процветания, но, может, это как раз тот случай, когда нужно посмотреть на ребёнка критически, здраво оценить его реальные возможности.

А всем сотрудникам полиции передаю пламенный привет. Терпения, мудрости и выдержки вам. А ещё – достойного пополнения. Поддержите, научите, направьте в нужное русло, щедро делитесь опытом.