– Ваша светлость, что же мне делать, если жена моя такая замечательная дура? Ну вы же сами всё видите… Подскажите мне, что делать. Ну невозможно же.
– Ну как что делать, ваше колобродие. Что за детские вопросы. Ты же сам всё знаешь. Терпи.
– Да это-то понятно, без вопросов… Просто непонятно, как оно так всё интересно устроилось. Я без неё жить не могу. И она без меня. Но что это за внезапные взбрыки на ровном месте, грызня без повода… что это за?.. Ведь нам давно не по двадцать пять лет. Да в двадцать пять лет мы и знакомы не были.
– Это любовь, дурачок. Это самая обычная любовь. Понимать надо.
– Да? И что же мне делать с этой любовью?
– Терпи, дурачок. И будет тебе счастье.
– Как терпеть-то всю эту дурь? И зачем?
– Ну, иди найди себе другую, если не терпится. Вон их там сколько бегает за воротами. Только свистни.
– Другой такой нет. А потом, они же все одинаковые. Шило на мыло?.. Не вижу смысла.
– Ну так что тебе тогда?
– Я понять хочу. Почему она не может жить спокойно? Почему обязательно нужны эти глупые скандалы? Зачем попусту дёргать нервы? Они у меня не резиновые. Я не такой молодой человек, чтобы… Да я уже пенсионер, в конце концов! Да! И имею право!.. Можно мне немного отдохнуть? Ну хотя бы иногда.
– Нельзя.
– Вот и поговорили.

Так рассуждаю я сам с собою, спорю сам с собой, в два часа ночи продвигаясь из спальни на кухню. Нет, есть я не хочу. Но и спать тоже не хочу. Вон жена спит, как сусел, и ей хорошо, и пусть спит на здоровье. А я всё чего-то думаю, обмозговываю. Нет мне покоя. И почти каждую ночь так. Надо чего-нибудь поделать, чем-то заняться. А то взорвусь.

Студень поставить варить, что ли. Опять вон суставы скрипеть начинают. Значит, пора варить студень. Нет ничего лучше от суставов, чем крепкий студень.

Значит, где-то у меня в морозилке была свиная ножка. И шея индюшачья. И какие-то говяжьи кости, почти совсем без мяса… Очень хорошо. Этого вполне хватит. Лучше, когда студень из разных составляющих. Много я делать не буду, залью пару небольших форм. Поварю подольше, чтобы материал распался на атомы. Хоть сутки томиться будет, мне не жалко. Оно того стоит. Правда, это будет уже не совсем студень, а скорее костный бульон Бехтерева… ну, неважно. Что получится, то и сварим. Всё равно полезно.

Такая мешанина в голове. Такая сумятица…

Ладно. Промываю всё это как следует и ставлю в большой кастрюле на газ. Пусть прокипит полчасика.

– Опять ты тут колобродишь среди ночи! – жена подкралась незаметно. – Чего тебе не спится-то?
– Да вот…
– Опять студень варить собрался, что ли?
– Да суставы…
– Не ври, нет у тебя никаких суставов! Просто обнаглел уже. Каждую неделю ему студень! Здоров как лось. Надоел колобродить. Иди лучше спать ложись. Тебе ведь на работу сегодня.
– Вот на работе и высплюсь.
– А-а! – она безнадёжно машет рукой. Наливает себе воды в стакан, выпивает таблетку и уходит, оставляя меня одного.

Вот обязательно ей что-нибудь проворчать надо. Никак не может просто промолчать. Что за мания? Что за человек?..

Пока мясо кипит в первой воде, я достаю ноутбук и сажусь писать вот этот рассказ.

Колобродить я начал не вчера и не позавчера, а уже очень давно. Например, сколько работ в жизни поменял. Вспомнить страшно. Всё не сиделось на одном месте. Только вроде попривыкнешь, освоишься, наладишь контакт с людьми – ну и станет скучно, захочется чего-нибудь другого…

– Да вы, батенька, летун! – говорили, бывало, начальники отделов кадров, знакомясь с моей распухшей трудовой биографией. И задумчиво чесали свои затылки.
– Я пашу всю свою жизнь. Я очень хороший, ответственный работник. Вы не пожалеете, если возьмёте меня.
– Ответственный – это хорошо. Но нам нужны постоянные.
– Посмотрим, как будете платить.
– А что это вы сразу о деньгах? Ещё пальцем о палец не ударил, не показал себя, и уже про деньги.
– Про что же ещё?..
– Э-э…

Была у меня привычка – увольняться в никуда. Надоест всё, поцапаешься с начальником, бац! – и заявление ему на стол. Прошу, мол, по собственному. Без всякой подготовки и проработки маршрутов отступления.

– Ну, слушай, так дела не делаются, – говорит он. – Ты нам нужен. Кто, если не ты? Где мы тебе замену найдём?
– Найдёте. Незаменимых у нас нет.
– Да ты подумай ещё. Все вопросы можно решить. И зарплату добавим… может быть.
– Не. Раз написал, значит, написал.

По молодости лет я думал, что вот уволюсь с очередного места, выйду за ворота – и фирма эта дрянная за моей спиной развалится в пух и прах. И так ей, в общем-то, и надо.

Но нет, чаще всего ничего особенного не происходило, и замену находили довольно легко. Так что я скоро к этому привык и немного снизил заоблачное самомнение. Стал смотреть на жизнь более трезвым взглядом.

Правда, одновременно пристрастился к крепкому пиву. Наверное, потому что устроился работать корреспондентом в редакцию одной из городских газет. Корреспонденты там употребляли в основном водку, а я её не любил. И коньяк не любил. Да и денег не было. Но не пить было нельзя. Так что пришлось искать консенсус.

– Наша мужицкая цель – говорить прямым языком, без извилин! И действовать точно так же. И в жизни, и в журналистике, – поучал меня более старший и опытный товарищ во время одного из редакционных застолий. Он был циник, талант и трудяга, страдал от алкоголизма и постоянной депрессии.
– Это что значит – прямым языком? Как лягушка или хамелеон? – интересовался я. – Они выбрасывают язык и хватают всякую зазевавшуюся насекомую тварь: бабочку, муху, комара. Прямо на месте. А потом уходят в тень, делая вид, будто ничего такого и не было.
– Во, точно! Ты меня услышал, я тебя понял!
– Ну ты и хамелеон…
– Да нет. Я просто под мухой, – посмеивался он. – Эх, хорошо жить на белом свете!..

А когда он не был под мухой, ему не нравилось в жизни решительно все. О чём ни заговори – всё не то и не так.

– Тебе вообще в жизни что-нибудь нравится? – спрашивал я.
– Нет.
– Почему?
– Потому что слишком многие умники задают слишком глупые вопросы. Множество глупых вопросов. Я предпочёл бы обойтись и без тех, и без других.
– Ну, иди в монастырь тогда.
– Рано, рано… Я ещё покуражусь.

Он свято верил в необоримую пользу различного рода клизм, а также, конечно, в рабоче-крестьянскую уринотерапию, и уж обязательно в лечебное голодание и так далее. Ведь много всякого есть, чего нельзя просто так съесть.

– Только благодаря этому и жив до сих пор. А то бы давно уже…

Так, первую воду с мяса пора сливать. Вон сколько грязной пены. Наполним кастрюлю свежей водой, и – вперёд. Газу до отказу! Забросим целую луковицу, в шелухе, и морковину. Посолим хорошенько.

– Это разные вещи – когда ты ничего не хочешь или когда тебе ничего не нужно, – учил меня товарищ. – Это очень разные вещи. Если тебе ничего не нужно – значит, всё необходимое у тебя есть. А вот ежели ты ничего не хочешь, то ты или великий мудрец, или просто уже рукой на себя махнул.

Где мы с ним только не колобродили. Весь город был в нашем распоряжении. Все ларьки и магазинчики…

Очень скоро я понял, что редакционная жизнь не по мне. Так ведь и совсем спиться можно. А семья хочет питаться – и правильно делает. Питаться надо хорошо, чтобы быть здоровеньким. Этому учил меня всё тот же опытный товарищ.

Я снова уволился в никуда. Жена этого, естественно, не одобрила. Но что поделать, не разводиться же. Тем более она твёрдо знала, что всё будет хорошо.

Она была тогда моложе и наивнее.

Но всё действительно стало хорошо. Новая работа нашлась очень быстро. Не все заводы ещё закрылись. И денег стало гораздо больше, и меньше бухла…

У меня даже начали появляться некие подкожные запасы дензнаков, и однажды я, сам не зная почему, купил новенький китайский мопед. Сказал об этом жене. И она со мной целых два месяца не разговаривала. Нет, потом-то разговорилась, конечно… А я уже вроде и привык жить в тишине.

Мопед мне нужен был на даче, чтобы ездить в окрестные сельские магазины за пивом. И вообще гонять по бездорожью в своё удовольствие. Колобродить там и сям. Чувствовать, что в жизни ещё осталась какая-то свобода, а не одни дурацкие запреты и ограничения.

По городу я тоже ездил несколько лет, пока государство не ввело обязательные водительские права на любые мопеды, независимо от кубатуры двигателя. Права получать мне было лень. Так что остались только дачные поездки, но и этого вполне хватало.

Мопед до сих пор жив-здоров, бегает шустро, хотя чего только не пришлось ему вынести. И нагрузки, и падения. Вместе со мной и без меня… Ничего, подремонтировались – и вперёд. Молодцы китайцы.

Так, похоже всё-таки, что я варю костный бульон. Значит, можно уже добавлять в кипящую воду специи, главная из которых – куркума. Главное не переборщить, а то жена прибежит, начнёт орать, что воняет. А чего воняет? Нормальный запах. Куркума как куркума. Давай, давай, кипи, варево! Колды-колды, шайды-балайды…

Годы тянулись медленно, время уходило быстро. Вот уже и борода совсем седая, вон уже и пенсия где-то на горизонте. Зря, что ли, я пятнадцать лет на вредных работах усыхал. (На самом деле гораздо больше, но…) А по второй сетке вредности для выхода на свободу достаточно двенадцати с половиной лет.

Пора уже остепениться, перестать колобродить.

Начал я замечать, что передвигаться стал как-то не особенно быстро. Вроде и тороплюсь, стараюсь не отстать от товарищей по работе… но они всегда почему-то впереди меня. Странно. Очень странно.

Но однажды я догадался. Может быть, это потому, что мне уже шестой десяток лет, а им пока только по тридцать-сорок? Вон оно чё, Анатолич!

Вроде бы в СССР людей после пятидесяти переводили на облегчённую работу. По крайней мере, я что-то такое слыхал. Надо и мне подыскивать какую-нибудь синекуру. Незачем зря растрачивать оставшийся ресурс…

И вот настал момент подавать заветное заявление на соответствующем сайте.

Как нормальный законопослушный гражданин, я заполнил соответствующую форму и отправил её куда-то в волшебный виртуальный мир, где должно приниматься соответствующее решение о моей дальнейшей судьбе.

Надо сказать, я наслышан от старших товарищей, проходивших эту экзекуцию ранее, что просто – не будет. Будет сложно. Но я оказался морально готов. Волновало меня только одно: чтобы хватило выработанных лет. А тут всегда где-то торчат подводные камни. И хотя выработки у меня с большим запасом, я всё же где-то волновался. Но в то же время и заранее смирялся с мыслью, что ничего не получится. Потому что – кто я такой, чтобы претендовать…

На следующий день мне позвонили и сказали, что у меня не хватает трёх с чем-то месяцев.

– Не может такого быть. У меня должно быть с большим запасом.
– Ну, вот такие сведения у нас. Других пока нет.
– И что теперь делать?
– Приходите лично, будем разбираться.

Вот так. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Чего-то подобного я ждал.

Всю жизнь терзает чувство вины перед кем-то. Чувство долга и ответственности. Но главное – вины. Что поделать, пионер в ответе за всё. На пенсии, типа, отдохнёшь.

Да разве я этого достоин?..
А почему нет, собственно?

Я пошёл лично, взял трудовую книжку, в которой были все записи. Хорошо, что не отказался в своё время от бумажной. А то, говорят, переходите на электронные, бумажные выбросьте, прошлый век… Ага, щас.

Выяснилось, что в фонде почему-то сведения лишь с 1995 года, а я работал гораздо раньше.

– Задерживаем дело, – сказали мне. – Будем рассылать запросы, проверять. Вам нужно было прийти к нам раньше, хотя бы за полгода.
– Но везде же написано, что заявление подаётся за месяц до дня рождения.
– Лучше прийти пораньше…

Я, конечно, очень расстроился.

Я хочу даже не столько отдохнуть. Понятно, что этого не произойдёт. Какой там отдых. Мне просто приятно было бы признание заслуг. Государство скажет мне: да, ты был молодец. Отлично поработал. Хороший мальчик. Вот тебе конфетка. Теперь гуляй. Только недалеко. Может, ещё понадобишься…

И снисходительно потреплет по плечу.

Ну, зови, государство, если чё. Я где-то тут, рядом, на мопеде катаюсь. Телефон знаешь. Всегда готов.

Вот так сказал бы я ему.

Через две недели я снова пришёл в фонд, и мне сказали, что всё хорошо, какая-то организация прислала справку, и теперь выработки хватает. Остаётся только ждать.
Ура! Ура! Ура!

Через неделю выяснилось, что опять чего-то не хватило. (Тут я немного поседел, где ещё можно было.) Но вот как раз сегодня ещё одна организация прислала ещё одну справку, и теперь-то уж точно хватает.

Да? Точно?

Теперь точно! Не сомневайтесь. Ждите.

Жду.

Вскоре на Госуслугах у меня появилось заветное сообщение. И даже указали, сколько денег будет. Мелочь, а приятно.

Ну, надо надеяться, что паровоз не даёт обратного хода.

Так, а дальше что? Вот достиг ты этой цели. Хорошо. Ты долго готовился, и у тебя получилось. Достиг высшей власти. Что дальше? К чему теперь стремиться, о чём мечтать долгими бессонными ночами? Должно же быть что-то светлое, греющее впереди? Что делать-то?

Как – что делать? Варить кости до полного их растворения. Или пока не надоест.

А можно начать писать роман. Или закрутить роман. Со своей собственной женой. Мало ли, что дура, лучше-то её всё равно никого нет…

Поколобродим ещё, ребята. Покуражимся.
Колды-колды, шайды-балайды…