От редакции. Мы опубликовали подборку писем «Вот тогда и заживём» (№24), в которых авторы рассуждают о «синдроме отложенного счастья» – когда люди постоянно откладывают настоящую жизнь на потом. Эти истории не оставили равнодушными наших читателей.

Эти три письма всколыхнули множество чувств. Да, собирать и хранить одежду, бельё, посуду было самым обычным делом для наших бабушек. И неважно, пойдёт ли это на приданое дочкам или откладывается на чёрный день. Наверное, многие бабушки ещё жили памятью о том, как в тяжёлые годы хорошие вещи спасали от голодной смерти – их меняли на еду.

Но изделия из ткани, особенно белой, со временем всё-таки утрачивают вид. Да и нарядная одежда, даже если тщательно ухаживать, через несколько десятилетий полностью выходит из моды. Одежду всё-таки лучше использовать вовремя.

Из письма Екатерины не совсем понятно, почему посуда оказалась в таком плохом состоянии. У нас до сих пор имеются предметы очень старого сервиза, доставшиеся мужу от его бабушки. Они в прекрасном состоянии. Краски не поблёкли, позолота не стёрлась. Роскошно смотрится на праздничном столе – чашки, блюдца, тарелочки.

Жаль, конечно, выброшенные на помойку вещи, но всё же это не трагедия. А настоящая трагедия – загубленная жизнь целой семьи, о которой говорится в письме Дмитрия. Это просто ужасно! Существовать в нищете, отказывать себе в любой малости, лишиться городской квартиры ради мечты построить огромный дом, и ради чего? Это неразумная, недостижимая цель, над которой глава семьи даже не потрудился подумать. Допустим, выстроишь к старости огромный дом – а дальше что? С деньгами в семье проблемы, силы с возрастом иссякнут. Кто будет ухаживать за домом? Ведь это не городская квартира.

Та семья имела все возможности для полноценного существования. Хорошая квартира, в которой можно жить самим, а потом передать по наследству. Другую квартиру можно сдавать, а деньги тратить не на эфемерное строительство, а на улучшение качества своей жизни. На участке можно было выстроить небольшой домик, даже с печкой, чтобы и зимой там отдыхать.

Что перемкнуло в мозгах у главы семьи, почему жена согласилась с ним, не сумела переубедить, не выступила хотя бы против продажи квартиры? Действительно, жизнь, погубленная собственными руками. Становится страшно, когда понимаешь, на что люди порой тратят свои лучшие годы.

Прочитала про бабушкины запасы приданого, отправленные на помойку, и поняла, что таких бабушек было очень много. Тогда все гонялись за любым дефицитом, старались дать детям и внукам самое лучшее, чтобы хотя бы они ни в чём не нуждались. Но как раз тут и кроется тонкая грань между «жизнью сейчас» и «жизнью потом».

Когда наша бабушка умерла, мы тоже разбирали её вещи. И перед нами промелькнула целая жизнь, проведённая в ожидании счастья: столько было у бабушки абсолютно новых вещей, красивой посуды и прочего добра, которое хранилось исключительно на будущее! Перины никогда не использовались, на пуховых подушках не спали, а на кроватях-«невестах» нам не разрешалось даже прилечь. Все эти вещи как бы аккумулировали в себя счастье, но назад его не отдали.

И я задумалась: а ведь мы ни разу не были с дедушкой на море, потому что приводили в порядок то один дом, то другой. Экономили, собирали, копили, в итоге жизнь не прошла – пролетела. Поэтому я целиком согласна с главной мыслью этой подборки писем: нужно жить сегодня, здесь и сейчас.

Легко посмеиваться над наивными бабушкиными запасами, но посмотрела бы я на современную молодёжь в тех условиях. Когда не знаешь, что завтра купишь в магазине, – стараешься запастись всем чем можно, если случайно наткнёшься на товар. Мы так и делали, потому что сегодня простыни есть, а завтра исчезли из продажи. Наткнулась на дефицитные тарелки – бери, глупая, ведь потом их не будет. Не особо хотелось этим пользоваться, ведь старые ещё в ходу. Никто и представить не мог, что наступит изобилие, как в мечтах.

В советские времена мы шили и вязали себе модные вещи, умели накрыть шикарный стол из минимума продуктов. При отключении электричества доставали керосиновые лампы, без газа на керосинке варили обед. А сейчас у нас на два дня отключили воду – так мы ездили с канистрами за водой к нашему храму, потому что коммунальщики заварили в микрорайоне все уличные колонки. Элементарно негде взять воду!

Пришла к выводу, что некоторые вещи должны быть в доме, даже если ими не пользуешься. А хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. В конце концов, здесь есть и духовный урок. Если у тебя есть запас только для твоих потребностей, то и поделиться ты ни с кем не сможешь.

Хочу сказать редакции огромное спасибо за эту замечательную подборку! Бесконечное скопидомство, постоянное откладывание хорошей жизни на вечное послезавтра – это духовная болезнь, разрушающая человеческую душу. К сожалению, сегодня почти никто не говорит, что бездумная погоня за личным комфортом превратилась в эталон счастья, стала чумой XXI века. Именно к ней направлены все устремления современного человека.

Беда не в том, что люди хотят жить хорошо, а в том, что они поклоняются вещам, превозносят тщету, посвящают ей свои души. Конечно, такое было всегда, но в наше время растворение человека в потребительском угаре достигло безумных значений. Сегодня открыты храмы, но пойдите туда в воскресный день – многие полупусты. Зато в торговых центрах и на рынках яблоку негде упасть. Иногда хочется закричать: люди, остановитесь! На что вы тратите драгоценное время? Сегодня вы отдаёте всего себя, строя земной дом, как герой одного из писем, а завтра вас не будет.

Помню знакомую, которая тоже мечтала о своём доме. Ни о чём больше не думала, копила-копила, затягивала пояса и в конце концов взяла ипотеку. Но едва выплатила – её свалила неизлечимая болезнь. Женщина сгорела всего за несколько месяцев. Знаете, о чём она больше всего переживала? Не о растраченных годах, а о том, что ей не удастся как следует пожить в новом прекрасном доме. Она напомнила известную историю о западной миллионерше, которая перед смертью так не хотела расставаться с любимым платьем, что сжала его намертво в кулачках. Даже после смерти их не смогли расцепить – платье пришлось вырезать. Куски материи так и остались в руках покойницы.

В здоровом обществе на первое место поставлены не идеи «всеобщего благоденствия», а героические и аскетические идеалы. Без них нет будущего. Не зря лучшие умы прошлого предупреждали современников об опасности мещанства, о лжи и пагубе вещизма и накопительства. СССР был таким героическим обществом, и ему многого удалось достичь. Но когда началась сытая эпоха «социализма с человеческим лицом» с его культом потребления и заграничных шмоток, страна покатилась в пропасть.

Поэтому мне очень нравятся идеи бытового минимализма, которые популярны в Японии, – жизнь с минимумом вещей. В конце концов, даже в Евангелии сказано: «Не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всём этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это всё приложится вам».

Главный вывод, который я сделала, прочитав эти три письма, – мы перестали ценить вещи. Не поклоняться им, а именно ценить. Не очень понимаю, зачем выбрасывать вещи, которые ещё могут послужить. Разве однотипные кружки с дурацкими надписями лучше?

Хотя, если подумать, то мы богаче английских лордов! Те тоже берегут хорошую посуду до десятого колена. У меня есть повседневная посуда – квадратные кружки-черпаки, но я их сделала оригинальными. Одна кружка – с фото любимой кошки Верёвки, другая – с ней же, но только это мой рисунок углём, когда кисе был год. Третья – с фото любимого артиста. Есть маленькая кружка, гжель с позолотой, я из неё пью какао. Кружки меняются под настроение. А есть сервиз, нарядный, рисунок живой, не штампованный кистью. Я достаю его, когда приходят гости. Знакомые так удивляются!

Подруга Карина как-то раз тоже угостила меня чаем из шикарного сервиза. «Я удивилась твоему приёму, теперь тоже так делаю, – говорит. – Приезжают гости, убираю штампованные кружки и достаю сервиз. Знаешь, и настроение совсем другое».

У мужчины, с которым одно время жила моя мать, в серванте стоял импортный сервиз с Мадонной. Сейчас он кажется мне «цыганским», но тогда был мечтой! Дядя Юра – спортсмен, занимался прыжками с трамплина, вот и привёз посуду из ГДР. Он многое из-за границы привозил, но трогать ничего не разрешал. Дядя Юра доставал сервиз, когда приходили его ученики, он занимался тренерской работой.

Как-то раз я к нему приехала, когда мать куда-то пропала по пьяному делу, и дядя Юра вдруг меня позвал и достал этот сервиз! Мы попили чаю. Сбылась моя мечта! А через месяц дяди Юры не стало – сердце. Он умер в 60 лет. И квартира, и сервиз, наверное, достались его детям – дочери Яне и сыну Юрию. Но то, что он меня встретил однажды таким счастливым чаепитием, навсегда осталось в памяти.

Читая эту подборку, я вспомнил одну повесть в журнале «Костёр» конца 80-х. Советский школьник начинает понимать, что все ценные вещи, которые окружают его – телевизор, импортная аудиосистема, видеомагнитофон, – живые. Более того, они вошли между собой в сговор, чтобы поработить хозяев и высасывать из них энергию. Парень противостоит им, но силы неравны.

Вот и думаю, не поработили ли наших бабушек и мам бесконечные сервизы или пальто, которыми отмеривала свою жизнь женщина в письме Татьяны? Ведь подмену сделать легко: вроде бы живём не для себя, а для внуков, но часто получается, что наследникам ничего не нужно, они живут своей жизнью. Развеивают по ветру все бабушкины богатства, в которых бабули видели смысл жизни.

Знал одного коллекционера часов, он лет тридцать собирал дореволюционные «Павел Буре». У его дедушки были такие, но дед завещал их другому внуку, и мой товарищ затаил обиду, которая переросла в дикое желание раздобыть аналог. В 90-е такие вещи можно было найти на барахолке иногда за бесценок. Приятель купил «дедушкины» часы и был счастлив. Но потом начал собирать другие «Павел Буре».

Коллекция уже содержала несколько сотен единиц, но человек не мог остановиться – искал и покупал, иногда брал точно такие же модели, которые у него уже были. А потом часы перестали приносить ему радость. И всё, мужчина потух. Глаза обесточенные, сам какой-то потерянный. Бездетный, передать коллекцию некому.

– Почему не продашь, раз надоели? – спрашиваю.

– Нет, – говорит коллекционер. – Я слишком долго их собирал, не могу с ними просто так расстаться. А вдруг больше никогда не найду? Видеть их больше не могу, но это – вся моя жизнь.

Вот во что конвертировал свою жизнь этот человек. Жалко его. Но потраченного времени назад не воротишь.