Конечно, многие люди говорили: ты не один с подобной бедой столкнулся, есть и другие – как-то с ней живут. Но было совершенно ясно, что жить с этим грузом я не смогу. Также стало понятно, что сама по себе моя беда не разрешится.

Однажды мне сообщили, что можно от неё избавиться, и я начал поиски. Дважды с перерывом в несколько лет перелопачивал весь интернет, рассчитывая выйти хотя бы на одного живого человека, спасшегося от этой напасти. Но таковых не нашлось. Впрочем, надежды я не терял. Надеялся по большей части на старых знакомых.

Временами заходил в церковь поставить свечку, приложиться к иконе, иногда исповедоваться. Несколько раз даже набирался смелости и жаловался священнику на свою проблему. Однако даже батюшки, которые сочувствовали мне, советовали терпеть. Ну а чего ещё можно было от них ожидать? Не вынесет ведь священник небольшой чемоданчик с крупными купюрами. И со своего мобильного телефона не наберёт номер кого-нибудь из руководства страны.

Наверное, такое отношение к церковным людям с моей стороны было связано с тем, что в детстве меня крестили, и на этом всё закончилось. Семьёй мы ходили в храм, лишь когда посещали кладбище. Учителя в школе вели интенсивную атеистическую пропаганду. Кстати, эту агитацию нельзя назвать топорной или формальной – порой она была очень искусной.

Мне хорошо запомнилась учительница литературы. Целый урок она могла выразительно рассказывать классу о священнике, который на самом деле не верит в Бога, а служба для него – только хорошая и очень денежная работа. Лишь у одного из моих одноклассников в квартире стояли иконы.

Что касается моей недетской проблемы, то я был втайне уверен, что Господь прекрасно о ней знает. И что мне надо лишь подождать: если не помогут люди, то Он когда-нибудь вмешается непосредственно. Откроет, что нужно делать, – например, во сне. Или же моё горе по Его воле разрешится как-нибудь иначе.

Время шло. Старые знакомые уходили – кто отправлялся в мир иной, у кого-то менялся номер телефона, а оставшиеся наотрез отказывались встречаться, ссылаясь на внезапно возникшие трудности и недостаток времени. Я использовал все возможности сделать хоть что-то и каждый раз откатывался назад, словно наталкиваясь на невидимую бетонную стену. Результат один и тот же: все мои надежды полностью иссякли. А проблема даже не думала растворяться, наоборот, она усугубилась до предела.

Вариантов у меня не оставалось. Выражаясь образно, я стоял перед последней дверью в жизни и уже взялся за её ручку. Сейчас понимаю, что у меня напрочь отсутствовало понимание того, как много ошибок я совершил в жизни. И я совершенно не смущался, что готовлюсь к преступлению, за которое, кроме Бога, меня и осудить-то никто не сможет. В голове бурлило лишь глупое самооправдание. Но медлил я перед последним шагом лишь из страха перед неизбежной болью.

Ранней весной родственники великодушно уступили моим просьбам, позволив немного пожить в их московской квартире. Но находиться долго в помещении и смущать людей мне не хотелось. Однажды решил пройтись по городу. Просто шёл от одной церкви к другой, ставил свечи перед понравившимися иконами.

Осадков в тот день не ожидалось, но небосклон был затянут облаками. При взгляде вверх у меня временами появлялось шальное ощущение, что там, наверху, что-то происходит. Однако в клубящихся облаках отсутствовали какие-либо указания на то, что мне следует делать дальше. Ситуация не менялась, и отчаяние подступало вновь.

Время близилось к вечеру, когда я вспомнил, что сегодня Родительская суббота, а я давно не был на могиле любимой бабушки. Добрался на метро до кладбища уже в сумерках. Здесь на оставшиеся деньги купил букет цветов и пошёл на могилку. «Не знаю, куда ты попала, но ситуация очень серьёзная, – взмолился я бабушке. – Я действительно готов почти на всё. Ты замолви там за меня словечко, если сможешь».

После кладбища даже спуститься в метро сил не оставалось. Я вышел на улицу, ведущую в сторону моего временного пристанища, встал на обочине и поднял руку. Через некоторое время остановилась отечественная легковушка.

– Не подвезёте бесплатно? – попытал я удачу.

– Садись, – кивнул пожилой мужчина в шапке. – Откуда и куда путь держишь?

– Да вот, съездил к покойной родственнице на могилу.

– В церковь ходишь?

– Нет, особо не хожу.

– Почему же?

– А что там делать? – огрызнулся я.

Водитель начал меня слегка раздражать. Повернувшись лицом к нему, я выпалил:

– Сами-то видели этих попов?

И начал перечислять имена и деяния священников, широко известных из «открытых источников». Однако этот дядя, к моему удивлению, остался совершенно спокоен. Машина уже остановилась, дальше он меня везти не мог.

– Скажи-ка, вот если за углом сейчас кого-нибудь грабят, ты будешь за это отвечать? – спросил он меня, и, не дожидаясь ответа, сам дал его: – Нет! Так же и каждый перед Богом ответит лишь за собственную жизнь. От тебя смердит! Поезжай в монастырь трудником. Прямо завтра собирайся и поезжай. И ни в коем случае больше не кури!

Я вышел из автомобиля, стоял на автобусной остановке и дышал прохладным московским смогом. Денег по-прежнему не было, но слова водителя странным образом подействовали на меня. Хотя и не скрою: очень хотелось достать сигарету. До дома оставалось совсем немного, меня ждала почти прямая дорога.

Следующей притормозила иномарка. За рулём сидел молодой негр, в салоне играла модная музыка.

– Добрый вечер! – поздоровался я. – Не подбросишь бесплатно – тут по прямой минут пятнадцать?

Шофёр, немного удивившись, ответил:

– Ну, если никуда сворачивать не надо, тогда поехали.

Машина тронулась, а водитель закурил сигарету.

– Слушай, – попросил я негра, – мне тоже очень хочется курить. Но мне посоветовали ехать в монастырь и не прикасаться больше к сигаретам. Затуши, пожалуйста, если не трудно.

Негр удивился ещё больше, но сигарету вышвырнул в окно.

С утра я направился в ближайшую церковь за благословением. Исповедовался, изложил свою проблему. «Конечно, поезжай, – благословил пожилой священник, – поезди по Московской области». Вернувшись из церкви, нашёл в интернете адреса монастырей, собрал рюкзак и поехал по кругу от одной обители до другой.

Вернулся в Москву через три недели. Уставший, снова близкий к отчаянию и опять закуривший. И сразу с вещами направился в храм. Поздоровался с батюшкой и, даже не думая о том, помнит он меня или нет, сообщил:

– Я объехал половину области!

– Это ещё зачем? – удивился священник.

– Да вы же сами благословили! Нигде меня не берут. Иногда даже не успеваю рассказать о проблемах, сразу с порога говорят, что мест нет.

– Расширяй круг поисков, – посоветовал батюшка. – Отправляйся теперь по сопредельным областям. И будь похитрее – не вываливай сразу про свои болячки. Поработаешь, поживёшь, а там видно будет.

– Батюшка, ещё один момент, – обратился я к священнику. – Родственники открыто говорят, что пора бы мне и честь знать.

– Я тебе могу помочь только благословением, – ответил отец протоиерей. – А о том, чтобы повернуть назад, даже не думай. Поезжай обязательно!

Выбрал я один далёкий монастырь, кое-как добрался. Но и здесь мне дали от ворот поворот. Тогда я, не особо надеясь на успех, наметил себе ещё одну обитель и решил, что эта попытка точно станет последней. Терпение моё было на исходе. А о том, что случится в случае неудачи, даже думать не хотелось.

В последнем монастыре меня приняли практически сразу. «Поработай, поживи, присмотрись, а паспорт отдашь потом, если решишь остаться», – сообщил игумен.

Примерно через год в монастырь приехала мама проведать меня. От неё я узнал, что, когда меня крестили, крёстного отца долго не могли найти. И единственной моей восприемницей стала любимая бабушка.

Церковь благословляет подавать записки об упокоении усопшего в годовщину смерти, а также на именины, когда вспоминаются дни памяти святой или святого, чьё имя носил покойный. Дату смерти бабушки я помнил, а вот именины… Пришлось обратиться к календарю.

Выяснилось, что есть имена, чьи обладатели могут праздновать именины несколько раз за год: Антон, Афанасий, Симеон, Анна, Анастасия, Мария или Матрона. А любимая бабушка Тамара могла отметить именины лишь раз в году. И когда я увидел эту дату, не поверил своим глазам! Убедившись, что не ошибся, я даже на какое-то время потерял способность двигаться и говорить.

Дата оказалась хорошо знакомой – за время работы в монастыре я выучил её наизусть. Это главный праздник нашей обители, день памяти святого, основавшего монастырь, в котором я сейчас нахожусь.

Как же здорово, что даже в наше время сквозь бормотанье рекламных мантр, площадную брань подростков, шуршание использованных пакетов и высоких информационных технологий порой ещё слышен громовой голос: «Аз есмь Господь Бог твой; да не будут тебе бози инии, разве Мене». И тогда торжествует Пасха Христова, а шквальный порыв ветра сметает окруживших человека мрачных призраков, тогда наступает ясность.