Своё первое дело в должности участкового уполномоченного лейтенант Коля Воротников почти провалил. Дело касалось кражи сохнувшего на верёвке белья во дворе частного дома. А вышло вот что.

Человека, повинного в краже и промчавшегося в рассветных летних сумерках по Пригородной улице, застроенной деревянными домами, видели двое – сторож базы, возвращавшийся с ночного дежурства, и студентка педагогического института Лариса, бегавшая по утрам трусцой.

Сторож утверждал, что это был босой мужчина в объёмистом женском халате, полы и ворот которого, чтобы не распахнулись, он придерживал руками. Студентка подтвердила в человеке босого мужчину, только под халатом была ещё ночная женская рубашка, а другой рукой он придерживал не ворот, а белую панаму на голове. Мчался мужчина с огромной скоростью, и когда пробегал мимо куста сирени, листва на нём затрепетала. Затем он свернул в проулок и исчез среди многоэтажных новостроек.

Ситуация начала проясняться через полчаса. Вышедшая во двор жительница Камолова, увидев пропажу части своего белья, громко, чтобы услышали соседи, заругалась:

– Это что же делается, граждане, всё украли, всё унесли! Ну, я так этого дела не оставлю, я в полицию заявление подам.

В полиции она побывала, а в полдень у неё появился лейтенант Воротников. К этому времени уже были найдены и опрошены свидетели – сторож и студентка.

– Уточните, что у вас пропало? – начал опрос Воротников.

– Как что – бельё стираное с верёвок и ещё шуба.

– Шубу вы тоже стирали? – спросил он, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком язвительно.

– Ничего не знаю, всё украли, и шубу тоже, так и запишите. Я её проветрить вывесила.

– Но свидетели показывают, что у подозреваемого шубы с собой не было, только халат, рубашка и белая панама.

– Ничего не знаю, может, ваш подозреваемый её куда-нибудь спрятал, чтобы потом забрать.

– А кто, по-вашему, мог совершить кражу? Кого-нибудь подозреваете?

– Само собой, подозреваю. И не кого-нибудь, а ухажёра Люськи из шестого дома. Она, говорят, к себе любовников водит. У неё сын на днях из армии вернулся, по ночам они с приятелями ещё гуляют, а сегодня вернулся с гулянки и спугнул хахаля-то.

Воротников отправился в шестой дом. Мать с сыном обедали на кухне, сын сидел в парадной дембельской форме, с сержантскими нашивками на погонах и аксельбантом.

– Какой любовник? – возмутился он. – Я сегодня дома ночевал, никаких любовников не видел, иначе он от меня бы на четырёх конечностях ушёл.

– Сроду у меня любовников не водилось, – подтвердила слова сына и мать.

В общем, следствие зависло, найти вора в новом микрорайоне, где люди ещё и близких соседей не знают, было невозможно. На всякий случай он сходил и туда, на чужой участок, расспросил на улицах прохожих. Но жильцы многоэтажек, в отличие от владельцев частных домов, имеющих своё хозяйство – огороды и какую-нибудь живность, – просыпаются позже и в рассветных сумерках не видели ни самого мужика в женской одежде, ни в какой дом и подъезд он заскочил.

Воротников поискал в базе данных, не было ли подобного случая за последний год. Оказалось, не было. Пришлось идти, докладывать обо всём начальству.

– Так я и думал, – заявило начальство. – Но ты не тушуйся, всякое бывает. Я давно заметил, что, чем легче дело, тем труднее его раскрыть, а серьёзное расследуется быстрее, потому что на него брошены все силы, а пустяки достаются таким, как ты, новичкам. Иди.

И, хотя начальство не ругалось, на душе у Коли остался тяжёлый отпечаток. И не только служебный – не справился с заданием, – но и личный. Личный касался той самой студентки Ларисы, с которой он познакомился лишь накануне и которая рассказала ему утром по телефону о происшествии. Упомянула она и другого свидетеля – ночного сторожа, благодаря чему они были опрошены раньше пострадавшей.

Девушка Воротникову нравилась. Они уже два раза гуляли по городу, смотрели кино, заходили в кафе, и Коля начал задумываться об общем будущем.

Но после случая с вором-любовником всякая женитьба выглядела сомнительной. И было такое чувство, что всё в мире временно, зыбко, ненадёжно, как дым или туман, – видишь одно, а рассеялся туман, и уже появляется другая картина. Вот так и с ним. Думал, полюбил девушку, но туман пропал. При его беспокойной службе и ночных вызовах не заведёт ли со временем и Лариса любовника, который тоже будет бегать по улицам в развевающейся одежде.

Потом ему приснился странный сон. Приснилось, что он сидит в парке, а напротив, на самом солнцепёке, семейная пара – лысый старик и старушка в белом платке. «Зачем он на солнце сидит, – подумал о старике Коля. – Голова заболит, уже, наверное, нагрелась, как печка». И, словно услышав его мысли, старушка достала из сумки кастрюльку с большой деревянной ложкой и принялась печь на голой раскалённой голове мужа блины. Когда первый блин пропёкся, она дала его старику. Тот хотел было отказаться, но сразу получил по лбу звонкий удар ложкой и безропотно стал жевать. Было видно, как он мучается, ест через силу, а закончив один блин, сразу получал следующий.

«Бедный старик, – снова подумал Коля. – Вот к чему приводит брак – к подчинению и насилию».

Потом приснилась Лариса, и он поначалу обрадовался – слишком уж тяжёлым было предыдущее видение. Она зашла к нему в комнату и весело сказала:

– Всё спишь, а кто будет дела делать, преступников ловить? Возьми, подкрепись, я тебе блинков принесла.

– Не надо блинков, не буду, – отчаянно закричал лейтенант, уверенный, что его тоже хотят подчинить и ожидая удара ложкой по лбу. – Я знаю, кто тебе их дал для меня – старушка из парка.
– Всё ты, Коля, знаешь, – рассмеялась девушка. – Одного не ведаешь, как преступника найти. Ладно, я сама его найду, без тебя.

Что за ерунда приснилась, недоумевал утром Воротников, откуда что берётся. Но, как вскоре выяснилось, сон оказался вещим.

Пока лейтенант предавался печальным размышлениям о женской неверности и склонности к насилию, Лариса, оказывается, уже действовала. Она расспросила хозяйку, в доме которой снимала комнату, к кому мог приходить любовник. Опрашивала и других знакомых старушек.

– Не знаем, – отвечали ей. – Может быть, этот мужик на другую улицу ходил, а по нашей только пробегал.

На следующем свидании Лариса пересказала грустившему Воротникову полученные сведения.

– Ну и что? – ответил он, резко взмахнув рукой, словно обрубая дальнейший разговор. – Все улицы не обойдёшь, всех старушек-сплетниц не опросишь.

– Как же так, Коля, ты же сыщик.

– Не сыщик, а участковый уполномоченный.

– Всё равно полицейский, а полицейский, будь он даже постовым, обязан расследовать любое преступление.

Грустил лейтенант и позже. Они снова погуляли по городу, сходили в кино, а когда он проводил её до дома, у него уже было такое отчуждённое выражение на лице, словно он собирался проститься с девушкой навсегда.

Но Лариса, кажется, даже не заметила этой отчуждённости, увлечённая поисками вора, и через три дня позвонила.

– Нашла, – сообщила она сдавленным шёпотом, будто стояла посреди толпы людей, которые, замерев, пытались услышать её таинственный разговор.

– Чего нашла?

– Не чего, а кого. Твоего преступника. Увидела выходившим из автобуса, проследила до дверей его работы, называется ГосНИИОРХ. Ты случаем не знаешь, что это такое?

– Они там рыбой занимаются. Исследуют, изучают. Может, даже пересчитывают.

– Так вот, рабочий день у них заканчивается в шесть вечера. Подходи, мы его на выходе и задержим.

– А ты не ошиблась?

– Нет. Я ещё тогда, утром, заметила у него шкиперскую бородку. Такую ни с чем не спутаешь. Сейчас их почти не носят.

Весь день на службе Коля Воротников был в приподнятом настроении. Выражение «приподнятое настроение» самое точное, словно тебя приподняли над землёй и ты увидел с высоты то главное, о чём раньше не догадывался.

«Боевая подруга», – думал он о девушке. Хотелось думать небрежно, снисходительно, но так не получалось, а выходило что-то доброе, радостное и благодарное. И что бы потом ни делал, мысленно представлял Ларису, настойчиво опрашивавшую старушек или упорно следившую на улицах города за подозреваемым.

– Ты что всё лыбишься, лейтенант? – встретив его в коридоре, спросило начальство. – Неужели в лотерею выиграл?

– Да так, разное, – отвлечённо улыбнулся Коля.

Вечером, когда витавшие весь день приятные мысли сменились деловыми, лейтенант уже был собран и серьёзен. От опытных сыщиков он знал, что подозреваемые при задержании переживают поочерёдно разные чувства – хитрят, притворяясь непонимающими, боятся, наконец, впадают в панику и выдают себя.

Примерно так себя и повёл мужчина со шкиперской бородкой, которого они с Ларисой остановили. На вопросы, где он был и что делал ранним утром три дня назад, отвечал неопределённо: «Да, нет, не помню, не знаю, может, спал», – но по его тоскующему взгляду было ясно, что он всё помнит и знает. Мужчине было уже страшно, и он помимо воли оглядывался по сторонам, выбирая пути побега. Видно, бегать от опасности стало у него входить в привычку.

– И не думайте, – удержал его Воротников. – Кто вы, мы знаем, а за кражу придётся отвечать.

– Граждане, не губите, – наконец, запаниковав, воскликнул подозреваемый. – Вы, товарищ лейтенант, и вы, девушка, не знаю вашего звания. Войдите в положение. Век буду благодарить, детям и внукам завещаю. Но что мне было делать, не бежать же голым, вот и прихватил с верёвки бельё. Хотел удовлетвориться ночной рубашкой и только потом заметил более существенное – халат. А панамку прихватил машинально, для комплекта.

– Эх вы, гражданин, рыбок изучаете, – чтобы совсем не молчать, встряла в разговор Лариса. – Наверное, природу любите, а так себя ведёте.

– Ещё вопрос: где шуба? – спросил Воротников. – Потерпевшая Камолова утверждает, что у неё пропала и шуба.

– Не было шубы, зачем она мне летом. Бежать тяжело, да и выглядел бы я в ней совсем нелепо. Не губите, граждане, всё сегодня верну пострадавшей Камоловой. И откупного дам, сколько она попросит. Лишь бы заявление забрала.

Так всё и вышло. Камолова украденное бельё приняла, взяла и пересчитала откупное, а о шубе даже не вспомнила.

Вслед за первым делом лейтенант Воротников занялся и вторым, и третьим, и вскоре стал забывать о пострадавшей Камоловой и воре-любовнике. С Ларисой они по-прежнему гуляют вечерами по городу, а потом он провожает её домой, и все старухи с Пригородной улицы гадают, как скоро они поженятся.