Звонок по телефону.

– О, ты взяла трубку! – воскликнул мужской голос. – Я уже отвык от этого. Ты же у нас человек настроения, можешь месяцами трубку не брать. По крайней мере, на мои звонки.

Много лет назад я действительно пропала с радаров этого человека. А ведь когда-то такая любовь пылала с моей неопытной стороны, такая жертвенность! Шекспир бы от зависти воскрес, чтобы описать мою любовь с приятными муками и страданиями. А по-другому и не любят – только падают ей под колёса. Другая любовь – бутафория. Когда жертвуешь, всю себя отдаёшь. Лишь через некоторое время всё становится размыто и не очень ясно: любишь ли ты самого человека или свою великую любовь к нему? А он не ценит. Но ничего, когда-нибудь поймёт, но будет поздно. Или не поздно, но я дотерплю, я дождусь.

Любовь – это наркотическая игла. Кто бы мне тогда сказал, что я сама внезапно соскочу с этой иглы, – не поверила бы. Но жизнь всегда держит туз в рукаве.

Разрыв случился по моей инициативе, внезапно даже для меня. Видимо, чтобы таким дурам прийти в себя, надо, чтобы дуру выскребли до донца. Потом парень больше года пытался до меня дозвониться. Говорил общим знакомым, что, мол, он в «непонятках». Знакомые тоже пребывали в непонятках, а я тогда увлеклась театром, который, как известно, требует всего человека, не разменивается на мелочи.

А моя бывшая любовь по сути самостоятельно пришёл к мысли, что в его личной жизни произошли некоторые перемены – он потерял девушку.

Как-то раз я шла по улице и услышала вопль:

– Ура! Нашлась!

На меня что-то налетело. Лицом почувствовала шерсть, ворсинки щекотали нос.

– Нашлась! Ты дура, что ли? Дверь не открываешь, трубу не берёшь. Или дома не живёшь?

Та-а-ак, подумала я, значит, не миновать. Объяснять ему ничего не хотелось, но, слава богу, обошлось. Отойдя от восторгов, человек пригласил меня в кафе.

– Как раз обедаю, а тут вижу – ты! Идём обедать! Блин, как я рад! Ну ты даёшь! Вечно корки мочишь…

За столом мы мило и легко болтали, не касаясь больной темы. Отсутствие чувств и влечения порой имеет жирный плюс – такое общение отличается непринуждённостью. Больная любовь будто закладывает камни в горло, теряется лёгкость общения. А вот при дружбе нет скандалов, взаимных обязательств и претензий. С любовью сложнее. Так что есть плюсы в дружбе мужчины и женщины, безусловно есть.

После этого налёта мы созванивались, но редко. Может, два-три раза в год. И порой я не брала трубу. Есть за мной такой грех.

В августе мой день рождения, в июле – его. Календарная разница десять дней. Человек, возможно, хочет поздравить, не буду чинить препятствия взаимному дружескому долгу. Итак, трубку я в тот августовский день всё-таки взяла.

– Ты дома? – поинтересовался голос. – Не в Москве или Уфе-Питере? А то я так понял, дома тебя сейчас можно и не застать.

Да, без подколов он не обходится. Неужели в гости хочет? Не надо, потому что дома бардак, трусы вон сохнут. В холодильнике только сосиски с гречкой, а кровать интимно распахнута только для меня.

– Да, дома, – стратегически соврала я на случай, если вдруг он будет уговаривать.

– Давай увидимся? Справим наши дни рождения, ну и твоего… – человек запнулся, подбирая слово, – протеже тоже. Я читаю соцсети.

– Не хочу принимать гостей, честно. Барыня не изволит принимать, – попыталась я загладить вину плоской шуткой.

– Ну и не принимай, – совсем не обиделся собеседник. – Я и сам в такую даль не поеду. (Давно ли сам жил в этой дали?) Давай ты ко мне?

– То есть из пункта Б в пункт А ближе, чем из пункта А в пункт Б?

– Не язви! Ты не меняешься (типичная фраза бывших). Очень прошу: давай потусим.

Много лет назад я бы от счастья умерла, уговаривай он меня так. А теперь я чуть ли не вру, что хоть и нахожусь в городе, но – типа дела.

– За такси заплачу, – пообещал друг. – Вина куплю хорошего. Курочку вот приготовил, пиццу сам состряпал.

Меня насмешило слово «состряпал» и тот подкупающий раж, в который он впал.

– Ненадолго, – продолжал рассуждать человек. – Домой поедешь, как только захочешь.
Последний аргумент меня и сразил.

– Хорошо, – согласилась я.

– Спасибо, жду!

Меня действительно ждали. Был накрыт стол, дымилось горячее, в бокалах искрилось вино.

– Вот диванчик, плед, – хлопотала бывшая любовь. – Если тяжело сидеть, приляг. Курица, по-моему, островата…

Он очень суетился.

На экране телевизора стоп-кадр концерта известной рок-группы. «О, готовился!» – подумала я. О чём же мы будем говорить? Мы лет двадцать так не сидели.

– Ты знаешь, я всё читаю на твоей странице, – признался человек. – На спектакль собирался, но так и не смог прийти. (Не собирался, но за попытку спасибо.)

Но, на удивление, разговор пошёл очень легко. Среди потока воспоминаний о юности под грифом «А помнишь?» комнату вдруг заполнили родители, друзья, родители друзей, кошки… Споры, смех, анекдоты. Включили запись концерта. Старый друг заботливо подкладывал выпечку и курицу. Действительно, всё сделал сам. Готовить он всегда любил, но вот заботы я не помню.

Пришли на память мои родители. Был какой-то вечер, они уже не жили вместе, но сидели у нас дома и разговаривали, вспоминали. И сразу будто в комнату ворвалась толпа Ленок и Лёнек, которые, оказывается, развелись. Сашка пришёл, который умер таким молодым. И с Юлькой, Светкой и Сергеем они ездили на турбазу, где… дальше их смех не дал мне узнать, что же там произошло. Вспоминали на каком-то своём языке. Отец казался счастливым.

И тогда я поняла, что у них была своя жизнь до меня и вне меня. Компании, прогулки, вечеринки. А теперь я поймала себя на мысли, что разговариваю с другом молодости тем же птичьим языком. И дом как будто заполнили Вадики, Юрки, Ленки, степенно зашла Тамара Петровна. И тоже кто-то уже умер, кто-то развёлся, а кто-то выдал дочь замуж.

– Я теперь после десяти вечера боюсь нос из дома высунуть, – признался бывший приятель. – А раньше, помнишь, к Димке завалились в два часа ночи? Заявись сейчас так ко мне – убью! А его мама, бедная интеллигентная женщина, чаю нам предложила. Летом в шесть утра домой приходили! Юрий Петрович ведь даже слова не говорил.
– Папа мне доверял, – кивнула я.

– Блин, а концерты? Ведь последние деньги на билеты тратили. Тебя вообще готовы были просто так пускать. Все бабушки-билетёрши нас знали в лицо.

– Со мной до сих пор так.

– А помнишь, как на концерте «Наутилуса» у меня рюкзак украли?

– Я больше помню, как после этого концерта шла одна по пустому чужому району ночевать к знакомой. Уточнила номер дома у какой-то стайки парней, которые хором мне ответили, а сами бочком, бочком от меня. Оказывается, уже был час ночи.

– Да, вот это время. И на «Агату Кристи» три раза ходили.

– С тобой – два, – уточнила я. – Первый раз мы были с подругой. Это моя первая в жизни вылазка на концерт. Я тайно деньги на билет копила. Не хватило, пришлось мелочь в аптеке разменивать и снаряжать подругу за билетами. 35 тысяч стоил билет. До сих пор у меня лежит. Страшно было. Я даже по своему району зимой только пешком ходила, автобусов боялась. А тут сразу в центр и в толпу. Вот на что «Агата Кристи» меня подвигла. Восторгов сколько! Я же ни папе, ни бабушке не сказала, что еду на концерт. Просто предупредила: «Пошла гулять». В метель. Боялась, что не отпустят.

Вернулась довольная как слон. Папу спрашиваю: «Знаешь, где мы были?» «Знаю, на концерте». А его глаза смеются. Он всегда смеялся одними глазами. «А как ты догадался?» «Ты ныла целый месяц, а потом вдруг замолчала, – смеётся папа. – Ну, думаю, Хрю (папа так меня называл) всё-таки добилась своего». «Лучше бы он мне ничего не говорил! – причитала бабушка. – Я его спрашиваю: «Где Наташка-то? Ушла гулять, и нет её. На улице непогодь». А он мне: «Они с Катькой на рок-концерт рванули!» Я чуть не умерла. Там же толпа головорезов! А твой отец смеётся: «Всё нормально, не переживай, всё идёт как надо».

– Ты мне не рассказывала об этом, – удивился собеседник.

– Рассказывала. Ты не слушал.

– Тебе же всего семнадцать было. Сейчас бы фиг кто тебя отпустил.

– Папа бы отпустил, он мне доверял, – я поймала себя на мысли, что второй раз за вечер говорю об этом.

– Да, Юрий Петрович был удивительный. Тебе многие завидовали. Его очень любили. Ты же всегда хотела вот с этим парнем познакомиться, – он кивнул на экран телевизора – там мелькнули огни концерта «Давай вечером с тобой встретимся». – На полном серьёзе говорила: «Вот с кем на сто процентов интересно. Я бы с ним поговорила». И ты добилась своего! Я же смотрю соцсети, всё у тебя читаю.

– В эпоху интернета это не чудо, и неудивительно, что я ему написала. Удивительно, что такой интроверт мне ответил. Пожалел, наверное.

– Вот это последнее слово – просто тухлое кокетство, – заявил старый друг. – Чего тебя жалеть? Мы прожили с тобой удивительную юность, со всей её придурью, заскоками и счастьем, и ты всегда была инициатором кипеша! Мне ещё Дюша Романенко сказал: «Она дикая, она познакомится».

Мы посмотрели фильм «Остров», попили какой-то супер-пупер-чай.

– Я домой, – наконец я решила поставить точку.

– Не останешься? Я на кухне лягу.

– У меня кошки дома одни.

– Так себе отмазка.

– Знаю, но домой хочу.

– Я тебя не трону.

– Ой, страшно как! – засмеялась я. – Вот давно поняла, что с тобой лучше просто дружить. Где мои мозги были? Чего на рожон лезла?

– Да это я, дурак, выделывался, льстило мне. Мужик же, понимаешь. Ещё вопрос: ты со всеми так расстаёшься? Просто встаёшь и уходишь, говоря: «Я пойду, пожалуй». Причём не мне, а моей маме, пока я на кухне ужин жарю.

– Не со всеми. Тебе повезло, это эксклюзив.

Я поехала домой. Пришла эсэмэска: «Спасибо! Вот есть в тебе какая-то мощь, сила. Без этой встречи вряд ли я бы пережил эти сутки». «Что случилось?» – написала я, но мне не ответили. Однако, судя по фоткам из Турции, всё у человека хорошо.