Мне за 60. С рождения и до девяти лет я жила в небольшом уральском селе. В начале 60-х годов в нём построили новую кирпичную трёхэтажную школу, и мои родители переехали туда, чтобы работать в ней. Мама преподавала русский язык и литературу, а отец – физику и ещё автодело.

Сначала мы жили в двухквартирном деревянном доме без удобств. Я помню обстановку нашей квартиры, свою кроватку и ковёр на стене. Помню, как встречалась с соседской бабушкой, которая иногда за мной присматривала, и родителей, приехавших из роддома с моей новорождённой сестрёнкой. Мне тогда не было и трёх лет. А когда исполнилось четыре, мы переехали в новый двухэтажный «дом учителей», построенный рядом со школой. Нам досталась благоустроенная трёхкомнатная квартира на втором этаже с собственной деревянной лестницей и солнечной застеклённой верандой. Как же замечательно мы там жили!

А с каким светлым чувством я вспоминаю свой детский сад – «садик», как мы его называли. В селе было два детсада – совхозный и сельсоветский, мы с сестрой ходили в совхозный. Садик располагался в большом бревенчатом доме. В нём две группы – старшая и младшая, в старшую ходили дети 5–7 лет, в младшую – дети после яслей и до четырёх лет. Группы разделял большой коридор, в начале которого стояли шкафчики для одежды. Дальше шла кухонная зона, где раскладывали еду (сама кухня находилась в отдельном домике во дворе), а в конце коридора – небольшое местечко для рабочего стола заведующей садиком, добрейшей Марии Васильевны.

Отапливался садик печками-голландками. А вот был ли водопровод? Думаю, нет, потому что не помню раковин и кранов, хотя в нашем доме они присутствовали. Время, когда я ходила в младшую группу, память стёрла, а старшую группу помню очень хорошо. В детстве я была маленькой и худой, плохо ела. И ещё никогда не спала в тихий час, просто честно вылёживала положенное время. Это самый неприятный момент посещения садика.

Ещё одна неприятность – кипячёное молоко на полдник. Никакая сила не могла заставить меня его выпить, один вид пенки вызывал рвотный рефлекс. Я оставалась за столом, когда все дети уже уходили играть или гулять, но в конце концов меня жалели и отпускали. Зато моя сестра в младшей группе всегда хорошо ела и спала, мне её ставили в пример.

Но как же интересно было в нашем садике! Какие увлекательные занятия! Особенно нравились те, на которых мы что-нибудь мастерили, конструировали, клеили аппликации. Часто проходили открытые занятия, и тогда приезжали педагоги со всего района.

Перед обедом всем детям наливали в ложки рыбий жир, сироп шиповника или вкусную жидкость тёмного цвета, которую я запомнила как «дрожжи», – этим нас оздоравливали, укрепляли иммунитет.

Я до сих пор помню всех воспитателей, некоторых даже по имени-отчеству. Они многое делали своими руками для обустройства группы, для проведения игр. Например, сшили из ткани маленькие сумочки. Мы с упоением играли «в магазин», вставая «в очередь» с этими сумочками. Когда вышел волшебный фильм «Сказка о царе Салтане», одна из воспитательниц привела всю группу к себе домой, чтобы мы посмотрели это кино по телевизору.

Но больше всего мы любили Ларису Филипповну! Это человек на своём месте, ей было так интересно с нами, детьми! Она вспоминается молодой, стройной, с волосами, забранными в хвостик. И, кажется, у неё тогда было уже трое своих детей.

Какие только игры она нам не придумывала и сама играла с нами. Была такая игра: она – дочка, а между детьми распределялись роли её взрослых родственников – папы, мамы, бабушки и так далее. Однажды, не помню уже почему, после детсада я и ещё несколько детей оказались у неё дома и сразу же стали играть «в больницу». Кто-то был «больной» – лежал на столе, кто-то – «оперирующий хирург», кто-то – «медсестра»…

Лариса Филипповна здорово рисовала. У нас в группе висел оформленный ею «календарь погоды», где в специальных кармашках лежали нарисованные фигурки детей, одетых в разную одежду, с аксессуарами. Мы приходили утром и в зависимости от погоды выбирали подходящую фигурку, а также нарисованные снежинки, солнышко, облака. Закрепляли их на календаре.

Зимой Лариса Филипповна из снега, смоченного водой, создавала шедевры на участке садика – лепила большие фигуры Деда Мороза, Снегурочки, медведя с бочкой мёда, зайчика. Когда фигуры застывали, она их раскрашивала. Однажды слепила изо льда даже домик, в котором были комнаты, в них можно было зайти. В одной комнатке стояли стол и сиденья, а на столе – ваза с ледяными раскрашенными яблоками.

Садик работал как пятидневка, то есть детей можно было оставлять на неделю, до выходных. Таких ребятишек оказалось немного, и, возможно, это были дети из соседних деревень, в которых отсутствовали детсады, или дети из трудных семей. Мы с сестрой оставались ночевать в садике, когда наши родители уезжали в город – в областной центр. Обратный поезд приходил очень поздно.

Это настоящее удовольствие – ночёвка в садике! Во-первых, вечером нам давали кисель или компот с печеньем или пряниками. Во-вторых, для нас придумывали интересные вечерние занятия. Если дежурила Лариса Филипповна, мы ходили вечером на улицу, взбирались повыше на лесенки и рассматривали звёзды.

В старшей группе была отдельная спальня, я помню даже её стены – просто побелённые брёвна. И как же мне хорошо там засыпалось! Поздно вечером я лежала в кроватке, рядом посапывали уснувшие ребята, едва слышно играла музыка в радиоприёмнике в соседней комнате, оттуда падал приглушённый свет – нянечка там тихонько мыла пол.

Как-то раз Лариса Филипповна повела нас в сельский магазин и купила по книжке-раскраске. Мне досталась книжка с иллюстрациями к любимому мультику «Вовка в Тридевятом царстве». Вечерами после ужина мы сидели и раскрашивали свои книжки, и так трудно было оторваться от этого увлекательного занятия, когда приходили родители и забирали нас домой! Помню ещё, как на прогулке зимой мы с подружками забрели в сарайчик на задах участка, там нашли большую деревянную бочку, а в бочке под крышкой – замороженную квашеную капусту. Мы её отковыривали и сосали.

Ещё одно воспоминание: зимой или ранней весной на прогулке мы все подходили к деревянному окошечку декоративного ларёчка, стоявшего на участке, и нянечка-«продавец» насыпала нам в варежки жареный, ещё не остывший горох. До чего же он был вкусный!

Суббота – короткий день, и поэтому – какое счастье! – тихий час отменялся. В этот день мы приходили в садик с мешочками или сумочками, в них перед уходом нам клали немного сладостей. У меня, как и у большинства детей, была маленькая простая сумочка, сделанная из мягкой пластмассы. А моей подружке заведующая Мария Васильевна привезла из московской командировки красивую, тоже пластмассовую, сумочку-корзинку, украшенную маленькими цветочками. Как же мне хотелось такую!

Когда я чуть подросла, родители стали отправлять нас в садик одних. Мне строго наказывали следить за сестрой, крепко держать её за руку, особенно когда нужно переходить проезжую дорогу – тракт. Но главная трудность состояла в том, чтобы открыть большую деревянную дверь во двор садика – там было тяжёлое металлическое кольцо, которое нужно так повернуть, чтобы поднялся засов с обратной стороны двери. У меня не всегда получалось, и тогда приходилось ждать кого-нибудь, чтобы нам помогли.

Замечательные утренники устраивались ко всем праздникам. Воспитатели придумывали сценарии, ставили танцы, шили красивые костюмы. В изготовлении костюмов главным художником, конечно, была Лариса Филипповна. На последний новогодний утренник меня назначили Снегурочкой. Из голубой ткани сшили длинное, до пола, платье и шапочку, украшенные оторочкой из кроличьего меха. На шапочке и платье Лариса Филипповна клеем рисовала узорчатые снежинки и потом посыпала их крошкой из толчёных ёлочных игрушек. Снежинки сверкали и переливались! Мои высокие домашние тапочки с отворотами тоже украсили блёстками.

Для полной картины Снегурочке не хватало только косы (меня коротко стригли). И тут выяснилось, что у мамы в шкафу лежит её собственная длинная русая коса, которую она отрезала в молодости! Так что я выступила во всей красе – вся в блёстках и с косой почти до пола.

На все праздники мы получали подарки – большие кульки сладостей. В то время ещё не было дефицита, который приключился позже. Помню солнечный летний день, когда на участке устроили праздник прощания с садиком для тех ребят, которые достигли школьного возраста. Им дарили большие коробки с набором «подарок первокласснику». Было грустно расставаться. Я тогда читала стихотворение, и разревелась на строках «мы ведь тоже через год будем с вами в школе».

Через год точно так же провожали и меня, и я тоже получила большую коробку «подарок первокласснику». Когда мы переезжали из села в большой посёлок (папа поменял место работы), я уже оканчивала второй класс. А сестре заведующая Мария Васильевна подарила на прощание большую красивую куклу.