Отправились мы туда накануне Рождества: шестиклассник Максим, пятилетний Денис, их родители и я, бабушка. Программа, разработанная мною, включала посещение ледяных скульптур, краеведческого музея, а также главной ёлки на острове Татышев.

Отправились мы в путь в прекрасном настроении.

В краеведческом музее папа Саша не бегал по залам, как это делали мы, а изучал всё медленно и основательно. Мы попытались поторопить его, но у нас ничего не вышло. Мама мальчиков присоединилась к Саше, а я с ребятишками отправилась бродить по залам. Мне и пятилетнему Денису очень понравились экспозиции, посвящённые русской деревенской избе. Я сказала:

– В доме моей бабушки стояла такая же печка. Только мы на ней не спали, мы сушили там валенки.

Наконец не без труда вытащили папу Сашу из музея и направились в столовую. Подкрепившись, продолжили прогулку. День стоял тёплый. Когда проходили через пешеходный мост, часы «Биг-Бен» (да-да, в Красноярске есть башня с часами) заиграли мелодию из фильма «Карнавальная ночь». Звук был громкий и весёлый. Меня охватили эмоции, и я запела: «Пять минут, пять минут, помиритесь все, кто в ссоре…»

Денис помогал мне петь. Когда песня закончилась, я сказала:

– Максим, Денис, посмотрите – здесь строят метро.

– Я вижу, – отозвался Максим, а Денис промолчал.

Когда наша компания подошла к набережной Енисея, то вместо ледяных скульптур мы увидели глыбы льда. Я поняла, что фигуры высекать будут позже, то есть международный конкурс «Волшебный лёд Сибири» ещё не начался. Эх, значит, я получила неверную информацию… Но настроение ни у кого не испортилось. Мама мальчиков рассказала, как однажды она в ледяной глыбе, привезённой к новогодним праздникам, обнаружила вмёрзшую рыбку.

– Бедная рыбка, – сказала я.

Наступил ранний вечер, но яркая и красивая иллюминация в центре города разгоняла тьму. На душе тепло и светло. И мы поехали к острову Татышев, где традиционно устраивают главную ёлку Красноярска. Денис сидел на снегокате и чувствовал себя прекрасно. Максим шёл рядом с братом, крутил головой во все стороны и тоже был доволен.

Ёлка внукам понравилась, однако больше заняться оказалось нечем. К горкам, тоже традиционно обустроенным неподалёку, подходить мы даже не собирались – там стояли жуткие очереди. Ледяного лабиринта не было, сусликов тоже – обычно возле горок устанавливают особую конструкцию с живыми сусликами – для самых маленьких посетителей. Но мы все с удовольствием выслушали рассказ мамы мальчиков о том, как зимой живут суслики.

Потом папа Саша сказал:

– Можете идти на каток, только без Дениса.

– Почему без Дениса? – спросила я.

– Он маленький, и так еле ходит. Вот дорастёт до возраста Максима, тогда тоже будет ходить на каток.

– Сын, ты серьёзно? – удивилась я. – Детей ставят на коньки в два года, а не в двенадцать. Денис занимается футболом, ведь так? Для футбола он нормально ходит, а для коньков – ненормально? Как так?

– А вот так. Я сказал! – отрезал папа.

Однако с катком всё равно не сложилось – решили возвращаться домой. Ехали, по-прежнему пребывая в хорошем настроении. В дороге Денис пел всё ту же песню, а я помогала ему: «Пять минут, пять минут…»

В машине, когда певцы выдохлись, папа спросил:

– Максим, дома пойдёшь с бабушкой на каток?

– Пойду, – ответил Максим и, сделав паузу, спросил: – А в каком году мы пойдём с бабушкой на каток?

Мы засмеялись. Но смех получился не очень радостный, особенно у меня, поскольку последний раз я была с Максом на катке два года назад. Но в тот день, возвращаясь в родной Дивногорск, я решила: обязательно схожу на каток вместе с обоими внуками, что бы там их отец ни говорил.

Дома, вспомнив недавний спор с сыном, я стала думать о том времени, когда он был маленьким. Тогда я часто ходила с Сашей по музеям. И, видимо, не зря. Сегодня он, рассматривая экспозиции, выглядел довольным и счастливым. Будто лежал на пляже, а не древности рассматривал. Сын, кстати, не устаёт в музеях, в отличие от меня.

А вот на каток своего ребёнка я сводила лишь раз в жизни. Саша тогда встал на коньки и почти сразу поехал. Он был счастлив. А ночью во сне смеялся. Я планировала и дальше водить его на каток, но не сделала этого. Не осуждаю себя – моя жизнь тогда была очень тяжёлой. И хотя в детстве я занималась конькобежным спортом, сына стоять на коньках не научила. Не потому ли сегодня он побоялся отпустить Дениса на лёд? Даже причину придумал несуразную. «Еле ходит» – надо же такое наговорить на своего ребёнка! Денис ходит и бегает так, как надо ходить и бегать пятилетнему человеку.

Причём восемь лет назад Саша разрешил мне взять на каток Макса, а ведь малышу тогда вообще было четыре. Но младшего ребёнка оберегают сильнее, чем старшего. Если бы я в своё время научила сына кататься, то и Максим, и Денис выходили бы на лёд не с бабушкой, а с папой – такой вывод я сделала и расстроилась. Впервые за весь этот длинный день.

Но потом вспомнила тёплый зимний вечер, яркую иллюминацию, детский смех – и почувствовала, что грусть проходит. Подумала: я обязательно вместе с ребятишками пойду на каток. А перед этим мы ещё раз все вместе съездим в Красноярск и посмотрим фигуры из снега и льда.