Ну, началось в колхозе утро, проснулся голубчик! Даже не знаю, как она его терпит. Это какой-то неутомимый любовник, неугомонный эротоман, он приступает к делу ежедневно с шести утра. Его любовные призывы будят даже меня и очень нервируют, отнимая самые сладкие минуты сна!

Живу я на седьмом этаже, над нами восьмой и девятый, а буйный сосед обосновался под крышей на чердаке, но, несмотря на разделяющие нас десять метров высоты, каждое утро я отчётливо слышу звук его голоса.

– Борис, заткнись! – свирепо хриплю в потолок.

Не разлепляя глаз, пытаюсь нащупать беруши на прикроватной тумбочке, вставляю в уши… Чёрт!.. одна из берушей оказалась пережёванной жвачкой, теперь поди её выскреби из уха.

В деревнях просыпаются с первыми петухами, я же – с первыми голубями. Да, возмутитель моего спокойствия – голубь. Я прозвала его Борькой, а его подругу – Дусей. Борьку я знаю лично около года.

Началось с того, что Борька облюбовал мой кондиционер. На нашей стороне дома достаточно кондиционеров, но этот пернатый предпочитал именно мой, приземлялся на него и таращился мне прямо в глаза.

Надо сказать, что мой рабочий стол стоит у окна в пятидесяти восьми сантиметрах от кондея (специально измеряла рулеткой), и, как только я садилась писать, прилетал этот голубь и пялился на меня через оконное стекло своими красными глазками, как пьяный мужик на автобусной остановке.

– Чё зыришь, глаза пузыришь? – злилась я. – И так рассказ не клеится, а тут ещё ты… Кыш отсюда!

Я грозно взмахивала рукой, голубь вспархивал, отлетал на мгновение и снова садился на кондей, после чего требовательно ворковал в мою сторону, пыжился и кружился на месте.

Устав его гонять, я откупалась хлебом, кроша кусочки на кондиционер, но кривоклювый Борька раскидывал крошки в разные стороны, они, разумеется, летели вниз, а этот лентяй даже не собирался планировать за ними на асфальт и требовал новой порции. Я крутила ему дули, но Борька не отступал, перескакивал на оконный отлив, проходил по нему к открытой створке и заглядывал в комнату.

Человек я курящий, часто проветриваю помещение, и окно у меня бывает открыто даже в зимнее время, а голубь этим нагло пользовался, перешагивал с отлива на подоконник, вертел башкой в разные стороны, рассматривая обстановку внутри. Предельно вытягивая шею, с любопытством разглядывал книги на полке, картины на стенах, даже мебель в глубине комнаты, словно имел какие-то виды на мою жилплощадь.

Я стала привыкать к его визитам. Даже не могу объяснить, как различала Борьку среди других его соплеменников, никаких особых примет у него нет: голубь как голубь, сизый, обычный. В конце концов, мы в доли секунды распознаём своих близких, и для этого нам не надо сверяться с приметами: рост 183, волосы тёмно-русые, глаза серо-зелёные, брови густые… Ага, всё сходится – это мой сын! Доброе утро, Стёпа, садись завтракать.

Чтобы каждый раз не тянуться через окно к кондею, я стала сыпать хлеб на подоконник. Этот наглец так освоился, что без стеснения вышагивал между цветочными горшками, а если крошки хлеба летели на пол, смотрел на меня с вызовом – мол, чего расселась, мне самому, что ли, за ними спрыгивать?

Я терпеливо вставала из-за стола, нагибалась за хлебом, а голубь даже не вздрагивал от моей близости, хотя я значительно крупнее его и в вегетарианстве не расписывалась.

В начале зимы Борька обнаглел настолько, что однажды припёрся с бабой. Очевидно, недавно её склеил и старался произвести впечатление на красотку.

Борька первым по-хозяйски спланировал на кондиционер, вслед за ним аккуратно присела она. Я сразу поняла, что это голубка: такая миниатюрная, ладненькая, но с претензией. Она посмотрела на него вопросительно: «Ну и чем ты хотел меня удивить?»

Борька важно указал клювом в мою сторону: «Это моя персональная кухарка, не бойся, она ручная. Заходи, милая, в этой кафешке неплохо кормят!»

В подтверждение своих слов Борька перепрыгнул с кондея на отлив и привычными шажочками дошёл до открытой створки, кивнул мне: «Не подведи!» Мне стало любопытно, я поднялась из-за компьютера и отправилась на кухню за хлебом.

Борькина девица оказалась не промах, проделала тот же путь вслед за ним, немного поробела на входе и грациозно перешагнула на подоконник. «Цветы для прекрасной дамы!» – проворковал ей Борька и клюнул горшок с замиокулькасом.

Насытившись, парочка вернулась на кондиционер понежиться под аномально тёплым декабрьским солнышком. Дуся расправила крылья и принялась кокетливо чистить пёрышки. От этого зрелища Борьке сорвало крышу, и по принципу «кто девушку ужинает, тот её и танцует», он внезапно запрыгнул на свою подружку.

Дуся, кажется, была не против… но против была я!

Просмотр эротического шоу отнюдь не входил в мои планы, и я сурово постучала по оконному стеклу:

– Борь, ты это… возьми себя в руки… уважай дом, в котором кормят!

Борька одумался, спешился с подруги, но тут произошло нечто совсем неприличное – на кондей приземлился посторонний голубь, белый в крапинку. Воинственно воркуя и пыжась, сделал несколько оборотов вокруг себя в брачном танце и тоже скакнул на Дусю.

Мы с Борькой просто обалдели!

Борька в недоумении смотрел на Дусю, она стряхнула с себя наглеца, но тот не спешил улетать, а уселся рядом. Возникла неловкая пауза, все четверо, включая меня, напряжённо замерли.
«Сейчас будет драка!» – подумала я.

Дуся, находившаяся между соперниками, с вызовом глянула на Борьку: «Ну сделай уже что-нибудь, тряпка!» И Борька отчаянно бросился на хама.

После короткой схватки крапчатый был изгнан, но, похоже, Борька получил сильную душевную травму, несколько секунд он смотрел на Дусю с укором, потом обиженно взмахнул крыльями и улетел.

Мы с Дусей переглянулись в растерянности.

– Что, докрутилась хвостом? – покачала я головой. – Признавайся, кто этот крапчатый? Бывший твой, что ли?»

«Да я вообще его не знаю! И что за день такой? – как бы оправдывалась Дуся. – Ты ж сама видела, я и глазом моргнуть не успела, как он набросился!»

Внезапно вернулся Борька. Собравшись с духом, он приготовил обвинительную речь. Парочка обменялась претензиями, воркуя на повышенных тонах, и Борька с Дусей разлетелись в разные стороны.
«Ну и дела! – усмехнулась я озадаченно. – И ведь люди как люди, хоть и голуби».

Несколько дней я их не видела, уже начала беспокоиться. Но спустя некоторое время прилетела Дуся. Одна. Походила-походила в задумчивости по кондиционеру, посмотрела на меня через окно: «Борька не залетал? Да не надо мне твоего хлеба! Который день кусок в горло не лезет».

– Нет, дорогая, я его тоже давно не видела… Тоскуешь?

«Ещё чего! – заносчиво надула зоб Дуся, а потом призналась: – Через наших я передала, что даю Борьке последний шанс, буду ждать его сегодня у твоей кафешки… Как думаешь, прилетит?»
– Ох, подруга, да кто ж поймёт этих мужиков, – пожала я плечами. – Сообразительности у них с гулькин нос!

«Точно, все мужики – сволочи!» – сердито кивнула Дуся.

И тут прилетел Борька!

Некоторое время они сидели рядом надувшись, первым идти на контакт никто не хотел. Я решила поспособствовать примирению, отворила окно и накрошила хлеба на подоконник. Дуся решительно переступила порог окна, за ней с независимым видом зашёл Борька.

Я не стала им мешать и вышла из комнаты.

Когда вернулась – божечки мои, что тут без меня творилось?! Весь пол усыпан кусками хлеба (кидались они им друг в друга, что ли?), с письменного стола сброшены на пол блокнот и несколько платёжных квитанций, а на компьютере напечатаны абзацы беспорядочных букв и цифр – они и на моём священном компе потоптались? Но всё оправдывало зрелище за окном: сумасшедшая парочка сладко целовалась на кондее, тыча друг в друга клювами.

С тех пор Борька с Дусей ежедневно прилетали ко мне ровно в одиннадцать утра, как англичане на ланч, привычно заходили в окно, клевали хлеб на подоконнике, а потом устраивали любовные игрища на кондиционере. Меня это, разумеется, очень отвлекало от работы, поди соберись с мыслями, когда у тебя перед носом творится чёрт-те что!

Я чувствовала себя Бубликовым из «Служебного романа», перед которым то и дело бегали по лестнице женские ножки. Разница между мной и Бубликовым заключалась в том, что женские коленки его волновали, а я наблюдала за голубями с глубоким сочувствием.

Борька с Дусей не отличались хорошей координацией и были незадачливы в любви: исполняя свою эквилибристику, парочка то и дело нелепо падала вниз с кондиционера, или в самый важный момент на них с крыши обрушивалась шапка снега, или пролетающая мимо ворона издевательски хохотала, что, разумеется, сбивало любовникам весь настрой…

Под Новый год я решила украсить окно светящейся гирляндой, задрапировав её гардиной из синей органзы. Получилось очень красиво, всем домашним понравилось.

Но Борька с Дусей были в шоке, они перестали узнавать свою кафешку, садились на кондиционер и растерянно пялились на незнакомое окно: за пестрящими огоньками гирлянды и гардинами они не могли разглядеть ни меня за компом, ни привычной обстановки комнаты, ошарашенно вертели головами, а когда я отворяла окно и сыпала им хлеб на подоконник, испуганно улетали, полагая, что некая зловещая сущность завладела телом их кухарки.

Тогда я стала класть хлеб на кондиционер, но начались страшные снегопады, кондиционер обрастал гигантскими сугробами, чистить его не было смысла, через полчаса хлеб заносило новым слоем снега, да и погода стояла совсем не лётная.

Я не знаю, чем в эти суровые месяцы питались Борька с Дусей, но они определённо были живы, и любовь их, судя по брачному воркованию Борьки на чердаке, только укрепилась.

Вы решите, что я страдаю слуховыми галлюцинациями, разве можно из комнаты на седьмом этаже услышать воркование голубя на чердаке над девятым? Можно! В нашем панельном доме очень высокая звукопроницаемость, уже с девяти утра, словно по взмаху дирижёрской палочки, начинается невыносимый гул, состоящий из разговоров, топота, музыки, грохота тренажёров, пылесосов, сверления дрелью – все эти звуки сливаются в мучительную какофонию, как при настройке большого оркестра.

Но в шесть утра, пока ещё в божественной тишине, заводит своё соло голубь.

– Борис, заткнись! – хриплю я свирепо и бухаю на ухо подушку, но его вибрато и тремоло проходят даже сквозь наполнитель подушки.

Не знаю, как Дуся его терпит.

А на днях случилось потрясающее! Села я за компьютер, написала пару абзацев про Борьку, открыла окно на проветривание и пошла на кухню заварить себе кофе и приготовить омлет. А когда вернулась в комнату, из-под моих ног выскочило что-то живое и шарахнулось в сторону.

От неожиданности я вскрикнула, расплескала кофе, омлет шмякнулся на пол, а на плетёное кресло вспорхнул Борька и возмущённо нахохлился! Похоже, он отважился разведать, что же всё-таки творится за голубой гардиной.

Я осторожно подкралась к окну и быстро закрыла створку.

– Попалась птичка, стой! Раз так, будем делать твою фотосессию, чтобы никто не заподозрил меня в выдумках.

Борька занервничал, принялся скандалить и не просто сердито ворковать, а рычать, как маленький тигр. Я дала ему время успокоиться и накрошила хлеба.

Освоившись и поклевав подношение, Борька стал шляться по комнате, осматривать интерьер, очень заинтересовался плюшевым пингвином, которого я поставила перед ним на пол, пытался спровоцировать пингвина на драку, но тот проявлял безразличие, и Борька тоже потерял к нему интерес, от скуки стал ходить за мной по квартире.

Я поняла, что клиент созрел, взяла телефон и навела на Борьку камеру:

– Посмотри в объектив, дружок. Сейчас оттуда вылетит птичка!

К моему удивлению Борька, вёл себя перед камерой как опытная модель: принимал разные позы, гуттаперчиво изгибался, выворачивая башку на триста шестьдесят градусов, раскидывал в стороны крылья, играл пёрышками.

Перед закатом я решила Борьку отпустить, чтобы он не заплутал в сумерках, и вдруг на отлив окна прилетела взволнованная Дуся. Она тревожно вгляделась через щёлку в гардине, узрела Борьку и клюнула стекло: «Ты куда подевался, мерзавец? Я все помойки облетела, искала твоё раздавленное тельце на проезжей части, а ты, значит, тут пригрелся? И что это за плюшевое чучело рядом с тобой на полу? Чем вы там, чёрт побери, занимаетесь?»

Зная склонность парочки к бурным супружеским сценам, я поспешно открыла створку, Борька вспорхнул на подоконник и вместе с Дусей улетел выяснять отношения.

На следующий день их не было. Я терзалась муками совести, приставала к сыну, знакомому с Борькой:
– Стёпа, вдруг я его так напугала, что у него случился сердечный приступ?

– Да всё с ним в порядке, – успокаивал меня сын. – Он же не падал в обморок, не бился в падучей? Нормально поел, сходил на экскурсию по дому, полюбовался картинами, изучил твою библиотеку, его пофоткали, как суперзвезду, он даже оставил несколько автографов на полу. Вернётся как миленький!

И действительно, на второй день Борька прилетел, но вёл себя странно: хлеба поклевал мало, внутрь заходить опасался, но упрямо вглядывался в глубину комнаты, как будто пытался понять – было ли это на самом деле или приснилось в кошмаре?

С тех пор он прилетает несколько раз в день, иногда с интервалом в пятнадцать-двадцать минут, к хлебу относится без особого интереса, но всё смотрит и смотрит задумчиво в комнату.

С Дусей у них что-то разладилось. Когда та садится на кондиционер, он встречает её враждебно, грозно воркует и изгоняет прочь. Может, Борька сошёл с ума, принял аскезу или подхватил звёздную болезнь после фотосессии, и теперь Дуся ему не ровня?

Но я верю в великую и вечную весну. Когда она разыграется солнышком, тоскливые голые кусты в палисадниках пустят первые нежные листочки, а потом взорвут эфир ароматами сирени и жасмина и всё живое накроет неотвратимой влюблённостью, перестанет хмурый Борька одиноко слоняться по кондиционеру, порыкивая на Дусю, и его сердечко дрогнет!