Я училась в выпускном классе, и в последние дни занятий кто-то из одноклассников придумал завести «тетради пожеланий». Эту инициативу все подхватили, и мы увлечённо писали друг другу напутствия. Некоторые укладывались в пару слов, другие выражались более пространно. Валерка Кузьмин исписал в моей тетрадке почти всю страничку. Однако понять написанное им я так и не смогла – плохо разбиралась в почерках. И его пожелание так и оставалось долгие годы непрочитанным.

На выпускной вечер нашего класса я не попала – опаздывала на экзамены в художественное училище, которое находилось на Украине, а до неё от нашего маленького уральского городка далековато. Уехала, толком ни с кем не попрощавшись. Как потом оказалось, напрасно торопилась – поступить в том году мне, увы, не удалось. Но Валерку из виду потеряла. Долгое время ничегошеньки о нём не знала.

Вернувшись домой, ничего лучше не придумала, как пойти учиться на чертёжника-конструктора в Челябинске. Не прошло и полгода, как Валерий отыскался. Сам нашёл меня в малознакомом городе, пришёл в училище (мы учились на экспериментальном курсе) в красивой форме будущего лётчика. Пришёл такой радостный, улыбающийся… Нам было весело увидеться, вспоминать школьные годы, одноклассников. Расспросили друг друга, кто и где теперь учится или работает. А потом Валерка пригласил меня в своё челябинское лётное училище на танцы.

И тут я по-настоящему испугалась. Переживала, что нет платья, да и танцевать я стеснялась. Знала, что к лётчикам бегают на танцы самые красивые девчонки, среди них я буду выглядеть дурнушкой, поэтому отказалась. К тому же обещала родителям приехать на выходные. Не догадывалась даже, что обижаю своим отказом человека. Не сообразила, глупая, что к чему.

Валера смутился и быстро ушёл.

На вечере встреч выпускников мы ещё раз увиделись. Он тогда предложил подарить своё фото тому, кто явится на встречу пятнадцатым по счёту. Таковой оказалась именно я. И получила фотографию, которую теперь бережно храню. Кто мог тогда знать, что эта встреча для нас последняя?

С тех пор прошло года два, и в старых бумагах я отыскала ту тетрадь с пожеланиями одноклассников. К тому времени любую писанину уже научилась расшифровывать. Прочитала написанное, и всё стало яснее ясного. Вспомнилось всё, до мелочей, с самого первого сентября.

«Шурик, не гонись за мальчиком-идеалом, – писал Валерка. – Всё равно, когда ты его встретишь, он окажется простым парнем. И вообще, Шурик, будь пообщительнее с парнями». И скромная подпись: «Валерий Кузьмин».

В наш класс тогда поступили сразу десять новеньких, половина явилась из восьмилетней школы №5. Мальчиков всего трое. Когда они вошли, я обратила внимание на одного – голубоглазого, с волнистой рыжевато-русой чёлкой. Не то чтобы влюбилась, просто сразу выделила его из новоприбывших. Ни о чём таком не помышляла. Никто из мальчишек на меня, троечницу, внимания тогда не обращал. Больше смотрели на тех, кто хорошо учился, дружили с ними.

Я же видела, что явно отстаю в развитии от таких девчонок. Стала стыдиться своей ущербности и решила непременно заняться самообразованием. Да и уроки следовало учить не как бог на душу положит, а как следует, чтобы четвёрок было побольше. Заметила, что невнятно произношу слова, и всё из-за плохого слуха – в пять лет получила осложнение после кори. Много всего натерпелась в общении с людьми, особенно в школе.

Новенькие расселись по свободным местам, и голубоглазый Валерка оказался впереди меня. На физике и химии садился за моей спиной, а на немецком решительно сел рядом, локоть к локтю. Так Валерий Кузьмин и обитал рядом со мной все два последующих года. Мы активно общались на уроках и переменах. При случае помогали друг другу в учёбе, на немецком вместе делали переводы. На моё счастье, Валерка разговаривал спокойно и чётко произносил слова. А я уже считывала с губ, умела понимать, что он хотел сказать.

Может, он догадывался, что я плохо слышу, только виду не подавал. Лишь Валерка и его друг Вовка Ложкин не замечали моего дефекта. Да и девчонки из их прежнего класса нормально ко мне относились. А вот наши девчонки меня чурались, да и пацаны постоянно дразнили и обзывали «глухнём». И всё же где-то в глубине души я ждала «своего мальчишку» – того, кому бы понравилась, кто сказал бы мне заветное «Давай дружить!». Наивная. На школьных вечерах всматривалась в лица старшеклассников. Валерка словно прятался где-то среди друзей.

Иногда я встречала его задумчивый взгляд, но считала, что Валерка загляделся на кого-нибудь из наших девчонок-красавиц, а я просто случайно оказалась рядом. Не допускала и мысли, что могу ему нравиться. По всему выходило, что Валерка Кузьмин и был тем самым мальчишкой, которого я ждала. Просто я его не заметила, не разглядела возле себя.

Когда я это поняла спустя годы, мне захотелось поскорее найти Валерку, пусть даже взрослого, возможно, женатого, и рассказать ему обо всём. Поведать о том, что испытываю к нему огромное чувство благодарности и попросить прощения за своё дурацкое поведение в школе, да и потом… И захотелось хоть один раз, хоть один крохотный разочек покружиться с ним в белом танце.

Через полстраны я устремилась в родной город на очередной вечер встречи одноклассников с надеждой встретить там Валерия Кузьмина. И как же больно и горько было узнать, что моего мальчишки, моего Валерки, я больше никогда не увижу.

Он погиб. Одноклассники рассказали, что Валерин самолёт разбился где-то на учениях. Кто-то из присутствовавших обронил: «В Афганистане». Сразу сжалось сердце, навернулись слёзы. Потеряла я своего Валерку теперь уже навсегда. И некого благодарить.

Прости меня, Валерий, за мою непутёвость, такую нескладную и наивную. Прости, что заставила тебя страдать. Благодарна тебе, что ты был в моей жизни, что ты жил, что любил. Никогда уже не смогу забыть тебя. Прощай. И прости, если это возможно.

Царствие небесное тебе и вечный покой!