Тётушка Галя, мамина младшая сестра, в 1963 году поехала в ГДР. И не туристом, а надолго – её мужа, молодого лейтенанта, направили служить в Группу советских войск в Германии. До этого тётка за границей не бывала, иностранной жизни не знала, поэтому не только радовалась, но и слегка побаивалась: как оно там, в Неметчине? Подружки ей отчаянно завидовали: «Накупишь себе, Галка, платьев и туфелек разных импортных… Может, и нам что-нибудь привезёшь». Галя обещала никого не обидеть и подарками не обделить.

Иностранными товарами советский народ в то время был не избалован. Заморочное это дело и неблагодарное – добывать импортные шмотки. Приходилось покупать у спекулянтов втридорога или доставать у знакомых продавцов по блату. А если какой-нибудь дефицит вдруг выбросят в конце месяца на прилавок, надо отстаивать в очереди длинной, как товарный поезд. Да ещё не факт, что тебе достанется.

Но коварные зарубежные модные вещи всё же пробирались в СССР. Огромной популярностью пользовались итальянские шуршащие плащи из болоньи – лёгкие и непромокаемые. Все женщины охотились за сапожками и туфельками из Чехословакии и Югославии, немецкими, венгерскими и польскими комбинациями и трусиками. А комбинации тогда были в моде. Каждая приличная девушка надевала платье или юбку с блузкой на комбинацию.

Особым шиком считались комбинации из ГДР – скользкие, из нейлона, с таким же нейлоновым кружевом. Иногда юбка или платье на советской гражданке нечаянно задирались в трамвайной или автобусной давке, и кружево предательски высовывалось из-под подола. Окружающие скромным шепотком сообщали хозяйке: «Женщина, у вас комбинашку видно». Гражданка смущённо поправляла одежду и вздыхала: «Электризуются сильно эти немецкие, скользят…» Но народ не столько посмеивался, сколько уважительно кивал, понимая, что дамочка не абы в каком исподнем, а в самом модном, импортном.

Да, помню, электризовался тот нейлон очень сильно. Если вечером советская женщина перед сном снимала комбинацию, от неё летели искры с потрескиванием и волосы поднимались дыбом. Мужик, ожидавший её на ложе любви, замирал в этот момент в ужасе и восхищении: «А моя чисто ведьма! Аж искрит, как при коротком замыкании!»

Приехала Галя с мужем Колей в ГДР, а глаза от невиданного изобилия товаров разбегаются. Когда Коля получил первую зарплату и поехал по служебным делам из своей части в немецкий город, то взял с собой жену. Времени у них было совсем немного, решили зайти в первый попавшийся магазин. Большой, вроде нынешнего супермаркета.

В магазине Коля сразу прилип к витрине с удочками и рыбацкой снастью, потому что сильно уважал рыбалку. А Гале удочки не интересны, ей бы к дамскому товару поближе. Выдал ей муж деньжат, правда, немного, марок двадцать. И говорит:
– Давай, быстренько пробегись до своего бабьего, времени мало. В очередях не стой, я тебя здесь подожду.

Галя рванула с места галопом. Первым на её пути попался обувной отдел. Очередей нет, да и народу почти никого. Никто коробки по две штуки в одни руки не выдаёт и не орёт: «Женщина, вас тут не стояло!» Пара немок что-то примеряют, а продавщицы вокруг крутятся, помогают, приносят-уносят обувку.

А обуви-то, обуви сколько! Аж в глазах рябит. Галя выдохнула, начала приглядываться: и те бы взяла, и эти, и вот ту пару тоже… Но денег хватало на что-нибудь вроде простеньких сандаликов. И вдруг Галин взгляд зацепился за туфельки, которые стояли на небольшой витрине в сторонке от остальных. Чудо какие хорошенькие! Чёрные, бархатные, перемычка-ремешок застёгнут на блестящую пуговку, каблучок совсем небольшой, квадратный, устойчивый.

У Гали сердце забилось, грудь ходуном заходила, когда она увидела цену: денег хватит и даже ещё останется. Но почему туфельки в стороне стоят? Видимо, сделали уценку, или они из моды вышли. А плевать, мы за модой не гоняемся. Зато красивые и недорогие.

Наконец к Гале подошла продавец. Залопотала что-то, вежливо улыбаясь. Галя немецкий учила в школе, в аттестате стояла хилая тройка. Но даже то, что знала, забыла за ненадобностью. Об этом громко и объявила: «Их бин руссиш. Нихт ферштейн!» Фрау кивнула и жестом показала на товар: выбирай, мол, что хочешь. Галя уверенно ткнула пальцем в приглянувшуюся пару. Продавец перестала улыбаться, погрустнела и опять что-то спросила. И руками показала, сводя ладони то шире, то уже, пытаясь понять, что же покупательницу интересует. «Размер спрашивает», – поняла Галя и показала сначала три пальца, потом семь.

Фрау принесла Гале красивую коробку, чёрную, атласно-блестящую. На крышке золотым что-то написано и нарисован ангелок со сложенными ручками. Просто восторг и прелесть, значит, ангельской красоты и удобства обувь. Галя достала одну туфельку и примерила – как раз, не жмёт, не давит. Достала вторую, надела, прошлась, изобразила пятку-носочек, как в пляске. Просто идеально: лёгкие, мягкие, действительно ангельские туфельки! Однако к грустному выражению лица фрау добавилось удивление.

Она ткнула пальцем в туфли, потом в Галю и вопросительно подняла брови. «Себе покупаешь?» – истолковала жест Галя и, постучав себя в грудь ладонью, подтвердила по-немецки: «Йа-йа!»

И чего она такая странная, эта фрау? – ломала голову Галя. Наверное, сомневается, что у меня есть деньги. А может, просто русских не любит. Или её родня на фашистской стороне воевала и сгинула, поэтому продавец и скисла, когда я ей сказала, что русская. А может и нет – кто этих иностранцев разберёт? И не спросишь толком, языка-то ведь не знаю, бес его подери.

На всякий случай Галя показала фрау двадцать марок, потом грозно насупила брови и сказала «Гитлер капут!», чтобы фрау помнила, кто здесь победитель. «Йа-йа, – согласно кивнула фрау, подтверждая: – Капут, капут…» И указала Гале на кассу.

Тётушка собралась было уже расплачиваться, но в её голову неожиданно пришла светлая идея. В Гале пробудилась коммерческая смекалка. «Деньги-то у меня остались, – прикинула тётя. – Возьму-ка ещё одну пару. Когда в Союз поедем в отпуск, продам её. Рублей пятьдесят можно выручить, а то и все шестьдесят». Она принялась кивками, жестами и прочими телодвижениями показывать фрау, что нужно принести ещё пару точно таких же туфель. Фрау с трудом, но поняла. Грустно-удивлённое выражение её лица сменилось изумлённо-ошарашенным. Принесла желаемое и, пока Галя расплачивалась, уложила коробки в бумажную сумку, отдала её счастливой Гале и с каким-то облегчением в голосе попрощалась с советской покупательницей.

Коля уже нервничал, хотел было отправиться на поиски жены, а тут она сама прибежала, запыхавшаяся, но довольная, с большой сумкой в руках. Галя похвасталась новенькими туфлями уже в машине. Коля обновку одобрил: красивые, и цена годная.

– А вторая пара зачем? – поинтересовался супруг.

– Сестре подарю, – соврала Галя.

О своих коммерческих планах она решила мужу не докладывать.

Всего через пару дней представился удобный случай выгулять обнову: в клубе их части по выходным показывали художественные фильмы. Галя навела марафет, нарядилась, надела новые туфельки и под руку с Колей вышла из дома. Накануне прошёл дождь, и хоть Галя старалась обходить лужи стороной, асфальт всё равно был мокрый. Вскоре туфли как-то подозрительно и негромко зачавкали подошвой, ногам вдруг сразу стало сыро и холодно. А ещё спустя короткое время Галя почувствовала, что идёт она по земле в чулках, подошвы туфель уже нет.

Доковыляв до ближайшей лавочки, тётя села, а Коля начал рассматривать обувку, чтобы оценить размер катастрофы. Оказалось, подошва туфель сделана из картона, от влаги тот раскис и рассыпался, оставшись на дорожке некрасивыми ошмётками. Коля вздохнул, подхватил рыдающую Галю на руки и потащил домой. Благо идти недалеко, а жена у него хрупкая и маленькая.

Дома муж тёти взял коробку от туфель, немецко-русский словарь, долго листал, выписывал на бумажку слова. А потом объяснил Гале, что она приобрела ритуальные туфли, поскольку в Германии приличных фрау в домовину принято класть не в тапочках, а в нарядной обуви. Похоронные туфли, поэтому и подошва из картона, поскольку ходить в них покойникам не положено. Притихшая было Галя зарыдала с новой силой.

– Ну что ты, Галенька, не реви, – успокаивал её Коля. – Поедем в город, купим тебе нормальные туфельки, и не одни. Самые-самые красивые-раскрасивые! Ну, ошиблась, с кем не бывает.

Коля успокаивал жену, гладил по голове, как малое дитя.

Туфли вместе с коробками они выбросили от греха подальше.

– Рановато нам помирать, – так рассудил Николай. – У нас с тобой, Галчонок, впереди целая жизнь, долгая и счастливая.

И как в воду глядел. 57 лет прожили мои дядя с тётей в любви и согласии, вырастили троих прекрасных детей.