Вероятно, существуют люди, которые ни разу в жизни не покупали лотерейные билеты, но мне лично такие не попадались. А может, просто не признавались. Каюсь, я до недавнего времени изредка их покупал. Не потому что надеялся обогатиться, а потому, что где-то в тайном уголке души сидит бес искушения и тихонько нашёптывает: «Сто пятьдесят рублей – разве это деньги? А вдруг…» Чтобы успокоить совесть, на всех билетах я писал имена внучки и внуков. Мол, сам-то я ни при чём. Вдруг судьба улыбнётся им, непорочным. На них и потрачу.

Больше двухсот рублей никогда не выигрывал. Но справедливости ради должен заметить, что один раз и мне подфартило.

Дело было в далёком 1981 году, на второй год моей учёбы в Москве. Мы с женой снимали зимнюю дачу в Подмосковье, в посёлке Томилино. До станции метро «Ждановская» (ныне «Выхино») путь на электричке занимал полчаса. Не шиковали, но и не бедствовали. Жена работала в школе-интернате для детей, чьих родителей лишили родительских прав, я получал стипендию в размере своей прежней зарплаты в редакции районной газеты.

В тот воскресный день беременная вторым сыном жена захотела чего-то особенного. И я, зажав в руке последние пять рублей и прихватив сына, отправился в столицу. В понедельник наш семейный бюджет должен был пополниться 160 рублями. На выходе из подземного перехода возле киоска «Спортлото» в небольшой очереди стояли мужики. На вопрос шестилетнего отпрыска, чего они ждут, я, не подумав о последствиях, сказал, что они покупают билеты, хотят выиграть машины.

Приобретя на рубль два билета мгновенной лотереи «Спринт», я немного приуныл – денег осталось совсем мало. Однако противостоять натиску ребёнка, возжелавшего выиграть машину, невозможно. Открываю следующую – дух перехватило: 25 рублей! Тогда билет на самолёт до Уфы стоил примерно столько, в Первопрестольной на эти деньги можно было разгуляться. Стоит ли говорить, какие глаза были у нашей мамы, когда я выложил на стол купленные на весь выигрыш вкусности. Только сын продолжал обижаться, что я не захотел купить машину.

А один из моих тогдашних однокурсников рассказал о случае с его родственницей. Будучи уже преклонных лет и проживая в небольшом городке одна, она для размена пятитысячной купюры после получения пенсии купила лотерейный билет. И забыла о нём. Через некоторое время в местных средствах массовой информации начали мусолить тему, что кому-то из земляков крупно повезло в лотерее «Столото». Особенно всех интриговал тот факт, что потенциальный обладатель десяти с лишним миллионов не спешит забрать выигрыш.

И вот однажды вечером к бабуле явились две тёмные личности и, заставив перевернуть полдома, нашли и унесли заветный билет. В полиции над потерпевшей только посмеялись:

– Вот если бы ты, бабуля, свою избу оборудовала системой видеонаблюдения…

Но мой товарищ в своё время из комсомольских функционеров попал в ряды чекистов. Дослужился до полковника. И когда родная одинокая тётя к нему обратилась, задействовал все свои связи и авторитет. Деньги вернули, виновных посадили.

А недавно, когда я покупал три «миллиардных» билета, киоскёрша попросила назвать номер мобильного телефона.

– А зачем? – спросил я.

– Так положено. Когда оплатите, вам придёт СМС. Иначе я не могу продать билеты.

– У меня нет мобильного телефона. А я хочу приобрести лотерейные билеты.

– Так не бывает, у всех есть мобильные!

– По закону я должен иметь паспорт, медицинский полис, СНИЛС и ИНН. По обстоятельствам – военный билет и водительские права. Мобильного в этом списке нет.

Впрочем, мне не хотелось долго спорить с киоскёршей и рассказывать, как адрес одной удачливой пенсионерки бандюганы вычислили именно по номеру телефона. Когда на кону большие деньги, кого пугает ответственность за разглашение персональных данных? Не у каждого есть родственник, который способен заставить крутиться маховик правоохранительной машины.

А покупать билеты желание почему-то больше не возникает. Лучше эти деньги отдать на лечение больных детей.