Создатель поскупился и не наделил Сашку ростом. Как только тот достиг отметки метр шестьдесят, получив аттестат, с таким же ростом и остался по жизни. Отец у Сашки был статный, высокий, властный. Старшие брат и сестра пошли в него, а вот Сашка уродился в мать, приземистую и простодушную.

Ну, в мать так в мать. Не в соседа же. Надо мириться и жить дальше.

Разве вообще рост мужчины – повод для обсуждения? Неужели какие-то сантиметры могут изменить отношение к человеку? Оказывается, могут. И Сашка на собственной шкуре испытал все прелести своего положения.

Он жил на улице, где Сашек было двое. Второй чуть постарше и выше. Поэтому того Сашку все называли Сашка Большой. Ну а этого, по инерции, – Сашка Маленький. Признаться, такое прозвище не самое обидное в детстве, могло быть и хуже.

С раннего возраста ребята небольшого роста стараются всегда и во всём стать первыми. Понимают: маленький рост надо компенсировать большими достижениями. Но Создатель не только обделил Сашку ростом, а ещё и пожадничал на ум. Однако в последний момент, сжалившись, подарил ему наивный, обезоруживающий взгляд, вызывающий у окружающих умиление и жалость. И этот дар был тем оберегом, который не раз спасал Сашку в трудных ситуациях.

Когда все пацаны с улицы начали курить, Сашка стал воровать папиросы у отца, пока тот спал. Отец курил «Беломорканал» и покупал его впрок. Потом Сашку научили, как иголкой вскрыть и аккуратно закрыть пачку, чтобы было незаметно. Так делали все старшие пацаны с улицы.

Некоторое время это сходило с рук, пока отцу не подарили портсигар. Довольный отец достал пачку «Беломора» и переложил папиросы в подарок со словами: «А сейчас фокус-покус. Двадцать четыре по местам, двадцать пятая – в зубы».

А фокус-покус не вышел. Не хватило папиросы в зубы.

Отец машинально посмотрел в пустую пачку.

– Ни хрена себе усушка. Нет, ну чего творят? За такие дела наказывать надо строго.

Сашку проняло неизведанным прежде чувством, что час расправы уже бродит где-то по улице и скоро зайдёт в дом. И ещё он был уверен, что расправа будет суровая и беспощадная.

Отец всё понял на четвёртой пачке. До этого он проклинал ни в чём не повинный трудовой коллектив табачной фабрики, перекрывающий плановые показатели.
– Сашка! – строго позвал отец. – Неси ремень, снимай штаны.

План воспитания у отца был прост. Для начала всыпать ремня, потом строго поговорить о вреде курения и напоследок, для закрепления сказанного, всыпать ещё пару раз.

Но план рухнул, как только Сашка предстал перед отцом со спущенными штанами и протянутым ремнём. Сын смотрел на отца таким наивным беззащитным взглядом, который способен разжалобить даже самого кровожадного ассасина. Этот обезоруживающий взгляд пронизывал до самых печёнок, заставляя усомниться в правильности своих намерений.

Отец даже подумал – не рехнулся ли сын от страха? Ярость пропала и растворилась в табачном дыму.

После этого случая Сашка бросил курить, если такое можно сказать о десятилетнем ребёнке.

Хорошо, что перед армией послали Сашку Маленького через военкомат на курсы водителей, хоть профессию получил. Спасибо военкому, который, увидев Сашку на допризывной комиссии, в сердцах простонал: «Ну что за призывники пошли? Как Родину-мать защищать будем с такими бойцами? Таких, чтобы закрыть вражескую амбразуру, пятерых надо. Готовьте его в автобат».

Провожали Сашку Маленького всей улицей. Три дня гуляли. Законный повод, чтобы выпить и не работать. В военкомат занесли на руках – традиция. Дескать, передаём вам защитника Отечества из рук в руки.

Сашка вернулся через сутки. Лишним оказался. Команду набрали и уже отправили. Дали отсрочку – дня два или три. А там по обстоятельствам.

Но вмешался отец. Пришёл к военкому и рубанул напрямую, откровенно: «Полковник, мы сына проводили по всем традициям, не посрамились. Пол-улицы ещё не оклемалось. На второй заход ни денег, ни здоровья нет. Забирайте».

Военком проникся и с последней командой отправил новобранца в самый дальний округ. Водительские права есть – на месте разберутся.

Сашку определили в автороту мотострелковой дивизии. Дали машину и ещё два пенделя, чтобы хорошо за ней следил. Обычное дело. Свезло Сашке, можно сказать. В караул не ходить, в наряды по кухне не посылают, строевой подготовкой не обременяли. Тем более что стоял он последним в шеренге. Так что, если Сашка отсутствовал, строй даже выигрывал в образцовом прохождении.

Как-то случились учения. Лично проконтролировать боеспособность части прибыл генерал из штаба округа. Кто не служил, вряд ли поймёт всю ответственность момента. Тут погоны, награды, карьера – всё на кону.

Солдатиков муштруют и заставляют перекрывать нормативы. Бойцы не спят и проклинают учения и вероятного противника. Сашка был спокоен. Машина на ходу, заводится с пол-оборота, ремкомплект в сборе, бак полный. Чтобы не пропустить сигнал тревоги – спал в машине.

Тревога! Боевая готовность номер один. Ворота настежь, сигнальщики командуют построением колонны машин. Сашка выехал первым и встал у ворот КПП. Подтянулись остальные, выстроились на взводе, ждут команду.

Постовой распахнул ворота, махнул флажком. И тут Сашка заглох, точнее, его автомобиль. Напрочь, и без намёка на спасение Сашкиной участи. Пока Сашка спал, кто-то слил масло из двигателя, которое тот самолично залил перед учениями.

Подбежал бледный командир в звании капитана: «Как?! Что?! Кто водитель?»

Сашка вылез из-под капота, представился по уставу.

– Какой ты, к чёрту, водитель-механик? – капитан был полон ярости. – Шпендрик, шибздик, недомерок, – капитан умел подбирать слова. – Понаберут в армию детский сад, как с такими боевые задачи выполнять? Ты понял, что натворил, сынок? Пока ты здесь дорогу перегородил, враги твою Родину захватывают. Ты же всех командиров подводишь. Уразумел?

Сашка посмотрел такими глазами, в которых смешались и любовь к Родине, и преданность командирам, и готовность умереть за них. Хоть прямо сейчас, на этом месте. Навернувшиеся слёзы усиливали впечатление от Сашкиного взгляда.

Капитан, который ещё секунду назад готов был покарать виновника по законам военного времени, осёкся и на некоторое время потерял дар речи. Ну его к чёрту, как бы не сделал что-нибудь с собой. Слишком уж впечатлительный. Потом разберёмся.

Колонна сдвинулась назад, Сашкину машину подцепили на трос и отбуксировали в сторону. Пока делали манёвры, заглохло ещё две машины.

Учения, надо сказать, прошли успешно – благодарности, звания, поощрения. Даже Сашка получил отпуск на десять дней. Единственный из всех водителей. Как? Возможно, писарь в штабе напутал. А приказ есть приказ, тем более объявленный перед строем.

Сашка отслужил в автобате два года, получил закалку, приобрёл навыки и смирился со своей участью – всю жизнь крутить баранку. Устроился водителем в транспортный цех. Дали для начала развалюху-самосвал, возить лом, строительные отходы и прочий незначительный груз. Сашка работал старательно и радовал руководство, что всегда был готов выйти во вторую смену или в выходной.

Шло время, Сашка пообтёрся в суровом мужском коллективе, а при большой текучке среди водителей «зилков» и «газонов» уже через год считался ветераном.

Прозвище Маленький давно ушло в прошлое вместе с детством. Теперь он был просто Сашка. Иногда Александр Петрович, судя по ситуации: когда начальство просит поработать или мужики в пятницу после работы зовут составить компанию.

Выпьет Сашка с мужиками на равных. От выпитого мужиков развозило, но не слишком, а Сашку от такого количества напивало в зюзю. Если дело доходило до драки, Сашку отодвигали в сторону. Мало ли, зашибут. Мужики уже помирились, пьют мировую, а тут Сашка свирепеет и лезет в драку. Всё заканчивалось тем, что его относили домой или к дверям больницы, что было ближе.

Однажды кто-то вызвал милицию. Приехал наряд. Самый невинный взгляд был, конечно, у Сашки. Достаточно посмотреть, чтобы сделать вывод: уж этот тут совершенно ни при чём. Мужиков забрали, составили протоколы за распитие и хулиганство, отправили заказные письма по месту работы, после чего неумолимо следовало лишение премии и тринадцатой зарплаты. Сашку оставили, даже не взглянув в его сторону.

После этого случая мужики перестали Сашку брать с собой. Ну и ладно, Сашка необидчивый, стал пить в одиночку.

Когда завод залихорадило и стали задерживать зарплату, он недолго думая рассчитался и прибился к частной конторе дальнобойщиков. Конечно, машину Сашке сразу не доверили и в дальний рейс не пускали – поставили слесарем. Слесарем так слесарем. Сашка не гордый. Зато зарплата неплохая и регулярная.

Новый начальник, Шеф, как все его звали, ценил Сашку за безотказность и готовность выйти в любой момент на работу. Молодой, холостой, работящий. Тупит только иногда.

Как-то раз объявили субботник. Начальник всех строго предупредил – не опаздывать. Работы много: машины надо подготовить к рейсу и так, на территории прибраться. «Кто опоздает – лишу премии».

И, конечно, нашёлся один опоздавший. И, конечно, это был Сашка.

Работа в разгаре, все при деле. Начальник даже не хотел с ним общаться, чего зря расстраиваться, но Сашка подошёл первым.

– А мне что делать? – и смотрит так удивлённо, шарит глазами по территории, пытаясь найти применение своему энтузиазму.

– Ты почему опоздал? Проспал?

– Сергей Павлович, честное слово, не проспал. Я встал в пять утра. Сна не было, решил делом заняться, чего зря время терять? Уборку в доме сделал, воды натаскал…

И так искренне и доверительно говорил Сашка, что начальник уже стал верить – изба у Сашки блестит и светится, как казарма перед приездом высокого начальства.

– Ладно, не проспал. Верю. Но ты мне ответь: почему ты опоздал? И назови причину, которая сможет смягчить наказание.

– Я и говорю, Сергей Павлович, встал в пять утра, чтобы не проспать. Вы же говорили: без опозданий. Прибрался в доме, наносил воды. Оставалось полчаса свободного времени. Решил вздремнуть, всего-то на десять минут. Ну, вот так всё получилось. Но я не проспал, встал в пять утра.

– Вон!!! С глаз долой! – вскипел начальник. – Залезь под машину и носа не показывай. Ты меня в гроб вгонишь раньше времени, убийца!
Сашка пожал плечами и затерялся среди машин.

Сергей Павлович быстро закипал, но быстро и остывал. Да и как можно сердиться на Сашку. Тем более, как я уже говорил, иногда он был просто незаменим.

Когда Сашка притёрся к новому коллективу, его стали отправлять в командировки. Сначала простым экспедитором, затем вторым водителем, а в самый критический момент начальник, перекрестившись, посылал его одного с грузом. Ну, это нормально – профессиональное мастерство должно расти.

Мужики порой подкалывали Сашку: гляди, так и в начальники выбьешься. Только одежду приличную купи. И галстук. Сашка отмахивался:

– Не разбираюсь я в этих шмотках. И так сойдёт.

– Так ты девушку заведи. Пусть она тебе одежду покупает.

– Так я и в девушках не разбираюсь. Сколько раз накалывался.

– Да, брат, в этом вопросе надо быть предельно внимательным и подходить ответственно, а то потом не выберешься.

Перед новогодними праздниками начальник попросил Сашку сделать рейс.

– Понимаю, ты только вчера вернулся, но очень надо. Край. Вот только не смотри на меня такими глазами, не делай такого взгляда. Я не приказываю, я – прошу. Сашка, отведи глаза. Ещё немного, и я сам сяду за руль. Но… не могу я. Давай выручай. Чего ты устал? У вас, шофёров, сидячая работа. Груз сдал – груз принял. Грузить самому не надо, и там, и там грузчики есть, ты только баранку крути.

Сашка только спросил: когда?

– Сегодня. Документы готовы, зайди в контору, получи и загружайся.

Отправляться в рейс перед праздниками – дело хлопотное. У всех весёлое настроение, приятные хлопоты, глобальные личные планы, звонки… Взяв наспех документы и оформив путёвку, Сашка не стал своим присутствием отвлекать людей от предпраздничной суеты. Одно успокаивало: в такие дни и машин на дороге меньше, и на разгрузке-погрузке долго стоять не придётся.

Так и случилось. Поездка обошлась без приключений, если не считать одного дэпээсника, который никак не мог поверить, что документы в порядке, машина исправна, а Сашка совершенно трезв. Но это уже мелочи, смешно говорить.

И успел Сашка как раз к Новому году. И груз сдал, и машину поставил, и начальнику отзвонился, и президента послушал. А после боя курантов приезжает на тачке Шеф: руки трясутся, глаза как у загнанного вепря, из ушей дым.

– Ты что, гад, наделал?

Это с ходу, вместо поздравления.

– А что случилось, Сергей Павлович? – добродушно спросил Сашка. – Всё же нормально. Всё тип-топ.

– Какой, на хрен, тип-топ. Ты загружал полную машину?

– Полную.

– Отвёз?

– Да.

– А куда?

– По адресу, как в накладной.

– У тебя же были две накладные! Надо было в две фирмы развести. Мне звонят, где груз, а я и сказать ничего не могу.

Сашка не сразу вник, лишь замотал головой.

– Как две накладные? Никто не говорил. Просто дали документы, сказали: адрес указан.

– А ты накладные смотрел?

– А чего их смотреть? Я отдал на месте, они товар выгрузили, расписались, печать поставили – и всё.

– Ты что, идиот? Впрочем, чего я спрашиваю, знал же, что идиот. Ты понимаешь, что натворил? Там товара было на такую сумму, что лучше повеситься. Одевайся. Поехали.

– Вешаться?

– Разбираться!

И закрутилась новогодняя ночь, закружила, завьюжила, заметая всё хорошее, что обычно загадываешь в такое сказочное время.

А попал Сашка по-крупному. Действительно не довёз груз. Вернее, довёз, но не весь и не туда. Куда девалась половина? Разбирались с первой фирмой. Только там могли по недоразумению разгрузить машину полностью. Но кто же сознается? Показали документы. Вот количество, подпись и печать, дата. Какие претензии?

Сашка бил себя в грудь, обещая всё отработать, но как назвали сумму – спёкся. Попытался подняться на игровых автоматах, ночами сидел, желая сорвать куш, но только спустил все деньги, полученные в банке под залог дома. Потом Сашка пил долго и упорно, желая умереть. Врачи еле откачали.

После всего этого исчез Сашка. Искали его, но безуспешно. Затерялся где-то в бескрайних просторах. Впрочем, чему удивляться, страна большая, а Сашка – маленький.