– «Я разрешаю тебе крутить романы, сколько хочешь. Но только твои подружки не должны быть младше меня», – потребовала старшая дочь во время празднования моего пятидесятилетия. Ей уже исполнилось 29, и я пообещал – стану выбирать возлюблённых исходя из этого критерия. Но чем старше становился, тем сложнее было сдержать это обещание. Когда отмечали мой следующий юбилей, попросил дочерей: «Давайте изменим правило. Мои подруги должны быть не старше младшенькой». Что делать? Люблю молоденьких! Сейчас мне 71. И все, кто старше сорока, для меня не вариант.

Это признание я услышала прошлой весной от Павла, приятеля моего мужа. Мы тогда гостили у него на даче. Вместе с нами к нему на пикник приехали ещё несколько друзей – все значительно младше хозяина. Но, несмотря на это, именно Павел был самым заводным, энергичным. В белых штанах, разноцветной безрукавке и широкополой шляпе, он затмевал своей активностью всех и, кажется, был одновременно повсюду. Открывал шампанское, приплясывал, разводя костёр, проводил экскурсии по своему саду, разговаривал без остановки.

Рассказывал смешные истории из своей бурной жизни. О том, как служил в армии, как по молодости штурмовал женские общаги, разбивая сердца студенткам, как переквалифицировался из инженера в проводника и двадцать лет колесил по стране на поездах, потом работал аниматором на туристических теплоходах, а выйдя на пенсию, умудрился объездить уже весь мир.

Когда стемнело, Павел взял в руки гитару, и я не удивилась, что ему легко удаётся соблазнить любую красавицу. Музицировал он великолепно, а его репертуар охватывал и бардовские песни, и рок, и даже композиции западных исполнителей. Все дамы были от него без ума, но в особенности – его актуальная спутница, девушка лет двадцати пяти, которую не смущали откровения Павла о его бывших.

«Пашка – известный с юности ловелас, донжуан, кого хочешь охмурит», – шептал мне супруг.

А меня мучил другой вопрос – почему все его романы так недолги? Ведь каждую пассию он характеризовал великолепно. Почему же ни одна в итоге не становилась не только женой, но хотя бы спутницей на пару лет? Мой муж, который дружит с Павлом очень давно, что-то бурчал про разнообразие и неудовлетворённость, отшучивался: «Вот такой он, Пашка. Охотник. Не останавливается на достигнутом. Ему всё время надо покорять новые вершины».

А спустя пару месяцев, когда мы снова выбрались к Павлу на дачу, этот сердцеед сам рассказал нам причину своего непостоянства. В тот день он был один, и никто не отвлекал нас от откровенного разговора. Вот что он нам тогда поведал.

– Всю жизнь меня не покидают мысли о смерти. О ней я задумался впервые ещё в детстве, когда умерла бабушка. Тогда я понял, что старость связана со смертью. Старости с тех пор я боюсь. И, чем старше становился, тем больше сторонился стареющих ровесниц. Встречался только с молоденькими. Всегда выглядел моложе своих лет, мои дочери рядом со мной – как младшие сёстры.

Когда появились внуки, я просил, чтобы они звали меня не дедом, а по имени – Пашей. Тормозил свою старость. Запретил себе слово «усталость», но она накатывала в самый неподходящий момент. Да, я танцую как юноша, во мне много энергии. Но девушкам нужно больше. Последняя ушла на днях с фразой: «Ты хороший, но мы останемся друзьями». Она хотела секса. А я уже не могу. Не могу, понимаете? – Паша смотрел на нас обречённо, словно признавался в самом страшном грехе, исповедовался в чём-то чудовищном, непоправимом. – Никакие снадобья не помогают. Я остался абсолютно одиноким стариком. Значит, скоро умру.

Спортивный, загорелый, подтянутый, с солидной седой шевелюрой, он выглядел неплохо для своих лет, но было ясно – силы уже не те. Паша снял очки, чтобы вытереть слёзы.

– Молодых я больше не интересую. Лучше смерть, чем такая жизнь.

Никакие увещевания на Павла не действовали. Со своей старостью, как и с сексуальной несостоятельностью, он смириться не мог. Нам было его жалко, но что поделаешь, если человек жизнь прожил, а ума не набрался. Муж тогда «приговорил товарища»:

– Если для тебя нет жизни без секса с молоденькими, так тому и быть. Никто тебя не спасёт.

Я лепетала, что все через это проходят, что на этом ничего не заканчивается, но тщетно. Прощаясь с ним, поймала себя на мысли, что, может быть, вижу Павла в последний раз.

Потом мы с мужем вспоминали его с грустью, пару раз предлагали встретиться, он отнекивался. И вот недавно получаем от него сообщение: «В воскресенье приезжайте ко мне на баранину». Раз зовёт в гости, да ещё на застолье, значит, не всё потеряно. Мы снова оказались у Павла на даче. И увидели прежнего весёлого, жизнелюбивого Пашку. Только на этот раз не в рубашке, а в цветастом переднике и с блестящим половником в руках.

– Вас ждут солянка, бараньи рёбрышки барбекю, запечённая утка, холодец, клубничный пирог и тирамису. Всё – собственного приготовления. Будет готово через час. А пока проходите на террасу, там закуски. На холодец обратите внимание, мой рецепт! – радостно командовал Павел, суетясь между кухней и мангалом, выставленным на улице.

Огромный стол на террасе ломился от яств. За столом – четыре женщины. Все ухоженные, нарядные, с идеальным макияжем, но не скажу, что молодые, почти пенсионного возраста. Смотрели влюблёнными глазами на Павла, курсировавшего с тарелками. Гордо накладывая салаты, он познакомил нас со своими дамами, осыпая каждую изысканными и остроумными комплиментами:

– Это Ольга, психолог, мы с ней познакомились год назад, когда я чуть не отбросил копыта из-за депрессии, – представил он пышнотелую жгучую брюнетку. – Диночка – моя соседка по даче, снабжает меня дарами своего огорода, оцените её букет, – помимо еды, стол украшали розы в вазе, а Диночка затмевала их своей белозубой улыбкой и копной роскошных огненно-рыжих волос. – Виолетта – моя хозяюшка, – приобнимал Пашка другую даму в кокетливом ярком сарафане. – Рукой взмахнет, и уже чисто в доме. Утка подгорает, скоро мы с ней вернёмся! – Паша улетучился, поэтому четвёртая дама представилась сама:

– Я Маша, мы с Павлом знакомы ещё с института. Пятьдесят лет не общались. И вот недавно он нашёл меня в интернете, узнал, что я овдовела, пригласил на ужин. С тех пор приезжаю к нему часто, он моя отдушина, – тихая, мягкая, спокойная Маша разливала по бокалам облепиховый морс. – Казалось бы, просто ягоды, вода и сахар. Но у Павла получается особенно вкусно. Руки золотые.

– Главное – готовить с любовью! – выдал секрет своего успеха он сам, явившись с уткой на блюде.

Он весь вечер потчевал нас шедеврами собственной кулинарии. Так мы с мужем открыли поварской талант Паши и, если бы не знали его раньше, были бы уверены, что он кулинар с огромным стажем, ас кастрюль и сковородок.

Женщины осыпали его восторженными комплиментами после каждого съеденного кусочка. Он же не скрывал наслаждения, снабжая застолье недвусмысленными сравнениями:

– Томлённый во фруктах цыплёнок – это настоящий секс. Рыба тает во рту, как первый поцелуй девушки. Неземное блаженство! Не глотай сразу, ощути букет вина, смакуй, насладись! – поднимал бокал. – Вот оно – единение, примирение и торжество природы. Подожди минуту, ощути послевкусие.

Пашкины гостьи, глотая угощения, закатывали глаза, облизывались, томно вздыхали, требовали ещё, и я поняла, что наш дамский угодник нашёл способ удовлетворить всех, несмотря на свою, как он говорил раньше, «беспомощность». И для этого оказалось достаточно традиционного способа. Вкусно кормить женщин, доставлять им наслаждение, а самому при этом ощущать своё мужское превосходство.

Вечером, когда от обилия съеденного и выпитого все разомлели, Пашка улёгся на большом диване на той же террасе. Рядом с ним в расслабленных позах устроились все гостьи, в количестве – напомню – четырёх чаровниц. Не юные, но зато умиротворённые и счастливые. Словно после хорошего секса. Я поняла, что таков его обычный вечер «в семейном кругу». Всем хорошо, а Пашка – ну просто падишах!

Как он дошёл до жизни такой? Как из депрессивного, отчаявшегося, одинокого старика снова превратился в жизнерадостного мужчину, способного осчастливить даже не одну, а нескольких женщин?

Не удержалась, спросила его об этом. Павел не умеет говорить женщине нет и потому, выдержав для интриги паузу, удовлетворил моё любопытство.

– Да, я был в отчаянии. Думал, как мужик – ноль, значит, старость накрыла и смерть на подходе. Облазил интернет в поисках методов возвращения сексуальной функции. Ничего не помогало. Прочитал, что все проблемы от головы. И впервые в жизни решил обратиться к психологу. Стал искать подходящего и офигел. Сколько красивых женщин работают психологами! Искал не по отзывам. По фоткам, чтобы она мне и как дама понравилась. Нашёл. Вот она, – Пашка кивнул на притулившуюся рядом Ольгу. – На первом же приёме пригласил к себе на дачу. А она приехала не с пустыми руками. С полным багажником продуктов! Говорит: «Давайте приготовим поесть, я голодная после шести часов работы». Для меня слово «голодная» – главная мотивация, призыв к действию. «Руки прочь от плиты, женщина! Я тебя накормлю!» А готовить-то я тогда не умел. Но хотел произвести впечатление, и у меня отлично получилось мясо с кровью. А Оля так сексуально, так жадно ела, что я прямо второй раз родился. Вот и вся психология.

– Ужин у нас закончился танцами, – подтвердила Ольга, эротически потягиваясь и поглаживая Пашкину руку.

– Романтика, как в юности! – хохотал Пашка. – Я понял, что еда в нашем возрасте – это секс. Даже лучше! Готовка и совместное употребление – это такое завораживающее занятие. И зафанател я от кулинарии. Увлёкся! Как-то раз готовил свинину на углях, слишком много получилось для нас двоих, позвал соседку Дину, а у неё в это время гостила Виолетта, – Пашка кивнул на двух других прелестниц, устроившихся рядом. – После свинины засиделись с девчонками. Утром я им завтрак сервирую, а они счастливы, – «девчонки» одобрительно закивали.

Слух о Пашкиной скатерти-самобранке, о его чрезвычайно вкусных и красивых застольях быстро распространился по садоводческому товариществу и окрестностям. Через неделю к нему «за рецептом», предварительно наведя полный марафет, стекались уже десятки одиноких дам. Пашка приглашал к себе на ужины самых соблазнительных, «позитивных», как он выразился, женщин и ублажал их, даруя не секс, а нечто более ценное.

– У Паши не только вкусно, но и весело! Поём, танцуем, настольные игры освоили, стали одной большой семьёй, – перебивая друг друга, тараторили подружки.

Я так и не поняла, скольких женщин охватывает дачный Пашкин гарем, но самую любимую его четвёрку узнала хорошо. Они живут с таким вкусом, таким задором и удовольствием, что и молодые позавидуют.

– Готовя еду для женщины, я испытываю те же ощущения, какие раньше испытывал, ожидая любимую. А когда вижу, как сметаются мои блюда… Креветки в чесночно-сливочном соусе ты пробовала? Это эротика для тех, кому за шестьдесят. А мясо под гранатовым соусом! Ешь и улетаешь на седьмое небо, – объяснял мужчина-праздник, король накрытого стола Павел.

Всю жизнь он был любовником высшего класса, а на старости лет стал поваром высочайшего. Отличное преображение, достойное мужчины, покоряющего новые высоты. Так думаю.

– Секс в нашем возрасте уже неважен. Куда важнее забота, понимание, участие, нежность. В этом Павлу нет равных, – говорила мне другая Пашина спутница, учительница на пенсии. – Он не только кулинар от бога, а умеет доставить женщине удовольствие своим гостеприимством, теплотой, весёлым нравом. И я не вижу ничего плохого в том, что женщин рядом с ним много. Ревность, зависть, эгоизм, соперничество – в нашем возрасте глупость. Это даже здорово, что нас много. И Павлу хорошо, и нам с ним. А что ещё нужно на шестом-седьмом-восьмом десятке?

А как же Пашины мысли о смерти? О мучительной старости, которой он так боялся? Я не стала его пытать этими вопросами, потому что, глядя на него, сама нашла на них ответ.