У нас обычный дом, панельная пятиэтажка. Таких много. И люди в нём живут обычные. У всех свои радости, проблемы, заботы. Если кто-нибудь буянит, соседи вызывают участкового. Если кто-нибудь делает ремонт поздним вечером, тоже вызывают участкового. Если всё тихо и спокойно, участкового вызывают просто так. Всё равно он не приходит.

А сотрудники МЧС приезжают сразу, когда жильцы умудряются попадать в нелепые ситуации. И помогают. Вот как в этом случае.

В квартире номер тринадцать, окнами во двор, живёт Николай Вобликов. Не один, конечно, живёт, с женой. Да не просто с женой, а чемпионкой города по рукопашному бою, армрестлингу и ещё какого-то страшного вида спорта. Причём в самой последней весовой категории. Зовут Порция. Нехилое имя, как и сама обладательница.

Порцией её назвал папаша в честь героини шекспировской комедии «Венецианский купец». Как-то раз, поправляя стеллажи в сельской библиотеке, он взял из интереса ближнюю книжку. «Ух ты, Шекспир», – вырвалось у него. Разумеется, фраза была немного длиннее, но полностью воспроизводить её нет необходимости.

Жили Вобликовы в мире и согласии. Семейных скандалов не устраивали. Николай считал, что спорить с женой при таких её достоинствах не позволяет инстинкт самосохранения. Жена, правда, иногда покрикивала на мужа, но когда один кричит, а другой запирается в туалете, это вовсе и не скандал. Так, семейный пустячок.

Однажды его жена уехала к своей подруге Зине. У той муж иногда позволял себе горлоблудствовать с водочкой. А как выпьет, так «улетает на Юпитер». На второй космической. Никакого сладу. Всё ему нипочём. Никого не боялся. Кроме Порции. Порцию он уважал, зная её физические возможности и готовность прийти на помощь подругам в любой момент.

Но в этот раз у мужа подруги что-то переклинило в голове. Может, выпил не то, или закуска оказалась некачественной. Но на дружеский совет Порции открыть дверь по-хорошему на этот раз ответил отказом. Открыть дверь означало быть героем или очень весёлым человеком. Муж подруги – не герой и не весельчак. Он забаррикадировал дверь и пообещал сжечь квартиру, если кто-либо попытается проникнуть.

Тем временем Николай Вобликов из тринадцатой квартиры, окнами во двор, на второй час одиночества почувствовал прелесть холостяцкой жизни. Для начала закурил в квартире. Курение женой не одобрялось, и это неодобрение означало полный запрет. Курил Николай только на балконе или в подъезде. Затем он достал из сливного бачка бутылку водки. Холодненькую. В холодильнике он такую заначку держать опасался. Жена этого тоже не одобряла, поэтому Николай пил тайком, тоже на балконе или в подъезде.

Едва Николай выпил первую рюмку, как в квартиру позвонили. Пока Николай соображал, правильно ли он поступает, руки сами открыли дверь.

На пороге стояла соседка Виола. При таком имени дальнейшее описание соседки бессмысленно. Николай много раз мысленно приходил к соседке в гости, и дальше его мысли путались, выплетая такой немыслимый узор мечтаний, который мог свести с ума любого мужчину.

– Николай, у меня блендер не работает. Может, посмотрите?

Николай посмотрел на соседку. И правильно, чего же на блендер смотреть. Блендер – он и в Африке блендер.

– А что с ним?

– С кем? – кокетливо переспросила соседка.

– С блендером. Может, использовали не по назначению?

– Что вы, я всегда читаю инструкцию, прежде чем пользоваться такими вещами.

– Хорошо, посмотрю. Чего же мы в дверях стоим, проходите.

Соседка прошла в коридор и полюбопытствовала:

– А супруга где?

– К подруге укатила. Урегулировать местный конфликт мирового масштаба. На два дня уехала, – зачем-то добавил Николай.

– Любопытно, любопытно, – защебетала соседка. – Так я через час зайду…

Ровно через час, когда Николай вкручивал последний винт, в дверь позвонили. На пороге стояла соседка. Только она была уже не в домашнем халате, а в чёрном вечернем платье, искусно подчеркивающем соблазнительную фигуру. Это вечернее платье напрочь выбило все мозги Николая и отключило инстинкт самосохранения. Тонкий аромат духов окутывал в своих объятиях и окончательно ломал волю.

Соседка, довольная произведённым эффектом, прошла на кухню.

– Вот, проверяйте, работает, – сказал Николай, протягивая блендер.

– Ах, какой вы молодец. Просто мастер золотые руки.

– Ну уж, – засмущался Николай.

– И мастер должен получить премию за свою работу.

Соседка достала бутылку коньяка.

Не одного мужика сгубила водка. Коньяк тоже губит. И последствия после него бывают куда тяжелее.

Николай любил выпить. Не коньяк, а вообще. А тут вдобавок коньяк, общество прекрасной дамы и отсутствие жены. Вечер удался! И Николай пал, как боксёр-перворазрядник после удара Валуева, как старый подслеповатый ворон, налетевший на телеграфный столб, как Карфаген. Нет, он ничего дурного в мыслях не держал. Но посидеть с прекрасной соседкой вечером под коньячок – Николай в этом ничего плохого не видел.

Включил лёгкую музыку, убрал водку, соорудил нехитрую закуску, поставил рюмки. После третьего тоста «за любовь» Николай выключил свет. После выпитого в голове появились дурные мысли.
– Что вы делаете, – томно спросила соседка?

– Экономлю электричество, – шёпотом ответил Николай и потянулся к Виоле.

Та-та-та, та-та-та… Идиллию нарушил дверной звонок мелодией Турецкого марша давно умершего композитора Моцарта.

– Кто это? – испуганно спросила соседка.

– Наверное, Петька с работы. Он иногда приходит, взаймы просит, – обнадёжил себя Николай.

Он на цыпочках подошёл к дверям и затаив дыхание посмотрел в дверной глазок. Увиденное привело его в ужас. На мгновение Николаю показалось, что его парализовало, а в груди и животе тягуче заныло. Компот из водки и коньяка растворился без осадка, голова протрезвела, что подтверждалось промелькнувшей в ней здравой мысли. Она выражалась одним коротким словом с ёмким значением, означающим приближение конца.

На лестничной площадке стояли его благоверная Порция и Зина. Решив не рисковать квартирой, подруги вздумали переждать некоторое время у Порции.

В этот момент к Николаю неожиданно пришло осознание происходящего. Он больше всего желал проснуться, раствориться, телепортироваться или умереть. Лучше бы уж пришёл Петька за тысячей. Сейчас Николай не пожалел бы и две. И пусть без возврата. Да какой Петька! Если бы пришли судебные приставы выносить мебель, он с радостью бы открыл дверь и помог таскать вещи.

Так же на цыпочках Николай возвратился на кухню.

– Ну и кто? – поинтересовалась соседка.

– Агния Барто, – огрызнулся Николай. – Жена моя пришла.

– Жена? – лицо соседки искривила гримаса страха. Николай даже отпрянул. – Ты же говорил, она уехала. Вот так вы всегда. Говорите одно, а делаете другое. Что же делать?

– Что делать, что делать? – Николай лихорадочно соображал. Выхода он видел два. Или повеситься, или утопиться в ванной.

Между тем его вторая половина давила на кнопку звонка. Турецкий марш, казалось, заполонил всю квартиру. Марш сменил звон ключей. В схватке ключик – замочек победил хранитель очага. Николай предусмотрительно поставил блокиратор.

– Открывай, Николай! Я сейчас дверь ломать буду!

«Хрен ты её сломаешь», – мысленно ответил Николай. – Дверь бронированная. Мужики на работе на совесть делали».

Вспомнив о работе, Николай увидел мелькнувший лучик надежды. «Работа! Вот спасение. Могут меня вызвать на работу? Очень даже могут. И не раз вызывали. Мог ли я не пойти, если вызывают», – мысли в голове у Николая путались, но этот клубок способен вывести Николая из запутанного лабиринта. И его соседку. О ней он как-то позабыл в связи со вновь открывшимися обстоятельствами.

Наступило затишье.

Николай, помолившись, снова подошёл к двери. На площадке о чём-то говорили. Николай превратился в ухо. То, что он услышал, его нокаутировало. Порция, решив не связываться с мужем подруги, второго поражения за день перенести не могла. Она вызвала спасателей.

Ребята приехали быстро. Молодой и ещё моложе. С ходу оценили обстановку и характер хозяйки. Предложили два варианта: срезать петли двери «болгаркой» или вышибить замок кувалдой.

– Вы чё? – возмутилась Порция. – Так бы и я смогла. Дверь не троньте, она здесь ни при чём. Выкладывайте еще варианты.

– Можно сверху спуститься. Если форточка открыта, то проникнем без проблем, – сказал молодой.

– Если закрыта, то придётся вышибать, – сказал тот, кто еще моложе.

– Форточку не жалко. Бейте. Если кого-нибудь обнаружите в квартире, тоже бейте.

– Это не по нашей части.

– Тогда откройте дверь. Это уже по моей части.

Николай снова вернулся на кухню и открыл форточку. Спасателям выбить раз плюнуть, а вставлять ему.

Виола приготовилась к худшему. Николай приготовился к смерти.

В окне завис человек. Уцепился руками за раму. Крикнул наверх:

– На месте. Отцепляюсь.

Николай подождал, когда сотрудник МЧС пролез в форточку, и только тогда тихонько окликнул его. Это он сделал правильно. Служивый рухнул на пол. Без движения. Если бы Николай окликнул, когда тот был в форточке, по-другому история бы завернулась.

Лежит юноша, и из всех признаков жизни только дыхание.

– Что делать? Может, скорую помощь вызвать? – осторожно спросила Виола.

– Ты что! Заодно и катафалк тогда вызывай.

– Ему?

– Нам.

– Ой, что же делать? – у соседки начиналась истерика.

– Неси коньяк.

– Зачем? Сейчас не время.

– Смочи ватку или тряпку. Какую найдёшь. В чувство его надо привести. Виски потереть.

Юноша очнулся. Посмотрел на Николая. Николай улыбнулся. Улыбка не получилась. Увидев страшную гримасу, спасатель снова упал в обморок.

– И кого только набирают в спасатели? – Николай впал в панику. Время таяло, как и надежда на спасение. От отчаяния он ударил парня по щеке. Потом ещё. Замахнулся для третьего удара. Спасатель очнулся.

– Больно же. Вы кто?

– Не беспокойся, здесь все свои.

– А сколько вас?

– Двое.

– Тоже из МЧС?

Чтобы не расстраивать парня, Николай кивнул.

– Только это, как бы понятнее объяснить, попали мы.

Парень перевёл взгляд на Виолу. Усмехнулся.

– Понятно. Бывает.

Виола жалобно посмотрела на спасателя.

– Помогите нам. Может, коньячку?

– На работе не пью. После.

– После, если вы нам поможете, – сказал Николай.

– Чем я могу помочь? У нас профессия несколько иного профиля. Тут вы сами разбирайтесь. Наше дело дверь открыть.

– И погубить людей, – хмуро констатировал Николай. – Вы мою жену видели?

– Сочувствую, но сделать ничего не могу.

– Как не можете? – соседка посмотрела на спасателя. – Совсем ничегошеньки?

В дверь снова забарабанили. Настойчиво так. Не по-доброму.

– Это наши, – сказал спасатель.

– Это моя, – произнёс Николай. – По стуку чувствую. Пропадать нам всем троим.

– Почему троим? Я-то здесь при чём? – удивился спасатель.

– Вы не знаете мою жену. Она сначала убивает, потом разбирается, – сурово произнёс Николай.

Виола опустилась на пол.

– Вы же спасатель. Должны всех спасать. Вот и спасайте.

Парень задумался. Но ненадолго. В дверь снова забарабанили.

– Сидеть и не двигаться. Слушать мою команду.

Николай и Виола одновременно закивали, как китайские болванчики.

Спасатель подошёл к двери.

– Фома, ты?

– Это я, хозяйка. Открывайте скорее.

– Не могу. Замок заклинило. Видно, от стука.

Порция была нетерпелива.

– Открывай скорее.

– Могу замок вышибить.

– Я тебе вышибу. Я тебе так вышибу, что тебе придётся скорую вызывать.

– Странная вы женщина. То дверь хотите вышибить, то вам замок жалко.

– Ладно, открывай замок, – Порция остыла, но ненадолго. – А в квартире никого нет?

Спасатель посмотрел на Николая и Виолу.

– Никого.

На лице Николая появилась идиотская улыбка. Такая же улыбка исказила лицо соседки. «Вот только идиотов мне здесь не хватало», – подумал спасатель.

– Позовите напарника, – попросил он через дверь.

– Слушаю тебя, – пробасил напарник Фома.

– Тут такое дело, – спасатель прислушался к своему голосу. Голос не выдал. – Замок заело. Спусти мне инструмент. Постараюсь открыть аккуратно, чтобы не попортить. Я приму.

Пока напарник поднимался снова на крышу, спасатель попросил ручку и бумагу. Написал записку.

– Что вы делаете? – спросила соседка.

– Пишу шифровку. Напарник нам поможет.

– А её не расшифруют? – с опаской поинтересовался Николай.

– Мой почерк только Фома разбирает. Хуже, чем у врача. Он сейчас на несколько минут обесточит подъезд, а вы уж как-нибудь в темноте выбирайтесь.

– Вы и свет можете отключить?

– Мы всё можем.

Николай размяк. Если бы спасатель в этот мгновение посмотрел на его лицо, то он бы прослезился.

– Друг, тебя как зовут? – поинтересовался Николай.

– Константин.

– Хорошее имя. Если будет сын, назову твоим именем.

– Какой сын? – встревожилась Виола. – У нас же ничего не было.

– Какая разница, – не стал вдаваться в полемику Николай.

Пока спасатель сочинял своему напарнику инструкцию, Николай быстро накатал записку жене, что начальство срочно вызвало на работу, будь оно трижды проклято, и вернётся он только к утру. Бумагу оставил на видном месте.

Спасательная операция завершилась без происшествий. Никто не пострадал. Константин открыл дверь, а Николай с соседкой воспользовались темнотой.

На работе он мужикам всё объяснил, те обещали не выдать. Мужская солидарность ещё сохранилась в отдельных коллективах. Николая не сдали. Порция хоть и сомневалась, но аргументов представить не смогла. Хотя два дня с мужем не разговаривала.

А Николаю большего и не надо. За эти два дня он выхлопал ковры, помыл пол и навёл порядок в кладовке, за что получил прощение от жены.
Вот и вся история.

Николай и Виола после этого иногда встречались в подъезде и на улице, но не здоровались. Делали вид, что между ними ничего не было. И правильно. Действительно, ничего же не было. А потом Виола съехала. Жаль, конечно. Красивая была девушка.