Как-то раз я летела из Франкфурта-на-Майне в Москву, и рядом сидел солидный серьёзный немец в отутюженном модном костюме и при галстуке. Когда нам принесли еду, он долго вертел в руках пряник, пытаясь в нём разобраться. Отважился спросить у меня. Я ответила, что это популярная в России сладость. Тогда он аккуратно упаковал пряник в салфетку и положил в карман:

– Раз сладкое, значит, очень понравится сынишке. Отвезу ему.

– Ваш сын живёт в Москве?

– Если бы! – грустно вздохнул мужчина, – Жена и сын живут в ста километрах от Душанбе. Я езжу к ним из Франкфурта так часто, как только могу. Сначала самолётом до Москвы, затем пересадка на рейс в Душанбе и ещё часа два на автобусе до Нурека. А потом на такси по бездорожью ещё около часа. Вот там, в горной таджикской деревушке, меня ждёт семья.

Заметив мой удивлённый взгляд, мужчина пояснил:

– Жена Диляра и сын Падшокул. Жена решила так назвать сына в честь её деда, который умер незадолго до рождения правнука. Смотрите, какой красавец у меня сын! – мужчина с нескрываемой гордостью достал смартфон и начал одну за другой показывать мне фотографии черноглазого таджикского пацанёнка.

– Правда, у Падшокула моя улыбка? – не унимался немец. – А ещё у него мой характер. Во дворе пасутся лошади, он смотрит на них в окошко и кричит: «Лошадь! Лошадь!» Весь в меня – я тоже очень люблю лошадей.

Херберту, так звали моего нового знакомого, хотелось поговорить. Было видно, что он очень скучает по Диляре и Падшокулу, с нетерпением ждёт встречи.

– Что же так далеко занесло вашу жену? – спросила я, и Херберт с нескрываемым удовольствием рассказал мне свою необыкновенную историю.

Три года назад по делам бизнеса он приехал в Санкт-Петербург, жил в гостинице. Уходил рано, возвращался под вечер. Но однажды забыл важные документы в номере. Вернулся и застал горничную – маленькую среднеазиатскую девушку, которая стояла посреди комнаты с пылесосом и плакала. Сердобольный немец на смеси всех известных ему языков пытался понять, что же её расстроило. Девушка что-то лепетала по-русски, указывая на пылесос. «Сломался!» – догадался Херберт. Будучи мастером на все руки, он быстро починил аппарат и вышел из номера. А вечером, когда вернулся, увидел на журнальном столике блюдо с фруктами и пирогами.

– Эта горничная меня отблагодарила за починенный пылесос, – рассказывал он мне, сияя. – Она у меня такая трогательная, такая заботливая, моя Диляра!

На следующее утро он дождался её, чтобы поблагодарить за угощение. Девушка ни слова не знала ни по-английски, ни по-немецки, но они умудрились не только познакомиться, но и отлично понять друг друга. И уже вскоре гуляли по вечернему Санкт-Петербургу. Спустя пару дней Херберт пригласил Диляру в ресторан. А она в ответ позвала его к себе в гости в маленькую однокомнатную квартиру, которую девушка снимала вместе с тёткой, старшей сестрой и её мужем.

– Они готовились к моему приходу так, словно к ним пожаловал президент, – эмоционально говорил Херберт. – На столе не было ни одного свободного сантиметра! Всё заставили едой. Пирогов напекли. Суп, мясо, необычные сладости из мёда и теста. Это был самый тёплый приём в моей жизни. Даже родные в Германии никогда не принимали меня с таким чувством.

Командировка закончилась и, вернувшись во Франкфурт, Херберт понял, что влип – влюбился по уши в маленькую таджикскую горничную из Питера. Они кое-как общались по скайпу, и вскоре ему удалось выбить ещё одну рабочую поездку в город на Неве.

– Я приехал с кольцами, – он показал своё золотое обручальное кольцо. – Сделал Диляре предложение, и она удостоила меня чести быть моей женой, – именно так он выразился.

Херберт очень боялся, что девушка откажет ему, ведь разница в возрасте – почти 25 лет!

Бракосочетание гражданки солнечного Таджикистана Диляры и чистокровного немца Херберта играли на родине невесты.

– Сестра Диляры немного знает английский, она мне объяснила: чтобы всё прошло быстро и без бюрократических проволочек, нужно было просто дать несколько евро местным чиновникам, – хитро подмигнул мне немец. – Виза в Таджикистан стоила немногим дороже. Свадьбу праздновали всей деревней целую неделю. Иногда слёзы текли от того, с каким гостеприимством меня встречали многочисленные родственники и соседи жены. Небогатые люди, они дарили нам самое дорогое, ради праздника тратили последние деньги. А как там умеют веселиться! Ничего радостней таджикских торжеств в жизни не видел.

После свадьбы молодожёны вернулись в Петербург, планируя в ближайшем будущем переезд Диляры к мужу в Германию. Но, чтобы сделать долгосрочную немецкую визу с последующим получением вида на жительство, и Херберту, и Диляре пришлось порядком посуетиться. По законам ФРГ, выезжая к мужу на ПМЖ, жена обязана сдать экзамен на знание немецкого. Несколько месяцев девушка зубрила дойч. Ходила к лучшим питерским репетиторам, посещала курсы, но один за другим заваливала экзамены.

– Наши дурацкие немецкие законы! Почти год посольство не давало Диляре визу из-за языка, а мне можно было уже выписывать проездной Франкфурт – Санкт-Петербург и обратно, я летал к жене каждые выходные. Потом она вернулась в свою деревню, ездил туда. И только когда Диляра забеременела, посольство Германии в Таджикистане дало наконец разрешение. В Душанбе народ сговорчивей! – он снова хитро подмигнул мне. – Но, когда уже все документы были готовы, авиакомпании отказались перевозить Диляру – не хотят рисковать, возя беременных на девятом месяце. И моя жена-героиня поехала из Душанбе во Франкфурт на поездах. Невероятная женщина!

Падшокул родился во Франкфурте. Огромный дом с садом, заботливый любящий муж. Но, как я поняла из дальнейших слов Херберта, к жизни в Германии Диляра была не готова.

– Конечно, она скучала по родным, – грустно говорил Херберт. – Уже сносно говорит на немецком, но всё равно ей трудно заводить знакомство с немцами. Прошлой зимой она с пятимесячным Падшокулом уехала к родным в Таджикистан. Мы думали, на месяц, не больше, но тут все наши планы разрушил коронавирус. Границы закрыли до лета. И с тех пор я использую любую лазейку, чтобы хотя бы на пару дней слетать к семье. Мой сын каждый раз заново знакомится со мной… По скайпу я говорю с ним по-немецки, но сейчас его язык всё-таки таджикский. Это ничего. Падшокул очень одаренный малыш, он и немецкий освоит в два счёта.

Как странно, думала я, слушая Херберта. Человек уже несколько лет живёт между Таджикистаном, Германией и Россией, в бесконечных перелётах и пересадках, наверняка много работает, потому что вынужден тратить сумасшедшие деньги на визы и билеты. Сто процентов, он ещё и обеспечивает безбедную жизнь многочисленной таджикской семьи своей жены. Но при этом в его словах не было и намёка на жалобу. Всем своим видом он демонстрирует счастье. Сколько семей рушится из-за бытовых мелочей, а тут – огромные расстояния, языковые проблемы, разный менталитет, да ведь ещё и финансы, которые для экономных немцев всегда играют важную роль. Что заставляет его сносить всё это с таким самопожертвованием?

– Таджикская жена – это непросто. Может быть, даже сложнее, чем русская, – пошутила я.

– Что вы! – вдруг воскликнул Херберт. – Таджикская жена – гораздо проще и лучше, чем даже немецкая! Я был женат на немке, своей коллеге. Пять лет притирались друг к другу и дискутировали. Но даже родить ребёнка не решились. А таджикская жена подарила мне сына. И ещё дочку подарит, я уверен! А если бы вы попробовали её разносолы… У неё такой пилав, – так немец назвал плов, – что можно съесть целый казан за один присест.

Когда самолёт приземлился, Херберт достал из отделения над креслами дорогое пальто и сумку, набитую подгузниками.

– В Нуреке с этим перебои, – объяснил он. – Подкуплю ещё в аэропорту. Самолёт в Душанбе только через шесть часов, так что есть время. А Домодедово я знаю как свои пять пальцев.

Я представила, как спустя несколько часов этот солидный серьёзный немец поедет в переполненном автобусе Душанбе – Нурек, а потом из Нурека по бездорожью в такси. И как в маленькой горной деревушке его встретят многочисленные таджикские родственники. Обнимут, весело голося, станут угощать местными яствами. Такого в Германии точно не встретишь. Вот и рвётся Херберт к своей Диляре.

Не знаю, в каком месте земли продолжилась их совместная жизнь, но уверена – они вместе. Что-нибудь придумали, чтобы никогда не разлучаться.