А через десять лет вернулся её первый муж! Живой, но инвалид, на костылях. Оказывается, попал в окружение, потом в плен. Сразу после войны его посадили. Когда вышел по амнистии, женился там, где сидел. На такой же осуждённой женщине. А когда та умерла, решил вернуться на родину. Почему не писал и хоть как-то не дал о себе знать? Ответил, что не хотел жене и детям портить жизнь: к тем, кто был в плену, нередко относились как к предателям.

Баба Лиза любила цветы, она засаживала ими весь двор. Особенно ей нравились маки. Сейчас её посадки назвали бы мечтой наркомана, а тогда весной весь двор полыхал красным. Маки горьковато пахли и быстро отцветали. А следующей весной бабка Лиза сеяла их опять. Один раз ей захотелось оставить на зиму свежий арбуз. Он лежал на окне, и прохожие изумлённо глядели на это чудо. Весной арбуз разрезали.

И тут во мне заснул педагог и проснулся исследователь. Я почему-то подумала, что эта девушка из одной нашей семьи, где ушли на фронт четверо или пятеро сыновей и ни один не вернулся. Пытаюсь выяснить. Глухая стена. Возвращаюсь к мысли о предательстве. И вдруг меня озарило: девушке, сидящей передо мной, от силы 18 лет. Интересно, сколько лет её принципиальной бабушке? И вдруг неожиданно для студентки задаю вопрос.

День второй. Внук решил, что у бабки явно голова не в порядке, потому что про белокурую девочку лет трёх на портрете, который он с интересом рассматривал, она сказала: «Это мама». Внук был категорически не согласен и пытался вывести бабку из тёмного леса заблуждений. Он упорно показывал пальцем на свою настоящую мать. Мама там, а это – не мама!

А недалеко от Алгача, километрах в пяти-шести, была деревня Успеновка, там жили мамины родители, и она ночью ушла к ним. А утром отец явился за ней, в ногах валялся, просил прощения, звал маму домой, но она не вернулась. Через две недели, 13 июля 1952 года, родилась я. Принимала роды повитуха в бане. Когда отец узнал об этом, приехал изрядно выпивший и сразу начал звать маму домой.

Мне было тогда 16 лет. На свадьбу мы приехали из областного центра, он находится в 500 километрах от города, где жила сестра. После свадьбы сторона жениха, точнее уже мужа, пригласила родню жены на утренний кофе. Мы жили в пригороде, ехать недалеко. Мне очень хотелось посмотреть дом, в котором теперь будет жить наша Аня. Приехали. У калитки нас гостеприимно встретили, проводили под навес. Сестра заварила всем крепкий кофе, на столе появились блюдечки с колотым сахаром, кувшинчик с молоком.

Иногда ничего не хочу. И разговаривать не хочу, и даже просто к столу выходить. Я, может, планировала кино посмотреть, или книгу почитать, или подруге в другой город позвонить, потому что у неё выдалось свободное время. И тогда вот эти приятные люди начинают меня жутко раздражать тем, что напросились. Муж потом, конечно, всё понял и такие визиты стал согласовывать со мной.

У Ани, дочери, средний ребёнок – инвалид детства. Его отец растворился в пространстве. Вроде был ещё какой-то мужчина, от которого она родила третьего, но он именно «вроде как» – то есть, то нет. Тётка сложными путями устроила дочери квартиру. Аня получила хорошее образование, работа тоже была хорошая, но из второго декрета девушка не вернулась. Там были варианты или няню нанимать, или тётке впрячься и помогать с ребёнком, но тётка отказалась и настояла, чтобы обошлись без няни.

Гружу свою провизию, собираюсь ехать к знакомой. И тут звонит бывшая свекровь. Как дела, то да сё. Спрашивает:
– Едешь куда-нибудь?
Я объясняю, куда и зачем. Она аж зашипела:
– Вечно ты со своими вояками возишься! То лечишь бесплатно, то вещи им покупаешь, теперь вот кормить придумали!
Я, слегка опешив, говорю...

И вот они запели. Казаки на Урале пели многоголосьем, чем-то напоминающим грузинское мужское пение. Высоким звонким тенором запевал младший – дядя Ваня, потерявший на войне глаз. Грозными баритонами его поддерживали мой дед Илья и дядя Коля, хрипевший простреленными лёгкими. Страшно гудел вернувшийся с фронта глухим дядя Стёпа, самый большой из них. Они пели так яростно, словно выпевали войну из себя. Подтягивали и жёны братьев.

Родители мужа подарили молодым однокомнатную квартиру. Вроде живи и радуйся. Но, бывая в гостях у них пару раз в году, я чувствовала в доме некоторое напряжение. Проблемы открылись, когда внучка приняла участие в городском конкурсе красоты, куда её отправила мама, моя дочь. Хотела расшевелить Женю, раскрепостить – уж слишком она скромная, даже зажатая. В этом отношении конкурс помог: Жене присудили звание, вручили подарки, она получила множество поздравлений.

Приезжаем с тортом и цветами. А там весёлая компания – брат кавалера с семьёй и псевдосвекровь, сидят за пустым столом, ждут. С тех пор, как мать кавалера поселилась в его квартире, готовить столы на все праздники и посиделки считалось нашей обязанностью. Мой кавалер всё закупал, я готовила и накрывала. У семьи старшего брата свои дела, от которых они освобождаются непосредственно к накрытому столу, и вообще, у них же дети!