Утром следующего дня мне, пятилетней, очень не хотелось идти к няньке Архиповне, которая жила в нашем подъезде двумя этажами ниже. Так не хотелось, что я быстро оделась, взяла голубую мисочку и выскользнула на улицу, минуя нянькину дверь. А потом, стоя за углом, смотрела, как бедная старушка, взявшая на себя нелёгкий труд «пасти» меня до возвращения родителей с работы и слышавшая мои быстрые шаги в подъезде, бегала по двору, жалобно звала меня, искала.

Услышав об этом, я впала в ступор! Нет, учительницу я вовсе не боялась.Она была очень строгой, но при этом справедливой. Не помню, чтобы хоть раз на кого-либо повысила голос, однако мы слушались еёсмбеспрекословно. Стоило ей только войти в класс и обвести подопечных взглядом, как шум мгновенно стихал, на уроке царила идеальная тишина, в которой ровно звучал учительский голос и поскрипывал мел, которым она писала на доске уравнения.