Её это всегда бесило. Сколько раз от неё слышала, что вот она бы всех послала и поступила как сама хочет, а уж ради подруги тем более любого мужа на место поставила бы. Я в таких случаях полушутя отвечала, что, мол, сначала найди, кого посылать будешь. С личной жизнью у неё не сложилось. Но деньги она по-прежнему занимала. Да, отдавала, но в целом мне это не нравилось: у неё есть мать, сестра, подруги, живущие рядом, а она мне звонит. Но одалживала.

В 90-е годы отец Бори дружил с соседом по гаражам, дядей Гришей. Григорий Иванович работал в компании, обслуживавшей лифты. Поддержание в порядке технической части и вызволение несчастных жильцов из застрявших кабин входило в обязанности трудяг-лифтёров, а вот подразделение дяди Гриши отвечало за ремонт интерьера – замену облицовки, сгоревших лампочек, подожжённых кнопок и разбитых зеркал. И вот как раз о зеркалах Григорий Иваныч рассказывал много интересного.

Внушалась эта мысль с единственной целью – уж очень я не люблю посещать увеселительные мероприятия, которые обожают устраивать руководители нашей компании. Они называют это корпоративами. Сценарии, как правило, скучны, однообразны и тесно связаны с «чисто мужскими» развлечениями – распитие спиртных напитков и поедание шашлыка в угрожающих количествах.

На другой день ничего не поменялось, девочка угасала.
– Не хотела ты этого ребёнка, – упрекнул жену Саша, – плод пыталась вытравить. Вот и результат, получи чего хотела.
– При чём здесь это? Ещё раньше с Витькой намучились. Соседи возмущались, что наш ребёнок спать не даёт, а завтра им на работу.
– Но сейчас-то мы в комнате живём.
– Да? А кто об этом тогда знал? Возьми её на руки, походи с ней по коридору, может быть, Верочка развеселится.

В назначенное время молодая женщина уже ждала меня в назначенном месте. Мы помолились, и я специально, чтобы успокоить даму, щедро полил её «корейца» святой водой. Утром следующего дня, а это было воскресенье, перед литургией ко мне подошла наша прихожанка. Оказалось, это её племяннице я освящал машину. Предположил, что по времени девушка уже должна проехать Владимир, а может, даже приближается к Мурому. Спросил об этом у тётки. Её ответ меня обескуражил.

Мне очень нравится смотреть бальные танцы. Они невероятно красивые и эмоциональные. Особенно нравятся страстные и выразительные направления, например танго. После проекта «Танцы со звёздами», когда я работала с партнёром Глебом Савченко, этот вид спорта особенно мне запал в душу. Очень понравилось танцевать. Люблю танго, как уже сказала, а ещё румбу и самбу. То есть активные стили. Всё это мне давалось в рамках проекта довольно-таки легко и быстро.

Листал старые записные книжки и названивал. Нашёл Бочонкина и Румбова. Те с радостью отреагировали на предложение собраться всей группой и дали ещё несколько телефонов сокурсников. Нашёл Михеева, Арутюнова и жену Нефёдова. Та пообещала, что передаст мужу мою информацию, но я седьмым чувством понял, что не передаст, и решил перезвонить позднее. Потом дозвонился до Кольки Хомякова. Тот долго не мог понять, о чём речь. Всё отвечал, что все долги закрыл и никому ничем не обязан.

Я с мамой пришла к тёте в гости. Она зачем-то отправилась в сарай, но тут же вернулась, неся полную горсть новорождённых мышат, совсем крохотных и слепых. Мы в три голоса стали звать кошку, которая, стремглав влетев в кухню, спросонья проглотила одного мышонка и замерла, глядя на них широко раскрытыми глазами. Мышата жалобно пищали, тыкались носиками в разные стороны… Что тут сделалось с кошкой!

Одну выздоравливающую выписывали, и на её место пришла старушка, такого же возраста, как я. Так эта врач сразу к ней прибежала. Обратилась по имени-отчеству, сама представилась и стала расспрашивать о самочувствии. Оказывается, это была мама врача, работающей в этой же больнице, только в другом отделении. Вот так, дорогие мои, как к нам, простым старухам, относятся лечащие врачи.

Тем более специальных гостевых чашек у меня нет. Муж говорит: «Ну и что, налей в те, из которых сами пьём. И вообще, что за проблема?» Понимаю, что мы, тётки, народ замороченный насчёт личной посуды, но вот такой я человек. Скрепя сердце сварила работягам настоящий кофе – растворимый не держу в хозяйстве. Налила в одноразовые стаканчики. Сладкий, как просили. Жалко мне кофе? Нет, конечно.

Гораздо позже, когда я училась в БГПИ, Соном Гомбоевич являлся там заведующим кафедрой. Он уже был профессором, признанным специалистом в педагогике, гордостью нашего института. На первом курсе во время переклички, знакомясь со студентами, он называл нас по фамилии, имени и отчеству, что для нас оказалось в диковинку. Мы стеснялись, хихикали, ведь нас никто так ещё не называл.

Решила я разделить наследство ещё при своей жизни. Куплена мебель в квартиру, техника и прочее. Разбираю коробки с вещами, нахожу им место. Извлекаю картину, можно сказать, старинную. Она досталась в наследство от дедушки. Я была ещё младенцем, когда видела его в последний раз. Но помню его до мелочей – высокий, стройный, худощавый. Помню улыбку, добрые глаза, пышные седые волосы, ласковый голос. Помню даже цвет и качество его рубашки.