Три месяца на работе. Грудь уволилась, стажёрочка отпала, вдова переключилась на новый объект в соседнем кабинете. Подсадил я тёток на откровенные разговоры о сексе и прочих интимных вещах. Кормить, краситься и шептаться по углам они перестали – обсуждают прокладки, тампоны и противозачаточные средства вслух, меня уже не стесняются. Я это слушаю и дивлюсь...

...Тут же отметим, что во времена Первой и Второй мировых войн шоколад входил в обязательный паёк солдат как самый быстрый источник энергии. О том, как шоколад перекочевал в Европу, рассказывают много легенд. По одной из них, в 1502 году Христофор Колумб получил в дар от жителей открытого континента странные горькие бобы, напиток из которых показался его команде отвратительной «бурдой».

Тогда в каждом доме висели чёрные радиоприёмники, которые работали на одной волне, зато очень хорошо, без всякого хрипа и шипения. Но бабушки международной повесткой не интересовались, кроме Германии, о других странах, наверное, и не слышали. Хватит и её одной – натерпелись. Не было разговоров и о здоровье. Не принято было жаловаться.

Она его жутко ревновала к жене, с которой тот давно уже не спал. А вот к той, из-за которой мужчина развёлся, особо не ревновала – он убедил её, что там всё закончилось. На самом деле этот Казанова умудрялся регулярно обихаживать и замужнюю возлюбленную. Многостаночник. Когда он добился-таки раздела квартиры, вещи ему помогала перетаскивать на пятый этаж та самая разведёнка, да ещё денег дала на переезд.

Вернувшись домой, ничего лучше не придумала, как пойти учиться на чертёжника-конструктора в Челябинске. Не прошло и полгода, как Валерий отыскался. Сам нашёл меня в малознакомом городе, пришёл в училище (мы учились на экспериментальном курсе) в красивой форме будущего лётчика. Пришёл такой радостный, улыбающийся… Нам было весело увидеться, вспоминать школьные годы, одноклассников.

Сначала был геологический факультет Казанского университета – мечта всех послевоенных мальчишек. Год в экспедициях на Волге. А потом… «Однажды я шёл по городу Горькому и увидел, как снимают кино, – вспоминал Говорухин. – На площадке все суетились, бегали, переставляли реквизит, и только один человек просто сидел в кресле. Этому человеку в кресле то и дело подносили чай, что-то шептали на ушко…

Конечно, больше-, средне-, маломальдивцы призывали нефтяников к ответу, стыдили, увещевали, жаловались в высокие инстанции, даже прессу привозили, чтобы написать репортаж. Сверху указывали нефтяникам, те обещали сделать дорогу после окончания всех работ. Просто надо немного подождать. Подождали, помучились. Потом ещё подождали, наконец нефтепровод построили.

Парень поставил свой кофе на стол, сделав два глотка, и схватил своё пальто: мол, давай я провожу. Говорю, не стоит, не нужно тратить время, мысленно посылая его куда подальше. Однако мои намёки на человека не действовали. Мужчина тащился за мной до самой остановки – от кофейни путь занял минуты три. За это время он неустанно предлагал мне сходить в кино, театр и постоянно выспрашивал, как я оцениваю первую встречу, понравился ли он мне.

Судя по возрасту, рьяные защитники социализма в то время ещё тихо сидели по маминым животикам. В чём соглашусь: мы были счастливы. И приятельница, которая говорит, что в Советском Союзе скакали четыре всадника – Дефицит, Очередь, Блат и Враньё, – подтверждает: да, были молоды и счастливы! Как бы там ни было, мы жили в могучем, надёжном, настоящем государстве.

Ну почему же не поверю? И что я там не знаю? В этом доме ведь тоже проходило моё детство. В тот старенький дом мы приезжали с мамой не сказать чтобы часто – обычно лишь на дни рождения маминых сестёр и её тётки, той самой бабушки. А вот Маринкина родня навещала нас гораздо чаще – обычно в июньские деньки, когда большим семейным табором мама с сёстрами отправлялись в лес за земляникой и черникой.

Я тогда ещё толком не знала, что такое офисная работа, и тем более что это словосочетание часто использовали как эвфемизм всякой незаконной деятельности. Подумала: наверное, хорошая профессия, высокооплачиваемая, раз такую иномарку купил. Мы ехали по шоссе, а вокруг донские поля, с которых уже собрали урожай.

Мика вырубилась сразу после этой фразы, и я тоже уснула. Последняя встреча с потусторонним в бабушкиной квартире произошла 5 марта прошлого года, в день смерти Кирилловны. Накануне вечером позвонила соседка и сказала, что Мика так горько воет, и так жаль её… Но выла не Мика, выла Айна – собака лучшей подруги, оставшаяся у меня на передержке. Никогда, ни до, ни после того случая, Айночка больше не выла, находясь у меня.