Слушайте, как хорошо мы провели время! До сих пор нахожусь в приятном изумлении. Деревня недалеко, примерно в 20 километрах от города. Я по дороге спросила: а именинница в курсе, что мы приедем, вы ей звонили? Оказалось, нет, всё задумано как сюрприз. Я ещё сильнее заволновалась, в дополнение к своим и без того нерадужным ожиданиям. Я помню эту деревню. Когда мы с мужем поженились, побывали там в гостях, это случилось примерно сорок лет назад.

У соседушки весной неожиданно обнаружилась онкология. Возвратом ей зло прилетело или сработало что-нибудь другое, не знаю, да и мне без разницы, я об этом особо не задумываюсь. Но, постоянно наблюдая её недобрые взгляды через забор, всегда сворачиваю фигу и бурчу под нос оговор возврата порчи. А мистические передачи она всё равно продолжает смотреть. Теперь расскажу историю, которая меня озадачила.

На следующий день, проходя мимо отдела закупок, я заглянул к девушкам поздороваться, они, в свою очередь, позвали меня на чай. Естественно, поболтали о том о сём. И когда уже все разошлись по своим делам, та самая Настя неожиданно отозвала меня в сторонку и стала расспрашивать об Алексее. Как оказалось, она к нему тоже испытывала симпатию, но при встрече тот вёл себя скованно, а она боялась взять инициативу в свои руки.

В тот день крёстный с друзьями снова выбрался с приятелями по грибы, уехали на машинах. Ждём его, уже смеркается, но крёстного всё нет и нет. Ночь потихоньку вступает в свои права, а крёстный не возвращается. Лёгкое беспокойство постепенно сменилось тревогой, переросшей в панику. Кирилловна мечется, звонит ему на мобильный. Но абонент недоступен. Ближе к одиннадцати вечера бабушка находилась в полуобморочном состоянии.

Моё детство прошло в московском районе Тушино, на улице Свободы, в пятиэтажке с одним подъездом, в отдельной однокомнатной квартире. Упоминаю об этом, потому что в доме были ещё и коммуналки. У нас со старшим братом Григорием стояла двухъярусная кровать, она закрывалась занавеской, что давало возможность создать отдельный мирок. (Смеётся.) Мы очень дружно жили. Когда появился третий брат, Кирилл, нам дали четырёхкомнатную квартиру как многодетной семье, и мы переехали в район Митино.

Недавно разбирала книги в шкафу и нашла свои старые коротенькие записи от руки из девяностых трудных годов, на которые выпало детство моего сына. Записывала тогда его высказывания. Начала перечитывать, и сразу нахлынули воспоминания. Вот Алёше три с половиной года. Гуляем с ним по улице в посёлке, где тогда проживали, он доверчиво держится ручонкой за мою руку.

Хотя для Серёги такие леса – несерьёзные; например, подберёзовики с подосиновиками с точки зрения реализации он считает «сорными» грибами, лишь немногим лучше каких-нибудь сыроежек или рядовок. Он «заточен» исключительно на сбор грибов благородных семейств – боровиков, редких чёрных груздей и иже с ними. Но в Серёгиной классификации ещё имеются и леса заповедные, «промысловые», где огромную корзинку опытный грибник может наполнить всего за полчаса.

Ещё и Люсю в нагрузку! Две дамы на одного, хлопот не оберёшься. Мужики насмешками достанут. Их-то наберётся полный катер. А женщин…
– Я оплачу. Организую бутерброды. А ты – удочки и наживку. Шикарно погуляем!
Саша обещал подумать, понимая, что отбиться от выхода за кальмаром вряд ли получится. Сам приучил жену махать удочками. Может, хотя бы Люся откажется? Но счастливая Татьяна уже успела ей позвонить.

Другое дело колобусы. Их здесь ценят. Эти чёрно-белые обезьяны с пушистыми хвостами к началу ХХ века находились на грани исчезновения из-за своего прекрасного меха, за которым охотились до тех пор, пока он не вышел из моды. Колобусы не приближаются ни к помойке, ни к торговцам фруктами, ни к человеческому жилищу. Они не воруют. Живут высоко в кронах, питаются листьями и фруктами. У них достаточно длинные руки, чтобы, подобно гиббонам, раскачиваться на ветвях и перелетать с дерева на дерево.

И вот теперь каждый раз, беседуя с мужчиной, «отпрашиваюсь» у него. Уверяю, что приеду через день или два. Но я и через два не хочу, и через три. Сейчас у него на работе горячий период, он домой приезжает только ночевать, и то не каждый день.
– А зачем, – говорит, – я тебе нужен? Тебе же с моей дочерью надо отношения выстраивать.
Да что ж такое! А ей-то нужны отношения со мной? И, главное, как их выстраивать-то? Вот приезжаю я, она дома. Но ведь мы чужие друг другу.

Я хихикнула, представив коротконогого кругленького Петю, сияющего лысиной рядом с моей почти двухметровой подругой. Светка подошла к клавиатуре, щёлкнула «сохранить» и «закрыть» и потребовала к себе полного внимания и серьёзного отношения. Я расположилась в компьютерном кресле, про себя сожалея о предстоящем часе потерянного рабочего времени.

И вроде всё так и шло. Машина заехала во двор, а дальше – словно в замедленной съёмке. Я вылезла и пошла домой, папа остался закрывать ворота – мы живём в частном доме. Помню, как щёлкнул замок калитки. Я успела снять куртку и зайти к маме на кухню, а потом мир раскололся на до и после. Сначала появился звук. Но не внешний – он словно зародился внутри меня и ухнул тоже внутри. Наш дом будто присел в тот момент, сделался хрупким и маленьким.