Второй раз на акцию «приведи друга» мы попали, когда стали клиентами «ВТБ». Правда, там и вознаграждение поскромнее, дарили по 3 тысячи. Тоже вся семья, к тому же друзья помогли, и мы остались в плюсе. Другое дело, что выбрать из предлагаемых банковских продуктов было особенно нечего, но банк всё же предложил некоторые интересные «плюшки». Немного, но 500 рублей в месяц я всегда имею. Если «обидят» эти банки, то уйду от них, правда, пока не знаю куда. Все банки обошла уже.

У меня был близкий друг. С его старшей сестрой Машей мы давно знакомы, но толком не общались. Эта Маша не пользовалась популярностью у мужчин, она спокойная, серьёзная, не яркая и очень-очень обычная. Я знала, что она сильно любила своего мужа. Да и вообще вся их семья обожала этого Н. Мужчина он был очень красивый, харизматичный. А в своё время Н. оказался первым парнем моей близкой подруги.

И всё в один миг разрушила эта страшная болезнь. Теперь у неё нет груди, а скоро не будет ещё и волос. А может, она вообще умрёт. Ведь третья стадия, хотя ещё не приговор, но заболевание серьёзное. На второй день я опять застала Машеньку у окна. Взгляд её казался отрешённым. Было видно, что она ещё более подавлена, чем вчера. Позвонил муж. Он даже не мог заставить себя прийти в больницу. Сказал, что не в состоянии жить с неполноценной женщиной, а тем более не хочет видеть её смерть.

Забирала Капитана из вольера. Ехать до нас 2000 километров, а товарищ благоухал так, что или окна в машине не закрывай всю дорогу, или надевай противогаз. Решила всё-таки помыть. Пёсика, который до того мылся в жизни ноль раз. Но где его помыть? В наличии имелся лишь козий ручей глубиной мне по коленку, для первичной помывки сойдёт. Взяла гель «Палмолив» с чем-то тропическим, прихватила собаку, и пошли совершать омовения.

Сначала нервы сдали у бывшей жены, когда из-за вечного стресса посыпалось здоровье. Дошло уже даже до каких-то психиатрических симптомов. Чтобы не разрушиться окончательно, она продала квартиру, уволилась, взяла дочь в охапку и переехала в другой город. Так он и туда к ним ездил. Говорил, что теперь наконец определился, осознал, что ошибся и очень виноват, хочет вернуться насовсем.

Моя мама и дочка остались дома, они в это время ещё спали. Часа через три мне звонит дочка с вопросом насчёт пульта. У нас летом уже к одиннадцати утра может быть до 30 градусов, днём и того больше, плюс кухня выходит на солнечную сторону. Отправила её к папе с этим вопросом. Через минуту мне в бешенстве снова перезванивает дочь. Ей зарядку делать, а в такую жару это не очень приятно, да и вообще она не понимает, из-за чего стала крайней.

Спортивный обозреватель Дик Беддоуз был настолько уверен в абсолютном превосходстве канадцев, что пообещал съесть свою газетную колонку с тарелкой борща, если сборная СССР выиграет хотя бы одну игру. «На всякий случай позаботьтесь, чтобы под рукой была сметана», – игриво добавил он. После поражения канадцев журналист на ступеньках советского консульства в Торонто действительно съел с борщом порванный на клочки кусок газеты...

В корейском языке существует шесть способов спросить «как дела?», в зависимости от того, к кому обращается говорящий. Это кошмарный сон европейца. И ещё пойди различи эти шесть групп: начальство, пожилые люди в официальной обстановке; незнакомые люди и люди старше вас; знакомые люди немного старше вас; друзья-ровесники; младшие или близкие друзья; дети. В общем, комплимент – это зеркало национальной культуры.

К концу дня у меня не осталось ни одного значка. Я едва сдерживал слёзы.
– На, держи, – сжалился Вовка и протянул мне крошечного круглого Ленина из своих жестяных запасов. – Это «трёхжистка», отвечаю!
По пути домой я молчал.
– Что с тобой? – беспокоилась мама, и я ей всё честно рассказал, а потом заплакал.
– Зачем ты унёс в садик все значки? – причитала мама. – Мог бы взять только два или три.
– Две-три штуки не считаются!

Я коснулся её запястья – пульс бился так, будто хотел выскочить. Этого хватило. Дальше всё пошло без остановок, как будто вспышки какие-то: коридор, брошенная на пол куртка, дверь спальни, которая захлопнулась сама собой, наша страсть. И ни одна секунда из этих лет не встала между нами – мы просто вышли на минуту и вернулись, понимаешь? В её взгляде я вдруг увидел не только прошлое – там пряталась та забытая дерзкая молодость, от которой время путается и идёт вспять.

4 октября 2001 года. Раннее утро. Тель-авивский аэропорт Бен-Гурион. И месяца не прошло после теракта 11 сентября в Нью-Йорке, поэтому во всех авиагаванях усилены меры безопасности. Израильские службы тщательно проверяют багаж, у пассажиров отбирают даже зажигалки. У стойки регистрации – 27 россиян и 51 гражданин Израиля. Все, кроме Ади Камри, выходцы из СССР. Командир экипажа сибиряков – лучший лётчик Толмачёвского авиаотряда Евгений Гаров.

Глава города набрал воздуха и задержал дыхание. Вернее, его спёрло. Такое мероприятие – это не концерт на Центральной площади по случаю юбилея города и не посадка аллеи вековых сосен. Он был назначен руководителем города недавно, но долгий путь аппаратных интриг по служебной лестнице подсказывал, что согласиться с подобным предложением – значит, нажить себе мигрень, отказаться – заполучить геморрой. Надо потянуть время и хоть что-нибудь сказать.