Папа, конечно, огорчился. Сказал, что посещал могилку буквально несколько дней назад, такого и близко не было. Татьяна, его женщина, подтвердила папины слова. Тут же решили нанять рабочих и за неделю всё исправить. Немного успокоились, но какое-то неприятное чувство не покидало меня почти всю следующую неделю. Оно не отпускало до тех пор, пока в пятницу 25 августа папа не позвонил с дачи и не пообещал, что они с Татьяной завалят нас помидорами в этом году.

Свете снилось, что ГЭС таки рванула. И что она, Света, мечется по квартире, хватая сына-дошкольника, документы, деньги, вещи, соображая, куда бежать, а рядом мечется её муж с воплями: «Света-а-а, мы все умрё-ом! Света-а, спаси меня-а!» Свету после таких снов накрывала паническая атака. И однажды, после очередного кошмара, она выставила мужа из дома. За недостойное поведение в её собственном сне.

Не скажу, что я из-за них на кухне убивалась, они готовили сами, еды с собой привезли вдоволь, и мне солений-варений. Но вот нервы они мне со своим ребёнком потрепали. Почему-то они забывали за ним присматривать. Я потом бывшему сказала, что не удивлюсь, если с ним что-нибудь случится. Слава богу, сейчас он уже подросток, надеюсь, с ним всё в порядке.

Если честно, я не очень верил, что вы реальный человек, – продолжал Иван. – Но, с одной стороны, зачем кому-то сочинять от лица инвалида? И ещё истории все живые, с настоящими людьми. Знакомым таксистам рассказал. Один говорит: «Да, правда, есть такая. У неё маршрут привычный: театры всякие, библиотеки и аэропорт». Один таксист рассказывал, как вёз эту девушку аж в Уфу. «И куда бы ты думал, – смеётся. – На концерт! То есть эта Наташа реальна и вроде на Гайве живёт...

Гера увидел автобусную остановку и почувствовал желание закурить. Свернул к полуразрушенной кирпичной будке, поставил чемодан и баул на две перекладины, сохранившиеся от скамейки, и сел сам. В дырявую крышу попадали капли, в створ задувал мокрый ветер. Гера зябко поёжился, поднял воротник куртки, втянул голову в плечи. От сигаретного дыма стало чуточку теплее.

Таня измеряла давление, результаты записывала в тетрадку. Словом, бабушка находилась под дочерним надзором, не брошенная. Ведь такое в жизни бывает, что некому за пожилым человеком поухаживать. И всё-таки настал момент, когда изношенное сердце подвело мать. Звонок на работу застал Татьяну врасплох. Она с трудом понимала, что мама говорила в трубку. А та твердила, что очень плохо себя чувствует.

Преступника задержали тут же, никакого сопротивления он не оказал. Скрыться не пытался. Ничего преступного в преступнике не было. 58-летний охранник с высшим образованием, приветливый, вежливый – так о нём говорили соседи и осуждать не торопились. Причины поступка всем были понятны. Дело в том, что злополучный дом, кстати, элитный, с охраной и консьержем, стоял у метро.

Сын попросил отца добавить ему немного денег на букет для девушки. Муж, разумеется, согласился – как тут по-мужски не поддержать молодого человека? Затем ребёнок уточнил: ему требовалось 3 тысячи рублей. Отец без лишних вопросов выделил требуемую сумму. На следующий день сын приготовил обед и умчался гулять. Захожу в банковское приложение (карта сына привязана к моей страничке) и вижу такую картину: расходы в цветочном магазине: 5000 + 700. В общем, я слегка в трансе.

…Все последние годы Яна отдыхала в сентябре и одна, она любила бархатный сезон. На сей раз выбрала Хорватию, небольшой городок Водице. Всё ей здесь было в радость – и отель замечательный, и ужины, после которых обязательно тянуло прогуляться до пляжа и поплавать в удивительно ласковом море, и настоящие разлапистые пальмы. Яна успела загореть, ей самой нравилось, как она выглядела. А ещё, сидя в шезлонге на пляже, Яна запоем читала любовные романы – дома бы она себе этого не позволила, ведь муж с дочерью засмеют.

Изнутри кабина была отделана светлым картоном. Имелись печка и вентиляция. И даже – невероятная по тем временам вещь – стеклоомыватель с двумя форсунками. Впрочем, весьма смешной конструкции: резервуар подвешивали в кабине в виде резиновой грелки, а в действие всё это приводилось механической помпой с ножным приводом. Руль был огромным, как корабельный штурвал, и некоторые, вспоминая, как тяжело он вертелся, уверены, что гидроусилитель отсутствовал.

– Владимир! – строго говорит Григорьич. – Жалуются на тебя офицеры нашей базы… Нет-нет, ничего личного. Просто ты слишком гуманно проводишь амбулаторный приём, выдаёшь матросам много справок об освобождении от занятий и работ. А матрос, Владимир, это тот же ребёнок, только с большим членом. В общем, так: сегодня образцово-показательный амбулаторный приём в лазарете проведу я.

В конце тридцатых моего отца журналиста переводили из одной воинской части в другую. Наша семья ездила вслед за ним. Папа был красавцем – ну как такого оставишь одного? Мать отложила свои мечты об учёной степени – и рожала, рожала… Родители завели бы и ещё детей – война помешала. В начале боёв мы оказались под фашистами, но тем не было никакого дела до трёх белокурых малышей.