Не было у нас ни шариковых, ни гелевых ручек, а были лёгкие деревянные с железными перьями, которые безжалостно царапали по жёсткой грубой бумаге и часто сажали кляксы. Пёрышки в ручку можно было вставлять самых разных названий: «рондо», «уточка», «пионер», «лягушка». Все они предназначены для письма с особым нажимом. Настоящее бедствие – чернильницы. Их носили в специально сшитых чехольчиках, и они, как назло, постоянно переворачивались, проливая чернила.

Всем участникам предложили воду – упаковки с бутылками стояли в «Газели», можно было брать сколько нужно, пить во время восхождения разрешалось. Возглавлял наше шествие священник, в прошлом сам опытный турист. Ещё до начала восхождения он кратко рассказал о маршруте и предупредил, что при подъёме очень важна хорошая обувь, и если вдруг кто-нибудь обулся неудачно...

Я ведь всё детство занимался спортом и добивался серьёзных успехов. Но чем старше становился, тем больше хотел стать актёром. И потом, в спорте я бы всё равно не смог достичь высокого уровня. Вдобавок масла в огонь подливали комедийные фильмы Леонида Гайдая, и в последнем классе я решил стать актёром. Но тогда шли девяностые годы, какой уж тут театральный институт. Я жил в Луганске. Безработица, безденежье.

Девушка была чертовски хороша. Она обладала рыжими кудрявыми волосами, красиво спадающими на плечи, и огромными зелёными глазами. Неудивительно, что у такой красавицы много поклонников. Но девушке, как оказалось, нравились свободные отношения, и потерять ни одного из своих возлюбленных она не хотела. Поэтому перед приходом очередного потенциального жениха переставляла бутылочку с цветами на чужую тумбочку.

Меня выдавили с работы, затем в двух церквах не разрешили брать святую воду больше меры, а сейчас сокращают с работы и мою маму. Нам вдвоём предстоит жить на мамину пенсию. Сначала я обращалась в официальные органы. В инспекции по труду ответили, что результатом моего увольнения были межличностные отношения и инспекция такими делами не занимается.