Я терпел, но когда становилось невмоготу, отправлялся на выходные в Астрахань к своим хорошим знакомым Русановым. Чтобы два дня пожить в тепле и посмотреть телевизор. До села Полдневого, откуда каждое утро в шесть часов отправлялся автобус, было километров тринадцать. Выходил я из дома в три ночи, перед этим надевая по двое брюк и свитеров, зимние ботинки, шапку-ушанку, меховой полушубок, шарф, невольно ощущая себя матрёшкой.

Куропатка мне предлагает отправиться всего лишь в баню. Ехать в баню я категорически не желаю. Я там, знаете ли, однажды копчиком так неудачно приложилась, что искры посыпались, и отнюдь не из глаз. А потом ещё отдельный круг мучений: вместо травматолога мне подсунули какого-то знакомого, так что реабилитация, мягко скажем, не задалась. Не понравилось мне в бане, короче.
– Да ну её, там слишком жарко, – морщусь. – И к тому же, это слишком далеко от нас. Да не, Жень, мне ещё по делам надо…

Как рассказывал режиссёр, с самого начала всё шло не по плану. Во-первых, Министерство гражданской авиации выступало категорически против картины, которая, по их мнению, порочила отрасль. Во-вторых, впервые в истории советского кинематографа к проекту подключился спонсор: Госкино выделило всего 1,2 миллиона рублей, поэтому потребовалась помощь «Аэрофлота».

Нина Ивановна почти каждый день срывала сеансы, находила кучу несуществующих причин, а зритель у нас понятливый. Зачем ему постоянно ходить в кино, если оно то есть, то нет его. Залы почти пустовали. Нина Ивановна получит кинобанки и исчезает неизвестно куда, киномеханики не могут её найти, а ведь у них тоже в клубе висели афиши.

И действительно, позже от него пришло сообщение: «Смотрим лотосы. Болото как болото. Китайцы эти лотосы на болотах растят, как картошку». «Но супруга ведь счастлива? – уточнила я. – Ведь лотосы! Вдвоём!» Ответ получила короткий и эмоциональный: «Счастлив даже я». Третий разведчик, Владимир, остался долечиваться и очень страдал, что лишился своих родных братишек. Но небо его услышало. Придя на следующее дежурство, я обнаружила, что две освободившиеся рядом с Володей койки снова заняты.

С тех пор отношения в семье и вовсе стали странными. Родители, конечно, любили малыша, но каждый по отдельности. Алан был напрочь лишён дара общения с детьми и большую часть дня проводил за рукописями. Мать вообще редко бывала дома, предпочитая развлекаться на стороне. Семья встречалась только за завтраком, после которого Кристофер послушно отправлялся в детскую. В такой атмосфере и родилась книга, ставшая символом семейной любви и счастливого детства.

После обеда доковыляли кое-как до Катангли, а там уже вышли на трассу, сели на попутку и доехали, наконец, до родных Ногликов. Пришли домой и провалились без рук и ног в сны без сновидений. А утром пошли на рынок и в безуспешных попытках сбагрить собранное и наловленное непосильным трудом прожарились под злым солнцем до обеда.

Я тогда работала на областной студии телевидения, и что-то поменялось в сетке вещания. Аэробику пришлось сдвинуть на более раннее время, а её место заняли телеочерки о людях труда. Так вот, один несознательный, политически неподкованный зритель (по голосу – пожилой мужчина) буквально атаковал студию ругательными звонками. Он возвращался с работы в 17.00, по новому расписанию аэробика уже заканчивалась.

Очень люблю осень, в Ахалкалаки она пахла «закрутками». В какой подъезд ни зайдёшь – везде запах аджики. Её варили в больших кастрюлях, и вокруг пахло перцем. А сколько рецептов салатов местные женщины подсказали жёнам военных. Баклажаны запекали на костре, с ними тоже закручивали банки. И ведь ничего не оставалось после зимы, съедались все шедевры, и рынок опять наполнялся свежими фруктами, овощами.

4 октября 2001 года. Раннее утро. Тель-авивский аэропорт Бен-Гурион. И месяца не прошло после теракта 11 сентября в Нью-Йорке, поэтому во всех авиагаванях усилены меры безопасности. Израильские службы тщательно проверяют багаж, у пассажиров отбирают даже зажигалки. У стойки регистрации – 27 россиян и 51 гражданин Израиля. Все, кроме Ади Камри, выходцы из СССР. Командир экипажа сибиряков – лучший лётчик Толмачёвского авиаотряда Евгений Гаров.

Глава города набрал воздуха и задержал дыхание. Вернее, его спёрло. Такое мероприятие – это не концерт на Центральной площади по случаю юбилея города и не посадка аллеи вековых сосен. Он был назначен руководителем города недавно, но долгий путь аппаратных интриг по служебной лестнице подсказывал, что согласиться с подобным предложением – значит, нажить себе мигрень, отказаться – заполучить геморрой. Надо потянуть время и хоть что-нибудь сказать.

Да, Коля и я – не эйнштейны. Но это неважно, или, как говорит сам Коля, «не реальватно». Имеется в виду «не релевантно». Вообще я заметил, что среди современных детишек можно выделить два типа. Первые – этакие даосские овощи. Их просто несёт река жизни, как Ёжика в мультике, сквозь туман бытия. Они – благостные нехочухи. Игровые биоприставки.