И вот похороны. Как водится, в деревне все идут к дому покойного, чтобы проститься. Гроб с телом стоит во дворе, рядом лавочка. Все подходят, наклоняются к покойнику, говорят прощальные слова. А бабка Ленка Костыль – так её прозвали, потому что у неё одна нога короче другой, – присела на лавочку возле гроба. И вдруг другая соседка, бабка Майориха, как зашипит на Ленку...

Каждый раз мы, сотрудники детского сада, ждём с нетерпением окончания череды утренников, потому что на каждом что-нибудь да происходит, кто-нибудь обязательно недоволен. На одном утреннике в средней группе (детям 4–5 лет) произошёл настоящий балаган. Родители разговаривали между собой в голос, звонили телефоны, несколько мам ползком внедрились на «сцену», чтобы сфотографировать своих кровиночек.

Стало жарко, решила перекрыть батарею. И тут потёк кран, хотя ещё в декабре я всё тщательно проверяла. Пришлось снова открыть, вызывать аварийку. Капать при открытом кране перестало, мастер сказал, что нужно менять по окончании отопительного сезона. Менять прямо сейчас я отказалась. Приходится дома жариться. А вчера начал протекать душевой шланг. Конечно, он хилый, самый дешёвый, думала, сменю потом.

В детстве для меня героем был Юрий Алексеевич Гагарин. Да для всех мальчишек космонавты были супергероями. Вдобавок я зачитывался книгами о войне и часто задавался вопросом: а смог ли бы я повести себя как пионеры-герои? Ведь дети совершали подвиги во время Великой Отечественной. Они вставали на защиту Родины. Вот они тоже были для меня героями. Я часто думал о них, и это закаляло характер.

Особым шиком считались комбинации из ГДР – скользкие, из нейлона, с таким же нейлоновым кружевом. Иногда юбка или платье на советской гражданке нечаянно задирались в трамвайной или автобусной давке, и кружево предательски высовывалось из-под подола. Окружающие скромным шепотком сообщали хозяйке: «Женщина, у вас комбинашку видно». Гражданка смущённо поправляла одежду и вздыхала: «Электризуются сильно эти немецкие, скользят…»

Я тогда осталась одна с двумя маленькими детьми, кредитами и разбитым сердцем. Вкратце рассказала Марку об этом, пожаловалась, и он меня очень поддержал морально. Впервые за многие месяцы я почувствовала себя не брошенной и бедной «одиночкой с прицепами», а красивой, сильной и ещё молодой женщиной, у которой, как настаивал Марк, «всё будет хорошо» и «всё ещё впереди». Подарил мне такую уверенность в себе...

Я малость обалдела. Глазами похлопала, в грудь воздуха набрала и популярно объяснила, что никуда не поеду. Что у меня есть снимок, в описании которого чёрным по белому написан мой диагноз. Что это лечит хирург. И что кататься по городам и весям от того, что хирург свою работу выполнять не хочет, я не собираюсь. Нет у меня на это ни времени, ни сил, ни желания. Тут вмешалась медсестра. Видимо, почуяла, что дело пахнет керосином.

Так случилось, что, став вдовой, домой вернулась ещё одна сестра. Вернулась не одна, а с несколькими пуховыми козами и козлом. Некоторое время я спал на полу на расстилаемом каждую ночь матрасе. Меня это совершенно не смущало. Но вскоре маленьким козлятам страсть как полюбилось забираться ночью на меня спящего, и тогда они уже не казались очаровательными проказниками. Но худшее ждало впереди.

Современные семилетки, живущие в телефонах и компьютерных играх, носились по полю с воздушным змеем! А он всё падал и не хотел лететь. Кто-то из малышей психанул, кто-то плюнул и ушёл играть, но самые упорные дети снова и снова пробовали запустить змея. Мы уже совсем было разочаровались, а он вдруг полетел всё выше и выше и даже захлопал крыльями!

Мне 22 года. Живу в городе одна, работаю технологом общественного питания, но неофициально, и декретных от этой работы не будет. Ребёнка без мужа я не потяну. С моим парнем отношения опять на грани разрыва, поскольку хватило его ненадолго. Опять пьянки-гулянки с друзьями. Съехаться мы не можем – я снимаю комнату в квартире с хозяйкой. Я надеялась, что он осознал свои ошибки и наконец-то найдёт работу, но стало только хуже. По любому поводу припоминает мне, что я встречалась с другим.

В самой же Америке сериал шёл девять лет, с 1984-го по 1993-й, и в эфир вышли все 2137 отснятых серий. История создания этого долгоиграющего кино началась с того, что на канале «NBC» сценаристке Бриджит Добсон предложили взяться за производство сериала о жизни одной богатой семьи. Бриджит привлекла к работе своего супруга Джерома, который до того времени занимался выращиванием орехов.

Сестёр воспитывали мать, работавшая в заводской столовой, и бабушка. Отца не было. Как рассказывала мне Рая, родные стыдили Тому и просили одуматься, поберечь девичью честь, не позорить семью и так далее. Но та продолжала где-то мотаться вечерами, возвращалась возбуждённая и пропахшая табаком, от расспросов отмахивалась, на материнские слёзы и бабушкины поджатые губы не реагировала.