Хотя и взяли меня из детдома в четыре года, я из той досемейной поры не помню ничего. Меня без памяти полюбила бабушка по папиной линии. Собственно, это она предложила родителям взять приёмного ребёнка в семью, но выбирали родители уже сами, без посторонних подсказок. Меня приняли все родственники, я в любви просто купалась, но, будучи малюткой, больше всех любила эту бабушку.

В школу Женечка явился назло собственному травмированному организму. Артисты балета иногда падают, но не все встают и продолжают танцевать. Женечка встал через полгода, но на сцену так и не поднялся, хотя восстановился идеально, но не для артиста балета. Увидев запись в трудовой, заворожённая директриса прошептала: «А вы вальс можете?» Получив утвердительный ответ, она выпрямила спину.

Среди наших главных любимчиков – 18-летний Сашенька. У него ранения в обе ноги, одна закована в аппарат Илизарова. Нет руки, парень пока совсем ничего не видит. Но это временно – главный госпиталь Бурденко уже забрал Сашеньку в отделение офтальмологии, там будут возвращать зрение хотя бы на один глаз. А глаза у него светло-голубые, как небо. И вообще это настоящий ангел, а не ребёнок. Точнее, сапёр, гвардии рядовой.

...А он постепенно перестал впускать её в свой внутренний мир. С кем засиживается вечерами, где – она даже не представляла. И эта пытка неизвестностью была нестерпимой. Она билась в истерике и лихорадочно разыскивала его по всем известным телефонам. За многие годы совместной жизни он знал все её больные места и бил по ним сознательно. Однажды во хмелю сам признался в этом. Но хуже всего ей бывало, когда он вдруг уходил из дому поздно вечером, пробурчав...

Человечество до сих пор не знает рецепта создания шедевров, но самый главный ингредиент – это поддержка творца близкими людьми. Таким человеком для Тухманова стала Сашко, фактический продюсер «По волнам моей памяти». Помимо непривычных уху мелодий, идущих вразрез с канонами советской эстрады, на виниловой пластинке звучали незнакомые стихи и голоса. Все тексты будущих композиций авторства известных и малоизвестных классиков из разных стран разыскала Татьяна.

Я бывал в тех местах, сплавлялся с друзьями по горной реке Мина до Енисея. Начало нашего маршрута как раз находилось на полпути от посёлка Мина до Кутурчина. Места там даже летом тёмные, неприветливые. Хотели поначалу сплавляться в районе Кутурчина, но испугались, что река там слишком непредсказуема – течение бешеное. Наверное, если бы Усольцевы перебирались через горную реку, то могли пострадать. Но Мина всё же течёт в стороне от того района, где они пропали.

Сейчас работать в нашей сфере стало сложнее. Но и самостоятельные продавцы, и продавцы с риелторами-частниками все эти документы спокойно подписывают, прекрасно понимая, какая чехарда творится на рынке. С фирмами же всё гораздо сложнее. У них сразу начинаются разговоры: мол, зачем вам это надо, мы не можем отвечать за действия своего клиента, и так далее. Именно так у меня развалилась собственная сделка с покупкой жилья. Продавец начал чудить в банке, когда менеджер открывал аккредитив.

И лишь одна добрая женщина за последнюю пару уток согласилась покашлять в фойе, когда министр будет проходить мимо. Кулик оказался добрым, как Ленин в советских фильмах, и даже пригласил их в свой кабинет на глазах изумлённых помощников. Женщинам было очень стыдно, что вошли с пустыми руками, а деньгами давать как-то неудобно… Но министр предложил им чаю с конфетками и печеньем, а разъярённые помощники тем временем уже звонили в минсельхоз Калмыкии, крича:
– По какому праву две ваши толстые дуры прорвались к самому?!

Сижу в кресле стоматолога. В соседнем помещении за тонюсенькой перегородкой идёт детский приём. Заходит мальчуган лет пяти, с папой, усаживается, даёт себя осмотреть. Врач включает бормашину, и мальчуган дико орёт. Папа успокаивает, доктор уговаривает – ничего не помогает. Я не вижу, но предполагаю, что доктор решила одной рукой подержать мальчику челюсть, а второй полечить зубик. Малыш продолжает орать, у него почти истерика. И тут заверещала уже доктор.

В цирк попадают разными путями. Я вам приведу с десяток примеров. Семья и династия – это самый понятный способ. Родители и дети, которые продолжают их дело. Но есть и другие примеры успешной цирковой карьеры. Возьмём яркого представителя российского искусства Гию Эрадзе. У него четыре своих коллектива. Мальчик грузин влюбился в цирк и сбежал из семьи, чтобы присоединиться к цирку-шапито.

Весь день я занимался своими делами, чувствовал себя отлично. Удивился, только когда вечером в то же время опять меня зазнобило и всё повторилось точь-в-точь, как и в предыдущие ночи. И так длилось пять суток. На шестые сутки, это было в субботу, – уже девятый час вечера, а не знобит, и температура нормальная. На этом всё закончилось.

Итак, меня, молодую журналистку, вызвал к себе работник городской администрации Владимир Николаевич Вильчинский. Он рассказал, что не далее как вчера административная комиссия проверяла санитарное состояние предприятий. Есть акт, в котором отражены итоги работы. Он предложил по горячим следам написать в газету острый материал на тему свалок и зарослей на территориях предприятий.