Ну, у мужа самого библиотека была о-го-го, но хорошие книги никогда не помешают. И вот год примерно 1996-й. Муж работает в судоремонтной компании. Нужно встретить в аэропорту специалистку из Австралии. А за день-два до этого муж как раз прочитал книгу какого-то очень известного австралийского писателя, назову его условно Джон Джонс. Австралийку встретил, едут они из аэропорта, та всячески выражает лицом, в какую дыру попала.

Как-то, уже в конце учебного года, он гулял на переменке, обдумывал, почему директор Павел Павлович, как он недавно узнал, почти не появляется из своего кабинета и почему его так боятся все молодые учительницы. Мимо него прошла девочка, держа в руках какой-то раскрашенный шар на подставке. Зайдя в пустой класс, она поставила шар на учительский стол, а сама села за парту и открыла учебник. Заинтересованный Петя последовал за ней.

Все засуетились. Никто не обратил внимания на слово «почитаю». Принесли литературный материал. Меня посадили за стол. Открыли книгу. Сунули в нос микрофон. «Читала» я вдохновенно! Перелистывала страницы, водила пальчиком по строчкам. Драматически передавала все квартирно-коммунальные звериные схемы обмана. Коварная лиса, которая сдуру построила дом из ненадёжного стройматериала, у меня пищала. Зайчик, которого она решила обмануть, говорил мудро и спокойно.

Дети такие наивные, непосредственные! Я люблю разговаривать с детьми, они иногда такое скажут. Поэтому всё интересное записывала в дневничок, чтобы с годами не забыть. Сейчас и дети мои, и внуки с удовольствием перечитывают эти записи, вспоминают детство и хохочут от души. Как-то раз в вашей газете я прочитала рассказ женщины о том, как трудно давалось ей научить сына читать. Не знаю, может, в этом деле должен присутствовать небольшой талант?

У мамы красный диплом СПбГУ, и она говорила, что у меня должен быть такой же. Теперь я собираюсь то же самое говорить своим детям. Но не все предметы давались мне легко. Я с трудом усваивала алгебру и геометрию, поэтому просто заучивала теоремы наизусть, как стихотворения. Зато это тренировало мою память и сейчас пригождается на съёмках, ведь там часто приходится запоминать текст.

Любил козёл сахарок. Не брезговал и другими угощениями, но больше всего уважал жевать вонючие папиросы. С наслаждением положит за щёку какую-нибудь «приму» и смакует стоит, бородой трясёт. Был готов часами пастись у местного сельмага, чтобы поймать зазевавшихся покупателей и с боем отнять любимое лакомство. Барчук, одним словом. Так звал его Дмитрий Кузьмич, а за ним и остальные кличку подхватили.

Закончилась история хорошо. Онколог взял биопсию, материал экстренно исследовали и через два часа выдали заключение: гнойный мастит. Направление в гнойную хирургию. Ещё через полтора часа меня прооперировали. Что касается истории с медсестрой, то все, кому я это рассказывала, были единодушны: написать жалобу.

Оглянулась по сторонам и поцеловала замок. В коридоре она хотела зажечь свет, но вспомнила, что лампочка перегорела два дня назад. С перегоревшей лампочкой как с замком не поговоришь. Освобождая пакеты с продуктами, она с опаской поглядывала на старенький холодильник, который молча стоял в углу. Полина посмотрела на него с мольбой в глазах. – Миленький, здравствуй! Как ты один без меня? Наверное, скучал?

Дочь подрабатывала на сборе клубники. Недавно набрали несколько грузовиков с ягодой, отправили в Россию, но на границе фуры развернули. Правда, есть призрачная надежда, что смогут продать клубнику на местном рынке. Поскольку в Армении проживают не только дочь с зятем, но и две мои маленькие внучки, приходится помогать всем им деньгами.

Тут как раз Гоша пришёл из армии, узнал новость, побежал к Вале с упрёками, что не дождалась, – но поздно, она уже замужем. Игорь с Гошей чуть не подрались тогда. Гоша с тем и ушёл, что Валя ему ничего и не обещала. Так и прожили Валя с Игорем больше тридцати лет, двоих детей вырастили. Игорь ей, кстати, долго припоминал этого Гошу, стоило Вале его приревновать. Но в общем жили нормально. А Гоша почти сразу уехал в соседнюю область.

Вадим затащил сумки по очереди и, оставив в коридоре, собрался уходить.
– Погоди, я же обещала заплатить. Вот пять тысяч, хватит?
– Пять тысяч? – удивлённо воскликнул Вадим. На мгновение он замешкался, затем уверенно ответил: – Нет, я с вас денег не возьму.
– О как! – радостно произнесла бабуля. – Погоди, – и, повысив голос, позвала: – Маша, иди сюда!
Из комнаты вышла симпатичная девушка.

Для их образования порой достаточно пропустить всего несколько часов. Пролежни – это страшно. Однако за два дня до моего дежурства «военный совет» взял в оборот неконтактных, разговорил и убедил: доверять себя можно только сёстрам милосердия, они надёжные и проверенные. Особенно Татьяна, то бишь я, и ещё две сестры, которые вместе со мной выходят в смену. Новенькие «тяжёлые» спросили:
– А не угробит?