Конечно, этого парня она приметила давно – обычно он работал в отделе художественной литературы и выглядел под стать: очки в роговой оправе, умный взгляд серых глаз, аккуратная причёска с чёлкой набок, галстук – в общем, именно так, по мнению Оксаны, должны выглядеть интеллигентные молодые люди. Кроме этого парня, в магазине больше никого не было. Он тоже помнил её, поскольку Оксана частенько заглядывала в магазин, именно в отдел художественной литературы, даже пару раз задавала ему вопросы о книгах.

Маришке очень нравилась фамилия Русанов, и этот мальчик ей представлялся серьёзным и очень умным. Не зря же у него пятёрки по всем предметам. В их небольшом городке было четыре школы, Марина училась в одной, а бабушка работала уборщицей в другой. Марина не была знакома с Русановым, хотя иногда ей казалось, что это её друг детства.

Перед глазами мелькнула картина пятнадцатилетней давности, когда она, восьмиклассница, случайно оказалась заложницей. Бандиты кричали: «Если кто-нибудь зайдёт, мы её убьём». А она стояла под дулами пистолетов, чуть живая от страха. Что-то звякнуло за окном, бандиты на секунду повернули голову. Ему хватило этой секунды, чтобы вбежать и закрыть её грудью. Раздались выстрелы, и тут же всё стихло. Глаза открыла лишь через минуту.

«Среди ночи раздались страшные крики. Медведь разорвал палатку, схватил девушку на глазах её жениха, стал рвать. Парень кричал, включал фары машины, бросался на хищника с топором, но тот кидался в ответ и не отпускал девушку. Прибежавшие егеря и участковый стреляли, но зверь не боялся. На глазах у собравшихся он утащил девушку в лес. Она кричала. Прикапывать жертву медведь стал прямо на глазах у людей, потом за речку Бию её перетащил»...

Я терпел, но когда становилось невмоготу, отправлялся на выходные в Астрахань к своим хорошим знакомым Русановым. Чтобы два дня пожить в тепле и посмотреть телевизор. До села Полдневого, откуда каждое утро в шесть часов отправлялся автобус, было километров тринадцать. Выходил я из дома в три ночи, перед этим надевая по двое брюк и свитеров, зимние ботинки, шапку-ушанку, меховой полушубок, шарф, невольно ощущая себя матрёшкой.

Куропатка мне предлагает отправиться всего лишь в баню. Ехать в баню я категорически не желаю. Я там, знаете ли, однажды копчиком так неудачно приложилась, что искры посыпались, и отнюдь не из глаз. А потом ещё отдельный круг мучений: вместо травматолога мне подсунули какого-то знакомого, так что реабилитация, мягко скажем, не задалась. Не понравилось мне в бане, короче.
– Да ну её, там слишком жарко, – морщусь. – И к тому же, это слишком далеко от нас. Да не, Жень, мне ещё по делам надо…

В юности я была взбалмошной девчонкой. Лишь с высоты прожитых лет поняла, что просто хотела самоутвердиться. Не блистала в учёбе, не отличалась яркой внешностью, не имела модных тряпок, а хотелось выделиться хоть чем-нибудь: наравне с пацанами пила крепкие напитки, курила, изображая из себя лихую красотку, видавшую виды. Смешно и грустно. Никто даже подумать не мог, что в глубине души я обычная домашняя девочка, влюблённая в красавца-одноклассника. А он на меня не обращал внимания.

Как рассказывал режиссёр, с самого начала всё шло не по плану. Во-первых, Министерство гражданской авиации выступало категорически против картины, которая, по их мнению, порочила отрасль. Во-вторых, впервые в истории советского кинематографа к проекту подключился спонсор: Госкино выделило всего 1,2 миллиона рублей, поэтому потребовалась помощь «Аэрофлота».

Развернув ткань лежавшего на самом дне свёртка, Магомед замер. Это был крест Святого Георгия первой степени. Тяжёлое золото тускло светилось в луче фонаря, а белая эмаль блестела как новая. Рядом лежала сафьяновая папка. Внутри, на пожелтевшей бумаге с имперским орлом, каллиграфическим почерком было выведено: «Сим завещаю сей фамильный архив и воинские регалии моему единственному сыну Джамалутдину.

Но вдруг в эту ситуацию вмешалась та самая старшая двоюродная сестра. Она позвонила всем родственникам, поговорила с каждым. Типа надо как-то его переубедить, он не хотел, но его жена заставила из-за денег, ей, мол, просто захотелось переехать в крупный город вроде Москвы, и так далее. И как-то очень быстро вокруг жены брата образовался круг родственников, убеждённых, что она алчная женщина, которая ждёт гибели своего мужа и соответствующих выплат.

За все годы несколько раз со мной приключалось нечто, напоминающее выход души из тела. Вообще тема метафизики стала мне настолько близка, что я начала исследовать её через собственный экзистенциальный опыт. Возможно, речь идёт лишь о работе мозга, ведь подсознание – настолько же неизведанная штука, насколько и могучая. Но если с самого детства у меня имеется склонность к таким вещам, то глупо ей не воспользоваться.

Он писал стихи, много стихов. И решил издать книжку за свой счёт. Принёс пачку очень хорошей бумаги, хотя у меня имелась своя, и я за неё денег не брала, всё входило в стоимость услуги. Как-то он притащил толстую пачку, листов пятьдесят формата А4. Со стихами, написанными с обеих сторон, с исправлениями. От меня требовалось каждое стихотворение напечатать на отдельном листе, набело.