Почему она раньше не ушла, когда он над ней издевался? Скорее всего, из-за денег, да и «куда я из своего дома?». Денег у Рината было много, во всяком случае, по меркам их города. И дом большой, богатый. Тогда мебель из Италии считалась чудом, а Ринат её заказывал. Стиралка «Миле», холодильник «Либхер» – обычные люди даже не знали таких марок, а у Мадины дом был упакован лучшей техникой.

Из группы туристов выделялся моложавый мужчина лет пятидесяти, высокого роста, с щегольской бородкой. Рюкзак он нёс легко, двигался пружинистой походкой. Обладая весёлым характером, рассказывал много интересного. Звался Леонидом Алексеевичем, но он просил называть его просто Лёней. Жена тоже носила редкое для нашего времени имя – Лидия, однако муж обращался к ней «Лидуля». Лицо у неё было странное: красивое, но какое-то неживое, фарфоровое, как у куклы.

До 1995 года Подгорный снялся в нескольких десятках фильмов, но это были в основном роли второго плана и эпизоды. Тяжёлым ударом для него стала трагическая гибель весной 1979 года любимого режиссёра и учителя Леонида Фёдоровича Быкова. Потеря серьёзно отразилась на творческой биографии любимца кинозрителей. Многие считают, что если бы Быков был жив, всё пошло бы по-другому. Мастер снимал бы Сергея в своих картинах, не дал бы ему пропасть.

Парень отлично справился с художественными элементами, но написать само содержание меню красивым шрифтом ровно в столбик так и не смог. Потому что просто не привык, не умеет это делать. Рука нетвёрдая. Два десятка строк с буквами нужного размера и наклона для учащегося художественного вуза оказались непосильной задачей. В итоге мы оплатили ему иллюстрации, а меню заполняла я сама, хотя черчением занималась в начале 90-х ещё в институте. Но у меня этот навык сохранился.

Психическая зависимость – изменённое состояние сознания, наравне с алкоголизмом и клептоманией. Нам было по шесть лет, когда я увидел тебя во дворе. Мать работала дворником, и мы получили маленькую служебную квартиру в твоём доме. Как сейчас помню: ты в белых гольфиках с помпонами, в лаковых красных туфельках, в ярком красном платьице, а на голове – огромные красные банты.

Я не выдержала, сорвалась. Громко заявила, чтобы она забирала своего ребёнка, документы, деньги за путёвку и уезжала из лагеря, потому что я не намерена общаться с ней в подобном тоне. Тем более что она задерживает регистрацию и мешает другим родителям. Стоявшие рядом папы и мамы весьма неодобрительно смотрели на возмутительницу спокойствия и молчаливо поддерживали меня.

Лужков родился в 1936 году в Москве в семье плотника и заводской разнорабочей. Капризным, избалованным мальчиком «из хорошей семьи» будущий мэр точно не был. Никаких привилегий и скромный достаток. С детства привык к простому физическому труду и общей бытовой скудости. А вот организатором Юрий Михайлович всегда был хорошим. Что в школе, что в институте – везде среди лидеров. Не боялся никакой работы.

Наденька не собиралась выходить замуж за папу, ведь этот необдуманный поступок уже совершила мама. Но картины папины ей нравились, хотя их никто не покупал и папе приходилось работать сторожем в детском саду, причём в соседнем микрорайоне, чтобы не позорить родную дочь. Однажды перед сном Наденька поинтересовалась, где работают принцы. Бабушка ответила, что они работают в приличных организациях, куда приезжают на своих белых мустангах.

За девять лет моей службы на этом предприятии ничего подобного не происходило. Помнится, было время, когда я предлагал ей после занятий в университете пересидеть у меня в кабинете до окончания рабочего дня, чтобы потом вместе с комфортом ехать домой на служебной машине. Однако Оксана всегда категорически отказывалась терять драгоценное время в «душном и унылом» помещении, в обществе «душных и унылых» специалистов.

Ирке сорок. Два развода, два кота, всё по классике жанра. Ну и в качестве стимула, заставляющего продолжать жить утром после звонка будильника, – однушка в Мытищах и ипотека, которую ещё выплачивать не одну пятилетку. После того как второй муж поделил имущество и Иркину жизнь на «до» и «после», приятельница совсем расклеилась.

В своём театре по длинному коридору бродила туда-сюда, вводя всех в ступор. К врачу ходила, она сказала, что мои ноги совсем обленились, нужно двигаться больше. Но больше всего страшусь одышки, боюсь её панически. Поэтому с тех пор норма ходьбы для меня – два-четыре километра. Через день надо столько наматывать. Наконец вышла кое-как в магазин. Ребро болит, но двигаться надо. Иду, вскоре устала, начала задыхаться.

Заветное событие наметили на следующее утро. Подъём в четыре. Снасти и червей приготовить с вечера. Дедушка распоряжался как заядлый рыбак. Лёка суетился. Ему казалось, что он забыл положить в свой рюкзачок то одно, то другое. Червей накопал в огороде загодя. Сёстры делали вид, будто происходящее их не интересует. Ночью мальчик почти не спал. Ему казалось, что уже взошло солнце, начало припекать. Проспали! Он садился на кровати и смотрел в окно, в которое заглядывала луна.