Лиза же действовала с расчётливой точностью и даже наглостью. Через Марину она устроила «случайную» встречу в дорогом баре, куда Алексей зашёл после работы. Её подход был прямым, даже дерзким.
– Я слышала от подруги, что вы тиран, – сказала она с улыбкой, протягивая руку. – Но на вид какой-то совсем не страшный.
Дальше пошёл шутливый разговор – про зоопарк (он был неподалёку), диких зверей, укротителей…

Маруся пошла в первый класс на месяц позже остальных – простудилась и лежала дома с температурой. Вместо портфеля родители купили ей красивый красный чемоданчик, которым Маруся страшно гордилась. Она вошла в класс, где галдели дети, и положила чемоданчик на свободную парту. Но тут вошла рыжая девочка и выкинула его в окно. Новенькие тетради и ручки оказались в уличной грязи.

Возможно, человек впервые пошёл на преступление, и его удивило поведение жертвы. Я побежала, но, поскользнувшись, упала. Он догнал и с силой дёрнул сумку. Ремешок остался у меня, а парень бросился бежать. Но отчаяние придало мне сил. Я вскочила, догнала и, как лев, бросилась сзади. Мы скатились с тропинки на дорогу. И в то же время я умудрялась говорить.

Эту девушку я вызвал повесткой на допрос в качестве формального свидетеля по уголовному делу. Сейчас уже точно не помню, что именно там приключилось – то ли без вести пропал её сосед по подъезду, то ли его где-то нашли мёртвым. Мне предстояло выяснить всё, что только возможно, про этого мужчину, – как жил, с кем общался, с кем враждовал, часто ли разговаривал со свидетельницей и о чём именно.

Все по очереди стали накладывать в тарелку понемногу, чтобы остальным тоже досталось. Так продолжалось, пока контейнер не дошёл до Сергея. Тот просто взял и вывалил в свою тарелку всё содержимое. Ему даже в голову не пришло, что остальным надо что-нибудь оставить. Мне, правда, хватило салатика, но было крайне неприятно от такого скотского поведения.

К воспитателям вопросов не возникало, хорошие женщины в возрасте, сын называл их «бабами». Когда уходил, кричал «пока, баба!». Я вообще-то думала отдать ребёнка в частный садик, но мне так расхваливали этот, что я сдалась. Однако там обнаружились и минусы. Зимой с детьми практически не гуляли, на площадке лежали сугробы. Я не раз поднимала этот вопрос, но коллектив родителей очень неохотно сдавал деньги на дворника.

Едет Сергей дальше, ломает голову. И вдруг слышит: «Притормози!» Серёга обернулся: может, напарник проснулся или спросонья говорит, но голос звучал совсем рядом, словно нависал над головой. Второй водитель по-прежнему мирно храпел за спиной. «Притормози!» – услышал Серёга во второй раз. Он послушно сбавил газ, решил остановиться. Едет медленно, а впереди поворот.

Повлияли и мама, и папа. Мой отец – художник, он писал портреты и натюрморты, но не только. Он был разносторонний в этом смысле, как и мой брат, который тоже, царствие ему небесное, работал художником. Мог нарисовать всё, работал в том числе оформителем. Знал чеканку, резьбу по дереву. А папа ваял скульптуры из гипса. И ещё отец играл на баяне в том же Доме культуры.

Другие магазины тоже оптимизируются: народ сегодня всё чаще экономит на продуктах. Всё больше людей стали сравнивать цены, выбирать товары по акции и гораздо внимательнее изучают состав и срок хранения продуктов. Поэтому в некоторых магазинах сокращают количество полок с дорогой едой и деликатесами. Разумеется, в этих условиях к покупателю совсем иное отношение. За него теперь ведётся такая же нешуточная борьба, как раньше за территорию.

Долгое время он буквально был озлоблен на всё вокруг, не желал общаться с бывшими коллегами, избегал соседей, хамил продавцам в магазине и почти не выходил из дома. Но сегодня что-то произошло во вселенной, и в густых осенних сумерках Сергей Степанович вдруг заметил маленького беспомощного котёнка. Он не смог остаться равнодушным к чужой беде и поделился приобретёнными в магазине продуктами.

...И вот в таком состоянии я пошла к неврологу. Он выписал антидепрессанты. Но эти таблетки – полная ерунда, то помогают, то опять идёт откат к началу. Впрочем, первое время и с антидепрессантами всё шло нормально. У меня со сном были жуткие проблемы – каждую ночь просыпалась в 4 часа утра и не могла больше уснуть. А работаю во вторую смену, до 7–8 часов вечера, поэтому в конце рабочего дня шатаюсь, как призрак. Так вот от тех таблеток у меня хоть сон немного нормализовался.

Мои соседи – бабушка, папа с мамой и две девчонки, лет одиннадцати и четырёх. Семья из Пензы. Я на верхней полке. Разговариваем, что-то жуём. Я – иностранец. Вроде японца в Сыктывкаре. Или москвича в Монголии. Особенно я иностранец, когда говорят бабушка и внучки. Папа с мамой бесплатно работают для меня переводчиками.