Стало жарко, решила перекрыть батарею. И тут потёк кран, хотя ещё в декабре я всё тщательно проверяла. Пришлось снова открыть, вызывать аварийку. Капать при открытом кране перестало, мастер сказал, что нужно менять по окончании отопительного сезона. Менять прямо сейчас я отказалась. Приходится дома жариться. А вчера начал протекать душевой шланг. Конечно, он хилый, самый дешёвый, думала, сменю потом.

Особым шиком считались комбинации из ГДР – скользкие, из нейлона, с таким же нейлоновым кружевом. Иногда юбка или платье на советской гражданке нечаянно задирались в трамвайной или автобусной давке, и кружево предательски высовывалось из-под подола. Окружающие скромным шепотком сообщали хозяйке: «Женщина, у вас комбинашку видно». Гражданка смущённо поправляла одежду и вздыхала: «Электризуются сильно эти немецкие, скользят…»

Я малость обалдела. Глазами похлопала, в грудь воздуха набрала и популярно объяснила, что никуда не поеду. Что у меня есть снимок, в описании которого чёрным по белому написан мой диагноз. Что это лечит хирург. И что кататься по городам и весям от того, что хирург свою работу выполнять не хочет, я не собираюсь. Нет у меня на это ни времени, ни сил, ни желания. Тут вмешалась медсестра. Видимо, почуяла, что дело пахнет керосином.

Современные семилетки, живущие в телефонах и компьютерных играх, носились по полю с воздушным змеем! А он всё падал и не хотел лететь. Кто-то из малышей психанул, кто-то плюнул и ушёл играть, но самые упорные дети снова и снова пробовали запустить змея. Мы уже совсем было разочаровались, а он вдруг полетел всё выше и выше и даже захлопал крыльями!

Мне 22 года. Живу в городе одна, работаю технологом общественного питания, но неофициально, и декретных от этой работы не будет. Ребёнка без мужа я не потяну. С моим парнем отношения опять на грани разрыва, поскольку хватило его ненадолго. Опять пьянки-гулянки с друзьями. Съехаться мы не можем – я снимаю комнату в квартире с хозяйкой. Я надеялась, что он осознал свои ошибки и наконец-то найдёт работу, но стало только хуже. По любому поводу припоминает мне, что я встречалась с другим.

В самой же Америке сериал шёл девять лет, с 1984-го по 1993-й, и в эфир вышли все 2137 отснятых серий. История создания этого долгоиграющего кино началась с того, что на канале «NBC» сценаристке Бриджит Добсон предложили взяться за производство сериала о жизни одной богатой семьи. Бриджит привлекла к работе своего супруга Джерома, который до того времени занимался выращиванием орехов.

Сестёр воспитывали мать, работавшая в заводской столовой, и бабушка. Отца не было. Как рассказывала мне Рая, родные стыдили Тому и просили одуматься, поберечь девичью честь, не позорить семью и так далее. Но та продолжала где-то мотаться вечерами, возвращалась возбуждённая и пропахшая табаком, от расспросов отмахивалась, на материнские слёзы и бабушкины поджатые губы не реагировала.

Гружу свою провизию, собираюсь ехать к знакомой. И тут звонит бывшая свекровь. Как дела, то да сё. Спрашивает:
– Едешь куда-нибудь?
Я объясняю, куда и зачем. Она аж зашипела:
– Вечно ты со своими вояками возишься! То лечишь бесплатно, то вещи им покупаешь, теперь вот кормить придумали!
Я, слегка опешив, говорю...

Две четвёрки получила в выпускном классе, хотя можно было бы обойтись и без них, но я ленилась бегать за учителями, упрашивать, просить о пересдаче. Мне ещё в 10-м классе классная руководительница предлагала пересдать часть предметов, чтобы идти на медаль. Но зачем? Четвёрка так четвёрка, особого смысла пыжиться я не видела. И вообще хотела на каникулы, а не пересдавать предметы весь июнь.

Назначение в Удмуртию мы получили, побывав до этого на Дальнем Востоке, на Урале и в Калининграде. Везде запоминалось что-то особенное: на Дальнем Востоке, к примеру, невообразимой красоты сопки, особенно осенью, – простор и краски такие, что дух захватывает. В Хабаровском крае, если едешь по лесным просекам, можно спокойно наткнуться на тигра, переходящего дорогу, при этом снег в сумерках какого-то необыкновенного сине-сиреневого цвета. Нигде такого больше не видела.

Жила она в соседнем кирпичном доме, где у неё была своя комната. Накрыв головы пакетами, они добежали до дома и оказались в комнате. Но что это было за жильё! Обычно к старости одинокие женщины окружают себя уютом и вещами, которые им дороги и напоминают когда-то счастливые годы: фотографиями детей и внуков, мужа, родственников, сувенирами, фарфоровыми безделушками, дорогой посудой.

Второй случай произошёл в девяностые. Время непростое, я осталась тогда с детьми одна и очень много работала. Устроилась в экспериментальный медпункт. На дворе лето, и я отправила детей с бабушкой и дедушкой в Подмосковье. Сыну было лет 9–10. Вот уже вечер, я всё ещё на работе, очередной завал. И вдруг меня снова что-то накрывает. Иду к начальнику и говорю, что прямо сейчас уезжаю на дачу.