Сразу после покупки я затеяла косметический ремонт. Все щербинки, в том числе и те самые карандашные кресты, зашпаклевала и закрасила. Брат помог навесить кухонные шкафчики, расставить мебель. Пришлось повозиться, я трудилась весь день, но в итоге всё же навела в новом жилище полный порядок. Очень устала. Время близилось к полуночи, надо ложиться спать, ведь завтра рано вставать и идти на работу.

Надо отметить, что бабушка с дедушкой внесли немалый денежный вклад в обучение внука, поскольку тоже считали, что образование – это главное. Теперь же обе потрясённые женщины молча смотрели друг на друга. К бабушке первой вернулся дар речи. Она побледнела, схватилась за сердце и жалобно позвала мужа, читавшего газету в соседней комнате:
– Отец, наш внук вырос в семье, где царило насилие! Но мы ведь его ни разу даже пальцем не тронули!

Уроки английского языка у нас вела Флора Андреевна. Мы её любили. Она интересно вела урок. Объясняла нам, почему надо знать английский. По английскому языку мы получили хорошие знания. Это сказалось на дальнейшей учёбе в десятилетке. Там школе ученики как-то слабо знали английский, поэтому моих знаний хватило до десятого класса. Я всю жизнь помню и благодарю Флору Андреевну.

С тех пор знакомый запил и бросил работу. За плечами бывшей уже три развода и три ребёнка от трёх мужей – причём каждый раз замуж она выходила в течение недели после расторжения брака. Её мама тоже развелась и живёт с каким-то мутным мужиком. Про бывшую невесту толком ничего не знаю. Сложно сказать, что именно там произошло и какую именно бумагу подписал приятель, но всё это очень похоже на приворот, причём довольно корявый.

Минувшей зимой я строил возле нашего театра ледяное иглу. (Московский театр Роста в Царицыне, бывший Московский областной ТЮЗ; художественный руководитель – Нонна Гришаева. – Ред.) Начал в декабре и строил до конца зимы. Постоянно заливал новые формы, устанавливал те, которые уже замёрзли, но до крыши дело так и не дошло, хотя стены в свой рост построить удалось. Довольно просторное получилось пространство.

Возвращаемся вечером, подъезжаем к дому, а у тётушкиного двора почему-то запаркована чужая машина. Заходим на участок и видим, что по всему двору расставлены какие-то сумки, разбросаны вещи, настежь распахнуты двери в дом и в летнюю кухню, в которой, судя по запахам, кто-то уже готовит сытный обед. И тут на пороге появилась дама. Немая сцена.

Мой отец и себя чуть по молодости не угробил. Ему тогда стукнуло 24 года, он был молодым специалистом на заводе. Вовсю пахал на основной работе, а по вечерам ещё отправлялся на строительство возводимого заводом дома – таково было условие получения однокомнатной квартиры. Короче, дел у него хватало. Мать на сносях уехала к своим родителям в Куйбышев – меня рожать, а отец остался в одиночестве.

Тогда метро, пожалуй, оставалось единственным островком безопасности. Тепло, светло и вроде бы под охраной. Главное – успеть попасть в этот рай до его закрытия. И вот где-то под ногами, в грязной жиже, стекавшей с людских сапог,я увидела тщедушного котёнка, который шарахался от ног прохожих,чтобы не придавили. Повинуясь естественному порыву, я подхватила это щуплое грязнущее тельце, попутно думая, куда бы его засунуть, чтобы не испачкать одежду.

С началом обучения правилам дорожного движения я стала пристально отслеживать обстановку на дорогах и пришла к выводу: многие водители ведут себя неправильно, разметка требует обновления, да и с романтиками с большой дороги, то есть сотрудниками ГАИ, не всё в порядке. Тут ещё в Волгограде знакомый редактор стал издавать мужской журнал «Авторитет» на автомобильную тематику. Как-то всё совпало в жизни. Судьба, однако.

Какая хорошая бабулечка! Мы немного поговорили с ней. Бабушке 89, она выбралась к дочери в Москву. Я смотрела на бабулю и думала: Господи, а ведь это неспроста. Как же я привыкла к комфорту в своей жизни! Красивая электричка везёт меня по делам, дома куча бытовой техники, в округе полно магазинов на любой вкус. А я принимаю всё как должное и уже не замечаю этого изобилия и прекрасных условий, хотя за ними тоже стоят люди.

Я пошла в комнату к тёте Маше. Она выглядела как живые мощи. А когда-то была боевая, звонкоголосая, шустрая. Вкуснее её пирогов ничего на свете не встречала, тут ей не было равных. А ещё тётя Маша каждому ребёнку всегда наливала к пирогу по пол-литра молока с собой. Повзрослев, мы ездили на мотоцикле с коляской на дальние покосы.

И всё. На следующий день её без разговоров заперли дома. На улицу – только в сопровождении. Никаких денег. Никаких местных документов. Её паспорт спрятан у мужа. Домой позвонить можно только в его присутствии, интернета тогда ещё не было. А в остальном муж очень хорошо к ней относился, не бил ни в коем случае, но свободы лишил целиком и полностью.