Конечно, больше-, средне-, маломальдивцы призывали нефтяников к ответу, стыдили, увещевали, жаловались в высокие инстанции, даже прессу привозили, чтобы написать репортаж. Сверху указывали нефтяникам, те обещали сделать дорогу после окончания всех работ. Просто надо немного подождать. Подождали, помучились. Потом ещё подождали, наконец нефтепровод построили.

Парень поставил свой кофе на стол, сделав два глотка, и схватил своё пальто: мол, давай я провожу. Говорю, не стоит, не нужно тратить время, мысленно посылая его куда подальше. Однако мои намёки на человека не действовали. Мужчина тащился за мной до самой остановки – от кофейни путь занял минуты три. За это время он неустанно предлагал мне сходить в кино, театр и постоянно выспрашивал, как я оцениваю первую встречу, понравился ли он мне.

Судя по возрасту, рьяные защитники социализма в то время ещё тихо сидели по маминым животикам. В чём соглашусь: мы были счастливы. И приятельница, которая говорит, что в Советском Союзе скакали четыре всадника – Дефицит, Очередь, Блат и Враньё, – подтверждает: да, были молоды и счастливы! Как бы там ни было, мы жили в могучем, надёжном, настоящем государстве.

Ну почему же не поверю? И что я там не знаю? В этом доме ведь тоже проходило моё детство. В тот старенький дом мы приезжали с мамой не сказать чтобы часто – обычно лишь на дни рождения маминых сестёр и её тётки, той самой бабушки. А вот Маринкина родня навещала нас гораздо чаще – обычно в июньские деньки, когда большим семейным табором мама с сёстрами отправлялись в лес за земляникой и черникой.

Я тогда ещё толком не знала, что такое офисная работа, и тем более что это словосочетание часто использовали как эвфемизм всякой незаконной деятельности. Подумала: наверное, хорошая профессия, высокооплачиваемая, раз такую иномарку купил. Мы ехали по шоссе, а вокруг донские поля, с которых уже собрали урожай.

Мика вырубилась сразу после этой фразы, и я тоже уснула. Последняя встреча с потусторонним в бабушкиной квартире произошла 5 марта прошлого года, в день смерти Кирилловны. Накануне вечером позвонила соседка и сказала, что Мика так горько воет, и так жаль её… Но выла не Мика, выла Айна – собака лучшей подруги, оставшаяся у меня на передержке. Никогда, ни до, ни после того случая, Айночка больше не выла, находясь у меня.

Не менее интересным для меня был приход в наш дом односельчан за простеньким чёрным чемоданом. Его оставил приехавший в гости родственник – почему-то в обратный путь он решил пуститься налегке. И всякий в селе знал: если он соберётся куда-нибудь ехать, то может запросто зайти к Василию Лоскутову и взять на этот случай упомянутый чемодан.

Я сама высоты боюсь! Но согласилась на авантюру, доверилась режиссёрам. Высота была метров двадцать точно. Конечно, ребята сначала опробовали это на себе, а потом уже посадили меня. Скажу по секрету, страховка всё-таки была – мне на руки надели петли, которые не видны зрителю. Рискнула, и получился красивый номер! Ещё мне нравится, что можно меняться и внешне – стилисты делают разные причёски, подбирают костюмы. В этом плане большой простор для фантазии, и я полностью доверяю профессионалам.

А какая красота вокруг! Небо синее, солнце глаза слепит. Серый лёд блестит. На горизонте вдалеке – город в прозрачной дымке, с бесконечной суетой и заботами. Да ну их! Впереди – жёлто-коричневый островок, покрытый редким сухим кустарником и с шапкой снега на холмике. Совсем как медовая коврижка. Воздух свежий, прохладный – не надышаться.

Этот случай обеспечил меня не только жарёхой на ужин, но и довеском в виде щенков под кодовым названием «Грибочки». Имена напрашивались сами: для кобелька со светлыми бровками – Боровик, для девочки-чернушки – Сыроежка, а третья, маленькая худая девочка с бежевой шёрсткой, стала Волнушкой. И побежали дни, наполненные кормлением, воспитанием щенков и уборкой ста миллионов мокрых пелёнок.

По пути домой я пытался понять, что за странная эволюция произошла с охранниками российских супермаркетов. Ещё недавно в магазинах они чуть ли не силой заставляли покупателей помещать вещи в камеру хранения. А когда им резонно замечали, что администрация торговой точки не несёт ответственности за сохранность вещей в ячейках, дико оскорблялись, устраивали скандалы.

Ждать, пока освободится место, пришлось не 15 минут, а полтора часа. Всё это время я сидела в коридоре, сверлила взглядом дежурную медсестру на посту, потом немного повыступала – громко сказала, что вот сейчас спущусь вниз с сумкой и поеду назад, в поликлинику, которая даёт сюда направления, не зная, как тут обстоят дела. В результате нашли-таки для меня место в кардиологии, что этажом ниже.