Иду в его комнату, бардак, разумеется, на прежнем месте. В который раз усмехаюсь: как же гениально кто-то прозвал свинарник в комнатах взрослеющих мальчиков «сынарником». По-другому и не скажешь! Напоминаю, что выстиранные вещи его высочество тоже не удосужился повесить. Два поручения из двух не выполнены. Две минуты тихо объясняю, что если мои просьбы проигнорированы, то и я имею право поступить аналогично: денег не дам, и гулять никто не пойдёт.

Правда, отличие всё-таки есть. В немецкие списки включали самых настоящих героев, боровшихся с фашизмом разными способами. Основания же для попадания на «Миротворец» сейчас всё более размываются. Если раньше туда включали людей действительно заслуженных, то теперь туда попадают просто по причине пересечения границы Крыма, который Украина до сих пор считает своим. Понятно, что старожилам «Миротворца» обидно: они-то там за подлинный героизм, а в нынешних списках рядом с ними стоят фамилии обычных туристов.

...Однако по мере приобретения опыта я просто запирался в кабинете, садился за письменный стол и формировал проблемы в новый столбик по принципу первостепенности, а после начинал их решать. Тупо, методично и последовательно. И происходило чудо – день, два, три, неделя, месяц, и тучи рассеивались, и брызгал из рваных облаков солнечный свет, а потом и вовсе небо становилось голубым… Главное – впредь не накапливать, не запускать, не утопать.

Старушка прекрасно видела, что её снимают и рисуют, относилась к этому снисходительно, как голливудская дива – к мельтешению папарацци. Любопытствующим говорила небрежно, что её костюмы – память о покойном супруге графе, а сама она когда-то являлась хозяйкой этого заведения, бывшего прежде модным салоном «Две лягушки», но после революции советская власть экспроприировала не только салон, но и самого графа увезла куда-то бесследно.

Чудеса. Глобальное потепление. Надеюсь, не только природное, но и душевное. Да, тепло. Снег – вата в мелких осколках хрусталя – тает на глазах. Граждане – блаженно-томные. Улыбаются на солнце, что младенец на сисю. Тихо переговариваются, словно мурлычут. Даже дети вроде бы перестали капризничать. Сидят молча на корточках, смотрят на бегущую воду в весенних ручьях.

Будучи маленькой, я до ужаса боялась зубных врачей. От одной мысли о бормашине, боли, окровавленных тампонах, которые врачи с медсёстрами едва успевали менять, становилось тошно. Поэтому я и слышать не хотела о походе к дантисту. Даже в обморок как-то раз упала после удаления молочного зуба в школе. Не знаю, сыграло ли всё вышеописанное свою роль, но в детстве долго не могла избавиться от крайне нехорошей привычки ковыряться в зубах.

Находясь в лесу, постоянно с ним разговариваю и представляю, как это выглядит со стороны. Если сломала нечаянно ветку, извиняюсь. Попался гриб, который мне сегодня не нужен, – обязательно похвалю, скажу, какой он красавчик, и промолвлю нечто вроде: «Прости, дружок, но тебя брать не буду». Могу «заказать» лесу столько-то грибов определённого вида. И почти всегда получаю свой заказ. Уходя из леса, обязательно благодарю за дары и прощаюсь до следующей встречи.

Я служил в спортроте, и рядом со мной оказались потрясающие люди. Со многими из них до сих пор тесно дружу. Недавно я участвовал в коллективном вызове: сто дней – сто отжиманий в день. Мы создали для участников отдельную группу в мессенджере. И представляете, благодаря этому вновь связался с ребятами, вместе с которыми служил. Многие уже имеют профессию, да и у всех разное физическое состояние. Но все ежедневно отправляли в группу видеоотчёт о том, как мы отжимаемся.

Утром того дня я поняла, что заболеваю и мне точно не до праздника. Сказала об этом сыну, предположила, что ему без меня будет грустно и одиноко на утреннике, предложила не ходить. Пообещала взамен какое-нибудь мероприятие на выбор – парк или театр, когда буду здорова. Он согласился. Тогда я написала воспитателю, что заберу сына в обед, утренник мы пропустим.

Дочь Ира с детьми приехала к папе на недельку-другую, в понедельник собиралась уезжать. Жанна с Юрой утром отправились на работу в город, звали Иру с собой – мол, довезём до дома. Но девушка сказала, что не хочет вставать в такую рань, лучше они с детьми выспятся и позже поедут на маршрутке. А когда Жанна с Юрой вернулись, обнаружили, что дочка собрала с участка всю смородину, крыжовник, малину, выкопала лучшие кусты картошки, сняла перцы...

Это сейчас в деревнях единственную бурёнку чуть ли не за деньги показывают туристам как великую достопримечательность, а лет пятьдесят назад не иметь в своём хозяйстве кормилицу считалось постыдным. Потому и стада были многочисленные – работы пастухам хватало и без вздорной коровы. Мало того что кормилица из Рябы оказалась так себе, так ещё и постоянно норовила удрать с глаз долой.

Я гнал потихоньку, километров шестьдесят. До дачи оставалось километров пять, когда всё и случилось. Витёк, зараза, не отстегнул поводок от Филиного ошейника, а Филя как угорелый метался по салону и в какой-то момент намотал этот поводок мне на ноги. Прямо петлей. Я хотел притормозить перед поворотом, нажал на педаль, а нога не идёт. Поводок как удавка стянул щиколотки.