Я учился существовать в политическом мире, смотрел, как работает государственный жезл. Когда меня только позвали на выборы, советовался с другими артистами, и все говорили: «Конечно, иди. Пускай в Думе будет наш представитель». Это большое доверие и ответственность. Обо мне нельзя сказать, что я оторван от народа. В силу деятельности общаюсь со всеми – и с водителем, который встречает в аэропорту, и с руководителями регионов и предприятий.

В детстве я бывал пару раз в Выездном. Ездили с отцом на его малую родину. Помню, сидим за столом с бабушкой Марьей Николаевной, бабой Машей. Она, кстати, родом из-под Саратова. Во время голода в Поволжье с малолетними детьми перебралась сюда, в Выездное. На столе – нарезанный чёрный хлеб, тарелка с дымящейся варёной картошкой, блюдце с подсолнечным маслом, солонка и луковица. Пока не чищенная.

Как сообщило начальство, в Москве принимают решение, доплатить нам или нет. Прошла неделя, а воз и ныне там. Ну и как результат – десятки заявлений об увольнении. В нашем отделении работницы почты хотят написать заявление с просьбой пояснить причину невыплаты положенных денег, а затем с официальным ответом обратиться в трудовую инспекцию. Но пока не знаем, есть ли смысл.

На бумаге план выглядел прекрасно. В реальности кот у нас дважды потерялся. И оба раза я искала его сутками, с фонариком и слезами, прокручивая в голове все сценарии. Потому что улица – это не ЗОЖ, а машины, собаки, кошачьи инфекции и экзистенциальный кризис у хозяйки. И если выбирать между стройным мёртвым котом и живым жирным – пусть будет жирный. Вот так, без лишних колебаний, я официально уволила себя с должности кошачьего тренера и диетолога.

Эксперимент успешно практикую по сей день. Продолжаю соблюдать условие – ровно час. Да, бывает, именно в это время мне пишут, звонят. Но мир от пропущенных звонков не рушится. То, что люди написали, потом, разумеется, прочитываю и отвечаю. Единственное исключение – дверь открываю, если звонят, но поймала себя на том, что в такой момент расстраиваюсь – «порушенного» часа жалко.

И вот как-то утром в калитку нашего старенького домика постучался коллега отца, дядя Юлдаш. Я не слышала, о чём они говорили, но сразу после ухода пожилого мужчины отец схватил меня на руки и опрометью бросился в местный аэропорт. В те годы рейсы между райцентрами внутри республики совершались часто, и до большинства лететь совсем недолго – около получаса.

Теперь времена иные. В монастырях проведён интернет, в кельях стоят компьютеры, а монахи, кому по долгу службы положено общаться с миром, больше не имеют нужды выспрашивать мирян о новостях, у них есть смартфоны. И не только у них, у послушников тоже. Некоторые иноки живут в полном комфорте, даже выезжают в отпуск. По благословению настоятеля, конечно, но всё же это как-то странно – отдохнуть от Христа, Богородицы, святых…

На время Ваня перестал появляться в общежитии. Но на работе они виделись, поскольку трудились в одном цехе. Однако не прошло и двух месяцев, и Люда стала выглядеть, словно птица с перебитыми крыльями: исчез блесквглазах, вся она как-то поникла. Принц оказался с гнильцой: выяснилось, что он параллельно встречался с другой девушкой. Как только её родители пообещали подарить молодым квартиру на свадьбу, красавчик бросил Люду и сделал второй подруге предложение.

И ведь мы действительно могли простыть! Но почему-то не простывали. Насморк подхватывали или ангину, это бывало, но редко, и считалось неприличным. А вот симуляцию «под простуду» ребятня иногда практиковала, чтобы школу пропустить, но неприличным это не считалось. Сушились в подъездах, старались при этом не шуметь, поэтому никто нас не выгонял.

При всей своей терпеливости и высоком болевом пороге, после первых родов, которые случились у меня более сорока лет назад, я вышла из тульского роддома с ощущением, что побывала в гестапо. И речь не о родзале и самом процессе родов. Там возникли сложности, но ребёнка мне «родили» нормально. Речь о нахождении почти сутки в предродовой палате.

Особенно много – более 40 тысяч! – рингфортов находится в Ирландии. Местные жители называют их по-разному – рат или лиос, если круг образует земляная насыпь, кайсил или катайр, если насыпь каменная. Эти раты или кайсилы густо покрывают буквально всю Ирландию, по одному на каждые два квадратных километра. Скорее всего, их было гораздо больше, как минимум 50 тысяч.

Не получалось только с 8-м «А». Работа с пятнадцатилетними подростками вообще сложна. А тут шесть мальчишек, треть группы, оказались «трудными». На занятия приходили, забыв рабочую форму, часто опаздывали. Начало урока затягивалось, это расхолаживало остальных. Во время объяснения задания те шестеро отвлекали класс. Порядок налаживался лишь во время самостоятельной работы, когда руки каждого заняты обработкой детали. Но всё равно многое шло в брак.