Растоптанная, униженная и оскорблённая, я ушла с лекций и побрела в общежитие. Серый октябрьский день, моросящий дождь, пронизывающий ветер, порванные ботинки, в карманах ни копейки. А деньги и не нужны, в магазинах всё равно ничего нет, на дворе 1991 год. В общаге я упала на кровать, зарылась носом в подушку и подумала: я бездарная дура! Умереть бы! Да, умереть и родиться заново, но уже совсем другой!

Большую 35-килограммовую русскую гончую по кличке Румяный мы взяли на передержку и месяц готовили к поездке в Москву на фестиваль-пристройство. Всё шло по плану, но за день до выезда Рум отправился гулять в поля и нашёл дохлого зайца. После чего, разумеется, извалялся в нём и в земле целиком – от ушей до хвоста. А я дома одна. Ванна высокая, закинуть туда тяжёлого пса самостоятельно я не способна, а добровольно запрыгивать на помывку Румка отказался.

Но это так, вставная новелла, типа повести о капитане Копейкине. Возвращаюсь к Пете Шмелёву и Насте Пчёлкиной. Я познакомился с ними полтора десятилетия назад в Шарм-эль-Шейхе. Тогда мне ещё нравились жара плюс тридцать пять, ледяное на фоне жары пиво «Туборг», знойные курорты, пляжи, медузы в морском кипятке, похожие на пьяные пельмени, и слегка возбуждающий песок в трусах.

На вид около шестидесяти. Одет в старорежимный пиджачок, рваную кепку-«аэродром» и тёмно-коричневые штаны клёш в полоску, словно где-то рядом открылся портал и дядьку занесло сюда прямиком из колхозно-застойных семидесятых. Колоритный персонаж, таких в Москве уже не сыщешь. Завыла сирена воздушной тревоги, вернув меня на грешную землю: приехав из Москвы, я как-то забыл, что Курск – прифронтовой город, беспилотники атакуют его почти каждый день.

В суровые девяностые, когда табак, как и многое другое, был по талонам, на все талоны нашей семьи мы покупали отцу сигареты. Сестра Эржена, которая в то время уже вышла замуж и жила в Хабаровске, присылала папе сигареты оттуда. Друзья завидовали, что он единственный курильщик в большой семье. Когда отец стал болеть, врачи запретили ему курить и пить. Мы думали, это невозможно, потому что отец пил спиртное и курил всю жизнь.

...Ну да, мог бы, если бы хотел. Но ведь не хотел. И я не хотела – у меня был его номер телефона, но не позвонила ни разу. И вот в голове свербит: с какой целью он возник? Я бы ещё поверила в историю про первую вечную любовь и «я тебя всю жизнь искал», если бы он хотя бы написал мне в соцсетях. Многие одноклассники, однокурсники и просто друзья детства, кому было действительно интересно, легко меня нашли.

За два часа до начала приёма очередь растянулась на полкорпуса. Незатихающие крики «Кто последний в пятый?» рикошетом носились по стенам длинного коридора и исчезали где-то там, в миллионе парсек, оставляя у кричащих чувство полной безнадёжности. Тьма сгущалась. Начали принимать. Оказалось, тут лишь выдают формуляр-карточку, и с ним надо идти в регистратуру.

Первые посетители описывают событие одним словом – «шок». В тот день о Краснодаре узнал весь мир – фотографии заполонили зарубежную прессу, стали хитами соцсетей. Назавтра здесь гуляли уже десятки тысяч людей. За первый год парк принял 4 миллиона посетителей. Чтобы рассказать лишь о самом примечательном, не хватит ни слов, ни суток. Но попытаемся. Лавандовые поля. Розарий, где розы цветут с мая до ноября. Тюльпановая аллея. Баобабовая роща. Зеркальный лабиринт с огненным делониксом.

Когда после подписания большевиками Брестского мира в 1918 году никогда не обладавшая собственной государственностью Малороссия её нежданно-негаданно обрела (правда, под протекторатом Германии), для гетмана Скоропадского, нового главы самостийной Украины, это оказалось огромной проблемой. Вместо Малороссии вдруг появилась некая Украина, в которой ничего украинского не было. Всё вокруг вопиюще русское.

...Однако в лицей сына не взяли, несмотря на то что все экзамены ОГЭ он сдал на «отлично». Средний балл всё равно получился низкий, и никто не верил, что сын начнёт успевать. Я и сама не очень в это верила, но шанс ребёнку мы с мужем всё же решили дать. Его приняли в другую школу, благодаря экзаменам ОГЭ он прошёл по конкурсу. Можно было бы надавить на лицей, но я не захотела идти по этой скользкой дорожке.

Несколько дней не везло детективам – никак не могли взять след сбежавшего супруга. Парень работал на стройке и всегда незаметно ускользал. Наконец удача. Объект привёл их прямёхонько в «охраняемую» квартиру. А проживала в ней дама, тоже приехавшая в Москву, причём из того же города, что и Стас. Она была старше своего земляка на три года и имела ребёнка. Новые подробности повергли в смятение даже видавших виды детективов.

А в этом году моей собеседнице исполнился – та-дам! – 91 год. Я чуть с лавки не брякнулась! Говорю, что, мол, лукавите, выглядите лет на 75–80, что чистейшая правда. Но бабулька, порывшись в своём ридикюле, достала удостоверение ветерана труда, где указан год рождения – 1935. А ещё меня умилило, что в разговоре она постоянно называла меня «лапушкой», а именно так меня всегда называл папа.