В нашем районе батюшки отпевают порой по девять человек на дню. И почти все покойники уходят с одинаковым диагнозом – онкологическим заболеванием, причём в крайне запущенной стадии. Хотя в нашей поликлинике, к примеру, висит большой монитор, по нему бегут строки с информацией о том, на какие подозрительные признаки, свидетельствующие об онкологии, больным следует обратить внимание. А что толку, если мало врачей, а те медики, кто мог бы хоть как-то ободрить, – напротив, ввергают в отчаяние?

Второй – бизнесмен, при деньгах. Этот жить вместе не хочет, очень занят своим бизнесом и внуками, видится с моей знакомой всего пару раз в месяц. Зато помогает материально, водит в рестораны и возит отдыхать. Оба кавалера не обладают той мужской силой, которая нужна даме, поэтому есть ещё третий – женатый мужик, с которым у неё только секс. Встречаются в отелях.

С тех пор произошло многое. Дочь Оксана подросла и пошла в школу, а бывшая жена нашла себе подходящую партию и снова собралась замуж. Оксана теперь частенько бывала у меня в гостях и даже оставалась с ночёвкой. Я тоже встречался с женщиной, мы пытались создать семью, но в итоге ничего не получилось. Поэтому во время описываемых событий я не был обременён отношениями.

Ещё повезло, что направили именно в Первую градскую больницу – лучшего я себе не желала. Плача от боли, в сопровождении медсестры я пошла в свою палату на пятом этаже. Комнатка была крохотная, на три человека. Две другие кровати оказались уже заняты. На одной сидела интересная дама, по-другому её не назовешь, тоже со сломанной правой рукой. «Зоя», – представилась она. Вторая ворковала с сыном и меня не заметила.

Сначала Шухов спроектировал «тучерез» высотой 350 метров, что выше Эйфелевой башни. Благодаря ажурной конструкции на нашу высотку требовалось втрое меньше металла. Но и такого количества было невозможно обеспечить; из-за дефицита железа высоту башни пришлось сократить до 150 метров. «1 сентября 1919 года. Земляные работы для основания сделаны на четверть, работают три партии.

Интересно, что мать девушки ничего страшного в ситуации не видит. Просто считает, что, когда из другого города приезжает мать парня, дочери лучше уходить к родителям. Я бы на её месте поговорила со «сватьей». Какое она вообще имеет право на чужую дочку пасть открывать. И ладно бы какая-нибудь начальница, привыкшая командовать на службе, – так нет, обычная баба на простой работе, со средним образованием.

Под вечер, так и не утолив любовной жажды, покраснев и раздувшись от злости, нехотя скрывалось за горизонтом. Недобро обещало: «Жди, завтра приду, снова любить буду». Пожилой, в годах, земле было не до любовей: поди-ка прокорми копошащуюся на ней беспокойную ораву. Смущённо и устало кутала обожжённую сморщенную грудь в горькую газовую дымку.
– Уймись, срамник, охальник…»

Вскоре девочка из моего отдела поведала, что Миша интересовался мной. А я в то время встречалась с другим парнем, но отношения у нас сложились очень тяжёлые, всё шло к разрыву. Однажды утром явилась на работу заплаканной – наконец-то рассталась, сил больше не было. Потом уже Михаил рассказывал: «Пришёл в тот день к брату на работу, сижу, курю. Думаю: ещё разочек на тебя взгляну и уйду, раз ты несвободна, ничего предпринимать не буду, в чужие отношения не полезу.

Вот он за ночь и слепил. Из гипса. А уже потом, в России, отлил в бронзе. Впечатление скульптор произвёл. Иноземные пижоны заскучали и приумолкли. А организаторы выставки любезно разрешили ему три дня, пока шёл семинар, подрабатывать рисованием у городского фонтана. По доллару за шарж. Очарование этого внезапного сказочного заработка произвело в душе художника сильнейший восторг. В этом состоянии он вернулся и воплотил творение в бронзе.

Эпизод начинался с моей реплики: «У нас в студии герой Заполярья, мы попросили его рассказать…» Куравлёв подвинул к себе листочки, набрал в лёгкие воздуха и начал: «Дорогие товарищи!..» И тут же уткнулся в текст, а я, забыв, что только играю роль, стала вести себя так, как поступила бы диктор Леонтьева в подобной ситуации: «Нет, пожалуйста, не надо по бумажке! Вы совершили такой подвиг, расскажите о нём своими словами».

Подхожу ближе – ещё один. И ещё. И ещё! Описал круг у дивана – двенадцать красавцев! В корзину они уже не поместились, пришлось снимать куртку и делать из неё нечто вроде сумки. На прощание сказал спасибо и помахал диванчику рукой. И подумал: может, они тут выросли, пока я спал? Стояла тёплая осень, и до октября я побывал в этих местах ещё десяток раз. С друзьями, если расходились в разные стороны за ручьём, так и уславливались о встрече: через три часа на диване.

После свадьбы мы уехали из Саратова и немало поскитались по стране. Через полтора года родился сын. 33 года мы колесили по гарнизонам – Казахстан, Киргизия, Узбекистан, Туркмения. Муж – старший лейтенант, жили в съёмных квартирах. Там часто грязь, крысы, печку надо топить… Я ничего не умела, но хотела научиться. Поступила на курсы машинописи и делопроизводства, затем окончила курсы кройки и шитья. Была первой портнихой в гарнизоне.