Однажды после ковида я снова побывала в Колывани с приятельницей. Девушки-монахини оттирали пол от красной клейкой ленты, указывавшей на ограничение социальной дистанции для молящихся. Я посмотрела на них и вдруг захотела чем-нибудь помочь. Подошла к одной, попросила уступить мне свою работу. Монашенка не особо удивилась (молодец!), но сама не решилась передать мне дела и стала звонить настоятельнице.

...Ну, пока искали «такую же», она сама забеременела. Как он рад был – словами не передать. Родила девочку – свою копию, как он и хотел. Он своих женщин буквально на руках носил. А когда дочери исполнилось десять лет, жена затосковала. Так и не стерпелось – не слюбилось. Хотя там и все родственники с его стороны, и он сам пылинки с неё сдували. Но сердцу не прикажешь.

Три месяца на работе. Грудь уволилась, стажёрочка отпала, вдова переключилась на новый объект в соседнем кабинете. Подсадил я тёток на откровенные разговоры о сексе и прочих интимных вещах. Кормить, краситься и шептаться по углам они перестали – обсуждают прокладки, тампоны и противозачаточные средства вслух, меня уже не стесняются. Я это слушаю и дивлюсь...

...Мы с подругой являемся иллюстрацией такого положения вещей. Её волосы всегда были предметом моей зависти. Они у неё густые, сильные и растут прямо как подорванные. Коса в руку толщиной. Подруга, начиная с детства, отрезала не менее десятка кос, а волосам по фиг – растут себе и растут. И это притом, что она всю молодость питалась в основном чипсами, частенько запивая их водочкой. Но зато с зубами у подруги полный швах, вся жизнь состоит из лечения зубов.

...Тут же отметим, что во времена Первой и Второй мировых войн шоколад входил в обязательный паёк солдат как самый быстрый источник энергии. О том, как шоколад перекочевал в Европу, рассказывают много легенд. По одной из них, в 1502 году Христофор Колумб получил в дар от жителей открытого континента странные горькие бобы, напиток из которых показался его команде отвратительной «бурдой».

Тогда в каждом доме висели чёрные радиоприёмники, которые работали на одной волне, зато очень хорошо, без всякого хрипа и шипения. Но бабушки международной повесткой не интересовались, кроме Германии, о других странах, наверное, и не слышали. Хватит и её одной – натерпелись. Не было разговоров и о здоровье. Не принято было жаловаться.

Она его жутко ревновала к жене, с которой тот давно уже не спал. А вот к той, из-за которой мужчина развёлся, особо не ревновала – он убедил её, что там всё закончилось. На самом деле этот Казанова умудрялся регулярно обихаживать и замужнюю возлюбленную. Многостаночник. Когда он добился-таки раздела квартиры, вещи ему помогала перетаскивать на пятый этаж та самая разведёнка, да ещё денег дала на переезд.

Вернувшись домой, ничего лучше не придумала, как пойти учиться на чертёжника-конструктора в Челябинске. Не прошло и полгода, как Валерий отыскался. Сам нашёл меня в малознакомом городе, пришёл в училище (мы учились на экспериментальном курсе) в красивой форме будущего лётчика. Пришёл такой радостный, улыбающийся… Нам было весело увидеться, вспоминать школьные годы, одноклассников.

Сначала был геологический факультет Казанского университета – мечта всех послевоенных мальчишек. Год в экспедициях на Волге. А потом… «Однажды я шёл по городу Горькому и увидел, как снимают кино, – вспоминал Говорухин. – На площадке все суетились, бегали, переставляли реквизит, и только один человек просто сидел в кресле. Этому человеку в кресле то и дело подносили чай, что-то шептали на ушко…

Конечно, больше-, средне-, маломальдивцы призывали нефтяников к ответу, стыдили, увещевали, жаловались в высокие инстанции, даже прессу привозили, чтобы написать репортаж. Сверху указывали нефтяникам, те обещали сделать дорогу после окончания всех работ. Просто надо немного подождать. Подождали, помучились. Потом ещё подождали, наконец нефтепровод построили.

Парень поставил свой кофе на стол, сделав два глотка, и схватил своё пальто: мол, давай я провожу. Говорю, не стоит, не нужно тратить время, мысленно посылая его куда подальше. Однако мои намёки на человека не действовали. Мужчина тащился за мной до самой остановки – от кофейни путь занял минуты три. За это время он неустанно предлагал мне сходить в кино, театр и постоянно выспрашивал, как я оцениваю первую встречу, понравился ли он мне.

Судя по возрасту, рьяные защитники социализма в то время ещё тихо сидели по маминым животикам. В чём соглашусь: мы были счастливы. И приятельница, которая говорит, что в Советском Союзе скакали четыре всадника – Дефицит, Очередь, Блат и Враньё, – подтверждает: да, были молоды и счастливы! Как бы там ни было, мы жили в могучем, надёжном, настоящем государстве.