Лет до 18 я не думала о вере, храме. Жила беззаботной молодостью. Лишь во время учёбы в колледже уговорила креститься подругу, стала её крестной, хотя я старше лишь на год. Потом периодически во время сессии мы заходили ставить свечи за благополучную сдачу экзамена. Но быстро убегали, поскольку в храме становилось душно и тягостно. Училась я в музыкальном колледже.

...А начиналось всё вполне мирно и благопристойно. В начале шестидесятых двое молодых рабочих-передовиков из горячего цеха металлургического комбината одновременно получили ордера на жильё в коммунальной квартире только что отстроенной хрущёвки. Родителям трёхмесячной Маши достались две небольшие смежные комнаты, а Аниным – одна, но зато большая и с балконом.

Потом несколько лет в её судьбе в этом плане была полная пустота. И дочь от этого страдала. Молча. Но я её состояние чувствовала. Потом вдруг за ней начал ухаживать разведённый парень – они вместе учились в университете, и он якобы проявлял к ней интерес ещё тогда, но ей не нравился. У парня какой-то бизнес, он не бедствовал, к тому же в браке уже не состоял – в общем, позвал он дочку замуж, и она согласилась. Но ничего хорошего из этого не вышло.

Ощущение бессилия перед Богом вызвало у Каина и рост кортизола. Тут же повышается и тестостерон, который усиливает энергичность и соревновательность. Вот так и появляется возможность справиться с унизительным для человека чувством – завистью. Итак, если мы попали в тиски завистливой зависимости, то мы можем с ней справиться, и наша животная природа помогает нам в этом.

У главного бухгалтера Тамары к директору постепенно возникло много претензий, и она решила уволиться. У нас тоже накопились вопросики к начальству, но тогда с вакансиями было туго, поэтому мы не дёргались. А главбух подумала с месяц и ушла простым бухгалтером в более крупную фирму. Впрочем, примерно через месяц она стала мне периодически звонить, спрашивала, как дела, нашли ли человека на её место. Нет, отвечала я, пока не нашли.

И её это так задело, что она удалила нашу многолетнюю переписку и заблокировала меня. …Брат не выходил на связь четыре с половиной месяца, с октября. Четыре с половиной месяца тишины, и земля уходила у меня из-под ног от каждого звонка с незнакомого номера. А когда пошли слухи, те самые, ледяные, от которых внутри всё обрывается, я сдала образец ДНК, и его внесли в базу.

Мы с моим приятелем стариком Чаминдой ловили с лодки рыбу. Сухощавый, со спутанными седыми волосами, с тёмной кожей, покрытой коричневыми пятнами, он ходил в засаленном от рыбьей слизи и чешуи грязном саронге, безбоязненно шлёпая большими ступнями по горячему песку. Я обращался к нему уважительно «айя» как к старшему по возрасту.

В учебную часть мы прибыли ночью. Нас разместили в полуподвальном помещении, а утром, до завтрака, повели в баню, где мы вымылись и переоделись в новенькую военную форму. Нам выдали кирзовые сапоги, которые предназначались на все случаи жизни в течение семи месяцев, то есть на время учёбы. После завтрака привели в казарму. Меня удивило, что в огромной казарме все кровати двухъярусные.

Казалось, флотская карьера Петра была предопределена с детства. В Петербургском морском училище он получил звание мичмана. Но служба Шмидта с самого начала складывалась неровно. Сослуживцы отмечали его вспыльчивость, нервный склад характера и неординарность мышления. Самым скандальным эпизодом его личной жизни, едва не поставившим крест на карьере, стала женитьба в 1889 году на Доминикии Гавриловне Павловой

Не разлепляя глаз, пытаюсь нащупать беруши на прикроватной тумбочке, вставляю в уши… Чёрт!.. одна из берушей оказалась пережёванной жвачкой, теперь поди её выскреби из уха. В деревнях просыпаются с первыми петухами, я же – с первыми голубями. Да, возмутитель моего спокойствия – голубь. Я прозвала его Борькой, а его подругу – Дусей. Борьку я знаю лично около года.

Однажды во время отпуска на даче я запланировала сходить на рыбалку. Муж, как всегда, отказался, предпочитая рыболовным подвигам сон в тёпленькой постельке. Рано утром, как только забрезжил рассвет, я уже шагала по берегу с удочками и рюкзаком за спиной. Решив сменить привычное место, направилась вдоль реки вверх по течению, пока не наткнулась на заводь с берегами, поросшими рогозом. Здесь из-за резкого поворота течение замедлялось, что создавало, на мой взгляд, идеальные условия для ловли самых крупных экземпляров.

Боль увеличивалась с каждым днём, доступные обезболивающие были бессильны. Мне пришлось сдаться перед семейным советом и согласиться на поездку в платную клинику, чтобы выяснить причину недомогания. Но отвезти меня к врачу родные могли только через два дня – ни у кого раньше не получалось, не отпускали с работы. Ну ничего, прорвёмся как-нибудь, решила я. Однако эти два дня следовало как-то прожить, ведь со скорой помощью в нашем посёлке дело швах.