Похоть и наслаждение
15.03.2020 00:22
Тревожные вести с любовного фронта

Похоть и наслаждениеЛялька, принцесса наша, созрела. Стала самый сок, но без переспелости. Два года кошке. Юность пока, но в смысле потери девственности уже критично. И я озаботился поиском жениха.

Начал искать «шотландца» с хорошей родословной. Сами-то мы без документов, но красивые, поэтому хотим.

Вообще история прямо бальзаковская. У Бальзака герои часто хотят пробиться в высшее общество. Отыскивают в себе капли благородной крови, пытаются породниться с аристократами. Обычно через постель. Ну, вот и мы хотим так же. Кровь-то голубая есть, хоть и неподтверждённая.

Просматривал объявления о продаже котят, выбирал самых милых толстячков и пытался связаться с их отцами. Естественно, не задаром. Кошачий секс оплачивается. Деньгами или алиментным котёнком. Вообще, это золотая мужская мечта – позаниматься сексом, за потомство не отвечать, но получать алименты.

Бальзаковские герои, хотевшие запрыгнуть не в свои сани, сталкивались с презрением и снобизмом аристократии. Мы тоже на такое напоролись несколько раз. Самцы из высшего общества презрительно обфыркивали мою принцессу и свысока разглядывали через монокль.

Один из ответов запомнился:
– Простите, но у нас закрытый кот.

Закрытый кот… Да что они там о себе возомнили! Лялька была в шоке.

Наконец нашёлся золотистый красавец, привезённый в Москву из Италии, по имени Алонсо, по отцу – Артурович. Договорились, повезли Ляльку к жениху. Кошка моя – ласковый ангел: интеллигентная, деликатная. Но только в пределах своей квартиры. Покидание родных стен приводит к истерике. Лялька дрожит, кусается. Раскорячивается, чтобы не лезть в переноску. Рыдания, шипение, горе и ужас.

Так и сейчас. Только что жаждавшая любви киса была пластилиново-мягкой, позволяла тискать, выставив попу и отведя вбок хвост. Сладко покрякивала. Но эротический дурман слетел при виде переноски. Пластилин превратился в сталь. Когти, зубы, зловещий вой.

С боем упаковали невесту, повезли из Котельников на другой конец Москвы, в Солнцево. Жена за рулём. Я держал переноску на коленях, ласково говорил с Лялькой, но она меня не слышала. Билась и скреблась.  С отчаянием глядела на пролетавшие мимо фонари.

Прибыв на место, шипением загнала Алонсо под кровать. И, вернувшись в переноску, которая теперь стала её убежищем, грозно загундосила.

Дело житейское. Должно стерпеться и слюбиться. Мы оставили молодых с надеждой, что природа возьмёт своё. Но уехали с тяжёлым сердцем.

Вернувшись к своей высотке, мы с женой одновременно подняли головы и ощутили, что вот раньше в тяжёлой башне теплился серый комочек, ждал нас. А без Ляльки это мёртвая бетонно-кирпичная масса.

Вести с любовного фронта поступали тревожные. На фотографиях, которые присылала хозяйка жениха, взгляд Ляльки был безнадёжно-тоскливым. Как у интернатовских детишек. Эти глаза не ждали ни хорошего, ни плохого. Потому что хуже случиться нечему, а всё хорошее из прошлой жизни оказалось обманом. Предали зверька. Бросили.

Трое суток Лялька пряталась по углам, не пила, не ела и не писала. И так и не дала коту. Только шипела на всех, кто входил в комнату. На четвёртые сутки мы её забрали.

Смущённая хозяйка Алонсо предупредила об осторожности – кошка атакует любого, кто приблизится к её логову. Но стоило мне протянуть ладони, Ляля прыгнула в них и, по свитеру забравшись выше, прижалась к моему животу. Распласталась, обхватив лапами. Так и ехали. Без переноски, в обнимку.

Всю дорогу её трясло. Салон машины наполнился запахом несчастного зверя. Так обычно пахнет в ветклиниках. Во все стороны Лялька сыпала пухом. От пережитого ужаса линяла, как ёлка на 23 Февраля. Я боялся, что довезу лысую кошку.

Но стоило зверю вернуться домой, обнюхать углы, жадно налакаться воды и  повылизываться, как шерстопад прекратился. Не веря глазам, я несколько раз подёргал шкурку. Потрепал по шерсти и против. Ни один волосок не упал.

Ну а потом, победно подрав диван, совершенно успокоенная и счастливая Лялька включила эротическую программу, которая за три дня изгнания ни разу не запускалась. Стала кататься по полу, мурчать и покрякивать, призывая котика.
Тут ещё надо отметить, что жених оказался малоопытным. Сам девственность потерял месяц назад. Ну и вообще робок. Красивый, конечно, кот Алонсо Артурович, но не орёл.

Как бы ни рекомендовали кошек и котов кастрировать, чтоб не плодить бездомность, я враг этого. Размножение – биологическое бессмертие. Другого нет. И если вы своего зверя любите, отнимать у него право на потомство, на переход в следующее поколение нельзя. Пусть их будет столько, сколько будет. Бог всех прокормит. Тем более что Лялькиных я точно пристрою. На улице не окажутся.

Но то, что она коту не дала, меня встревожило. Я ощутил вину за неправильное, тепличное воспитание девицы. Она, может, и умная кошечка, да только женское счастье не в уме, а в замужестве и детях. А у нас, получается, синий чулок вырос. В глухом платье, шляпке и роговых очках. И с молитвенником.

Ухаживания принимает за оскорбление и едва в обморок не падает, если кот её лапкой за попу тронет.

– Ах, папенька, кель кошмар! Где моя нюхательная соль?

Ну, что делать? Дали в интернете объявление: «Вислоушка без сексуального опыта ищет опытного кавалера – шотландца с родословной и наградами. Гонорар вашему котику по договорённости».

Опытный котик нашёлся. Что важно, готовый приехать в гости. Другие-то требовали невесту к себе. А этот работает на чужой территории. Бон Анри зовут. Или просто Боня.

На мои объяснения, что Лялька – зверь необычный, с ранимой душой, хозяйка Бони усмехнулась:
– Не переживайте, он самец. Выпросит.

Выпросит… Хм.

Приняли кота. Первые два часа он просидел под диваном, заставив усомниться в своей самцовости. Но удивила Лялька. Обычно недоверчивая к новому и даже истеричная на чужой территории, она стала гостя соблазнять. Ходила вокруг дивана, драла его, каталась на спине и становилась на задние лапы. Призывно мявкала.

Наконец Боня вылез, и звери затанцевали. В буквальном смысле. Я понял, на чём основаны народные пляски, когда дивчины или фрау то отбегают, то наступают на хлопцев или синьоров, и те, в свою очередь, наступают, отбегают. А потом все разбиваются на пары и кружатся под ручку.

Боня не ел, не пил, не спал, а всё у Ляльки «выпрашивал». Разнообразно. И тонким писком, и сладким муром, и покрякиваниями. И она отвечала ему разными голосами. Позволяла приблизиться, но в последний момент отскакивала или с шипением замахивалась на ухажёра.

А когда Боня на время прекращал напор и будто бы равнодушно ложился в сторонке, тут она уж сама к нему бежала. Начинала тормошить и, раззадорив кавалера, всё-таки в последний момент его динамила.

Продолжался этот пляс где-то сутки. А потом утомлённый затянувшейся прелюдией кот сделал две вещи. К Лялькиному негодованию и ужасу, сходил в её лоток, а в ответ на очередное шипение, дал ей оплеуху. Мягкую, без когтей. Но этого оказалось достаточно, чтобы девушка перестала выпендриваться и, очарованная брутальностью самца, сдвинула хвост набок и позволила её оседлать. А потом ещё, ещё и ещё.

Куда подевались чопорность и скромность! Шляпка улетела в одну сторону, очки в другую, синие чулки развратно изодраны. Заметалась по квартире дерзкая тигрица. Наши ночи огласились воплями похоти и наслаждения.

После падения мохнатой крепости Боня побыл у нас ещё четыре дня и сильно отощал. Бывшая скромница не давала ему покоя. Взимала супружеский долг с процентами. А в перерывах ела из его миски и накладывала кучки в его лоток. Бесцеремонно, но грациозно. Это было похоже на то, как девчонки после близости ходят в мужской рубахе на голое тело. Мило и сексуально.

Павел БУРИН
Фото автора

Опубликовано в №10, март 2020 года