Однажды в телецентре «Останкино» я случайно встретился с ведущей и актрисой Татьяной Веденеевой. Мы уже были хорошо знакомы и увиделись в общей гримёрке на съёмках одного ток-шоу. Съёмочный процесс сложный. Как правило, по техническим причинам всё откладывается на десять-двадцать-сорок минут. Образовалась пауза. И мы, гуляя по коридорам телецентра, вдруг наткнулись на хранилище кукол передачи «Спокойной ночи, малыши!», которую много лет вела тётя Таня.

В небольшой комнате скопились Хрюши, Фили, Степашки, Каркуши за все годы существования программы. Татьяна подошла к одному из Степашек, погладила его – и заплакала. Оказывается, на этой кукле была «матроска», которую в детстве носил сын Веденеевой Дмитрий. Этот костюмчик телеведущей прислала из Голландии подруга. Когда мальчик вырос, Татьяна отдала «матроску» в программу, и её перешили на Степашку.

Она гладила кукольного зайца, плакала и вспоминала, как в начале 1990-х вынуждена была уйти из отдела дикторов телевидения. «Я ведь относилась к этим персонажам так, словно они живые. Вспоминаю тот период с большой благодарностью и счастьем. И мне до сих пор не хватает этих кукол», – призналась Веденеева.

Вспоминая период, когда Илью Олейникова стали показывать по телевизору (ещё задолго до знаменитого «Городка»), он рассказал мне один курьёзный случай.

Как-то раз Илья стоял на автобусной остановке, курил. И вдруг замечает, что посторонний мужчина с интересом поглядывает на него, будто хочет удостовериться – не ошибся ли, правда ли перед ним знаменитый актёр Олейников. Илья и так повернётся, и сяк повернётся. Ну, чтобы поклонник понял, что не ошибся. Краем глаза Олейников видит: мужчина мнётся в нерешительности, наверное, стесняется подойти. Но вот он поборол смущение и направляется к Илье.

«Наверняка попросит автограф», – промелькнуло в голове актёра.

– Извините, – обращается мужчина к Олейникову.
– Да-да, пожалуйста, конечно-конечно! Рад нашему знакомству!
– Мужчина, у вас ширинка расстёгнута. Очень видно, извините…

По словам Ильи, который смеялся, вспоминая тот случай, корона навсегда слетела с его головы, так и не успев на неё взгромоздиться.

В 2003 году на телеэкраны вышел телесериал Владимира Бортко «Идиот». Музыку к нему написал известный композитор и исполнитель Игорь Корнелюк. Как он мне рассказывал, получилась у него эта история далеко не сразу.

Игорь долго мучился, придумывал, записывал, затем всё уничтожал. Ну не шла музыка! А сроки сдачи уже поджимали. И вот ночью Корнелюку приснился автор романа «Идиот» Фёдор Достоевский. Образ писателя с того самого портрета, который обычно висел в советских школах.

Фёдор Михайлович подмигнул Игорю, показал язык и воскликнул: «Ну что, чудак, так и будешь сидеть в заднице?» Композитор проснулся и тут же понял, что в голове рождается мелодия. Спустился в студию (благо она располагается в подвале его дома) и с ходу написал музыку.

Народная артистка СССР Вера Васильева лет до семидесяти предпочитала публично не говорить о своём возрасте. Однажды во время спектакля Театра сатиры она, оказавшись на авансцене, вдруг услышала из первого ряда зрительного зала громкий шёпот: «Это же та Васильева, которая ещё до войны начала сниматься! Сколько же ей лет? Как хорошо сохранилась!»

– С тех пор я перестала скрывать свой возраст и говорю честно, сколько мне лет. Чтобы лишнего не насчитали! – смеясь, делилась со мной Вера Кузьминична.

Недавно в прокат вышел новый фильм «Мастер и Маргарита». Однако в истории российского кинематографа уже были экранизации булгаковской книги: в 1994 году «Мастера и Маргариту» снял режиссёр Юрий Кара, а в 2005-м вышел одноимённый сериал Владимира Бортко. В последнем роль Берлиоза сыграл актёр, художник, сценарист Александр Адабашьян.

Если помните, его герою в самом начале повествования трамваем отрезает голову. Позже дьявольские служки над этой головой издеваются: то на подносе таскают, то из черепа Берлиоза пьют вино.

И вот однажды я оказался на даче у Адабашьяна. Захожу в кабинет и – о господи! – на меня с интересом взирают пустые глазницы человеческого черепа, на который накинута шляпа. Да-да, это и есть тот самый – из сериала.

Я тогда усмехнулся: мол, по идее, тут должна храниться отрезанная трамваем голова Берлиоза, то есть Адабашьяна.

– Нет-нет, думаю, хранить её дома малоприятно. А череп… Почему бы и нет, – невозмутимо ответил Александр Артёмович и рассказал, как создавали этот шедевр. – Сначала пластический гримёр Пётр Горшенин сделал точный слепок моей головы, гипсом её отформовал. Причём подробно, со всеми деталями, даже срез шеи воспроизвёл точно. Мне на ней потом показывали, где у меня сухожилия, мышцы, начало позвоночника. По слепку и создали голову Берлиоза. А уже потом… Был такой профессор Герасимов, который когда-то по черепам восстанавливал головы Ивана Грозного, Тамерлана и других исторических персонажей. А тут использовали обратный способ – из моей «головы» создали череп.

Я спросил:
– Наверное, неприятные ощущения – видеть свою голову отрезанной?
– Спокойные, – ответил Александр Артёмович. – Я же понимаю, что это кино. И в проклятие романа «Мастер и Маргарита» не верю. Вышел сериал, все живы, здоровы. А кто умер… Ну, так и после фильмов Гайдая далеко не все уже живы.

Артисты Валентин Гафт и Лев Дуров дружили всю жизнь – ещё с тех времён, когда в молодости, в шестидесятые, оба играли в театре имени Ленинского комсомола. Встречались актёры и на съёмочной площадке. А ещё вместе отдыхали.

Однажды во время очередного застолья с Дуровым в его московской квартире я напомнил Льву Константиновичу знаменитую эпиграмму Гафта, которую тот посвятил другу:
Артист, рассказчик, режиссёр –
Как в нём талант неровно дышит.
Он стал писать с недавних пор –
Наврёт, поверит и запишет.

Лев Константинович засмеялся и воскликнул:
– Ох, Валя часто это читает. В отместку на эпиграмму расскажу тебе историю о нём. Причём ничего не придумал, честное слово!

Это случилось в шестидесятых в Ялте, где Дуров с супругой Ириной, а также Гафт отдыхали в пансионате для деятелей культуры «Актёр». Туда на гастроли приехал некий доктор Шкловский, который выступал с сеансами гипноза. А ведь тогда мало кто знал, что это такое. Для советских людей подобное звучало как сказка, фантастика.

Конечно, актовый зал пансионата на выступлении гипнотизёра был полон любопытствующими артистами, музыкантами, писателями, режиссёрами и другими творческими работниками.

– Сильный был гипнотизёр! И глаза у него такие выразительные, зелёные. Я сам на его сеансах и собачкой лаял, и змеёй ползал, – смеясь, рассказывал Лев Константинович, наливая мне и себе очередную стопочку водки.

Наблюдая, как издеваются над людьми во время сеанса гипноза, Валентин Гафт решил отомстить доктору. Он заметил, что Шкловский неравнодушен к своей ассистентке, которая помогала ему на выступлении, – стройная, молодая, красивая девушка. И тогда при любой возможности артист стал проявлять знаки внимания к ней: то за обедом напитки ей принесёт, то на пляже лежак уступит. Доктор смотрел на всё это с особым спокойствием. И вот однажды…

– Как-то раз лежим мы все на пляже: я, моя жена Ира, Валя и неподалёку гипнотизёр, – вспоминал Дуров. – Вдруг Гафт встаёт, берёт полотенце и так громко, чтобы доктор услышал, говорит: «Ну всё, пойду я к себе в номер. Надо подготовиться – вечером у меня свидание». На что этот гипнотизёр так спокойно сказал: «Да не будет у тебя сегодня никакого свидания». Валя лишь улыбнулся и отправился к себе в номер.

Почти на сутки пропал Гафт.

Дуров с женой ждали его в столовой за ужином, завтраком, обедом. Искали на пляже. Нет человека! И тогда Лев Константинович решил заглянуть в номер к другу.

Дверь оказалась открытой. В кровати лежит Гафт с перегоревшей электрической бритвой в руках. Как Валентин Иосифович потом рассказывал, он начал бриться и неожиданно уснул. Вот такую установку задал артисту гипнотизёр!

Звезда мировой оперы Зураб Соткилава был грузным человеком небольшого роста. И обладал невероятным обаянием. После нашего интервью фотограф предложил мне и Зурабу Лаврентьевичу сделать фото на память. Знаменитый солист Большого театра, миланского Ла Скала и лондонской Королевской оперы встал на указанное фотографом место, но чуть позади меня, как бы боком, выдвигая меня на передний план. Думаю: надо же, какой удивительной скромности и невероятной застенчивости этот гениальный Зураб Соткилава!

И вот фото сделано. Не могу удержаться и восхищаюсь человеческими качествами Соткилавы. В ответ он хохочет! А потом рассказывает:
– Правильно фотографироваться меня научил Лучано Паваротти. Он сказал: «Зураб, знаешь, зачем люди со мной фотографируются? Чтобы потом показывать фото и хвалиться – я сфотографировался с самим Лучано Паваротти! А ты посмотри, какой у меня огромный живот. И все будут рассматривать на фото мой живот. Поэтому я становлюсь чуть сзади и прячу живот за поклонника. И знаешь, Зураб, что он потом подумает? «Надо же, какой удивительной скромности и невероятной застенчивости этот гениальный Лучано Паваротти!»

Александр Ширвиндт славится байками, историями, в своих книгах он часто их вспоминает. А вот его супруга Наталья Николаевна Белоусова обычно мало общается с журналистами. Тем не менее однажды она поделилась со мной воспоминаниями о друге их семьи – режиссёре Марке Захарове.

– Как-то раз мы все вместе поехали на пикник на дачу в районе аэропорта Шереметьево. Засиделись до позднего вечера. Темно, горит костёр. Над нами садятся самолёты. И Марк стал бегать и кричать этим самолётам: «Кыш, только сюда не приземляйтесь!» Это к тому, что лётчики подумают – мол, сигнальные огни горят. При этом напевал свою любимую музыку Нино Роты из фильма Федерико Феллини «8 ½».

Вообще, может показаться, что Захаров всегда был спокойным человеком. Но он так заводился, так кричал, когда мы на даче садились играть в покер на деньги. Это получалось так весело! Играли ночами. А наутро тот, кто выиграл, должен был идти в сельпо и купить бутылку. Чаще всех выигрывала жена Марка, Нина.

Вспоминаю наши поездки в Ленинград. Однажды там снимался Андрюша Миронов. Мы вечером после премьеры спектакля были в ресторане. И вдруг Марк предложил: «Поехали в Ленинград пугануть Андрея». Это его любимое словечко – «пугануть». И мы, заняв деньги у администратора театра, в чём были сразу поехали. В Москве стояла жара, а в Ленинграде – холод. Приехали совсем без вещей. Помню, как Марк остановил грузовичок «Почта» и сказал: «Поехали брать Зимний дворец!»

Эту историю мне рассказала Ирина Гущева, в 1970–80-х – популярная певица, ведущая программы «Шире круг», исполнительница хитов «Ах, карнавал» и «Листья жгут».

В 1981 году Ирина сыграла главную роль в музыкальном фильме «Семь счастливых нот». Вместе с ней снимались Ольга Аросева, Михаил Светин, музыканты ВИА «Фестиваль». Съёмки проходили в Ленинграде. Мама Ирины, строгая Татьяна Михайловна, провожая дочь на вокзал, предупреждала: «Все артисты кино – алкоголики. Не пей с ними, иначе у тебя начнётся белая горячка».

Съёмочную группу поселили в гостинице «Ленинград», ныне «Санкт-Петербург», в лучшие номера, окна которых выходили на Неву и крейсер «Аврора».

Ирина пела на эстраде не первый год и знала, как пьют музыканты. Но она и не догадывалась, как пьют артисты кино! Она держалась день или два. А съёмки продолжались, но уже в алкогольном угаре.

Однажды утром Гущева просыпается и не понимает, где она, кто она. Смотрит в окно, а «Авроры» нет! Нева есть, а «Авроры» нет! Белая горячка! Мама была права?

Ирина доползла до буфета и увидела Михаила Светина, который вообще-то проживал в Ленинграде. Он сидел за столом, закрыв лицо руками.

– Михаил Семёнович, что с вами?
– Ирочка, у меня, кажется, белая горячка. Остался в гостинице, утром просыпаюсь, смотрю в окно, а «Авроры» нет! Говорила мне жена: «Миша, не пей, а если пьёшь, то пей мало!»

Появляется солист ВИА «Фестиваль» Марк Айзикович.

– Ребята, мне плохо.
– Что с тобой?
– У меня «белочка». Просыпаюсь, смотрю в окно, а крейсера революции нет!

И тут в буфет заходит группа туристов.

– Товарищи, экскурсия на «Аврору» отменяется. Сегодня ночью крейсер отбуксировали на реставрацию. Завтракаем и едем в Петергоф.
– Уф! – хором выдохнули Гущева, Светин и Айзикович. – За «Аврору»!