Цензура в советском кино: какие сцены вырезали и почему
31.10.2013 00:00
Сталину не понравилось

Цензура в советском кино: какие сцены вырезали и почемуЦензура кино в нашей стране родилась в августе 1919 года, когда кинопромышленность была национализирована советской властью. К середине 20-х годов, когда появился Главрепертком, относится первый зафиксированный случай запрета готового фильма на территории СССР – «Око за око, газ за газ» («Один из многих»). Второе название картины оказалось говорящим.


В дальнейшем много раз случалось, что по решению партийных руководителей останавливали съёмки, вносили губительные коррективы или вообще уничтожали ленту, как произошло с «Бежиным лугом» Сергея Эйзенштейна. Фильм вызвал большое раздражение Сталина, превратившегося к тому моменту в главного и единоличного цензора всего советского кинематографа. Вождь посчитал, что ребёнок (имелся в виду Павлик Морозов) «заменяет всю советскую власть». Фильму была устроена обструкция.

Органы партии настолько ревностно относились к кинопроизведениям, что даже принимали по ним особые постановления ЦК. В августе 1946 года появилось организованное Ждановым постановление о кинофильме «Большая жизнь», где утверждалось, что фильм «порочен в идейно-политическом и крайне слаб в художественном отношении».

Да и сам советский кинематограф оказался через несколько лет под угрозой полного вымирания, потому что сталинская идея «лучше меньше, да лучше», а также борьба с космополитизмом (от этого пострадали крупнейшие режиссёры советского кино) привели к резкому сокращению кинопроизводства. В 1952 году было снято всего девять фильмов. Можно сказать, что целая киноотрасль была отправлена на полку. Несколько картин приостановили на стадии производства.

Дармовые трофейные

С начала 30-х и до середины 40-х официальная закупка иностранной кинопродукции по сути дела прекратилась. Власти опасались, что иностранные фильмы подвергают народ воздействию капиталистической идеологии. За все тридцатые годы на наши экраны вышло лишь полтора десятка зарубежных картин.

А вот фильмы, взятые в 1945 году в кинотеке немецкой киностудии УФА, попали на широкий экран. Они показывались в советских кинотеатрах именно как трофейные. Не дублировались, а снабжались лаконичными субтитрами, почти как в немом кино, что позволяло, во-первых, учесть неподготовленность нашей публики к чтению быстро мелькающих надписей, а во-вторых, вносить нужные коррективы в диалоги. Чтобы «замаскировать» эти картины, их названия обычно менялись, а титры со съёмочной группой убирались. Это трофейное кино было, как правило, жанровым (музыкальные ленты, приключенческие картины, вестерны, мелодрамы) и не касалось политических тем. Так что работы у цензоров оказалось немного.

После войны власти опасались проникновения западной культуры в замкнутый идеологический мир СССР. Зарубежная кинопродукция в 50-е годы стала подвергаться строгому отбору. На экраны допускались преимущественно фильмы соцстран, а также итальянские и французские. Но их тщательно проверяли на благонадёжность и очищали от любой «скверны».

Да и вообще цензурная политика сменилась на противоположную. Если при Сталине цензоры били кинематографистов за то, что в картинах недостаточно подчёркнуто величие вождя, то после ХХ съезда КПСС они стали вырезать любые сцены, где присутствовал Иосиф Виссарионович. Представьте, что выпало на долю, например, Михаила Ромма, который снял в конце 30-х годов ленты «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году». По мере переписывания истории партии приходилось переснимать отдельные сцены фильма, удаляя из кадра некоторых товарищей, которые уже совсем нам не товарищи. Когда сценариста Алексея Каплера арестовали, то вырезали из титров кадр с его фамилией, а заодно и фамилию режиссёра, поскольку она была на том же кадре!

В фильме «Ленин в 1918 году» был эпизод, когда охранник Ленина Василий (Николай Охлопков), узнав о готовящемся покушении на вождя, мчится на машине, чтобы разыскать Ильича. По дороге он встречает Бухарина (тот не назван, догадаться можно только визуально). Бухарин, разумеется, враг и посылает Василия совсем в другую сторону, поскольку по замыслу авторов картины он участник злодейского заговора. После ХХ съезда эту сцену удалили, что было редким справедливым поступком цензуры.

В хрущёвские времена из фильмов вырезали всё, что связано со Сталиным. В фильме «Ленин в Октябре» была, например, такая сцена. В октябре 1917 года в Петрограде в условиях подполья, в скромном домике на рабочей окраине, происходит секретное заседание ЦК РСДРП по поводу плана вооружённого восстания. На экране мы видим, как в домик приходит Ленин. Через некоторое время туда же приходит Сталин. Потом минут пятнадцать в кадре ничего не происходит, а мы под закадровую музыку только наблюдаем домик снаружи и рабочую охрану. Нам дают понять, что два самых главных человека в партии совещаются. Лишь потом появляются остальные члены ЦК.

Разумеется, после ХХ съезда всю эту сцену потребовали вырезать. В целом эпизодов, убранных из картины, набралось минут на сорок.

Секса нет

Во времена Брежнева картины практически уже не запрещали, но их нудно и мучительно принимали на редакционных коллегиях студий и Госкино СССР, пытаясь заставить авторов сделать бесчисленное количество поправок. Рекордсменом может считаться Элем Климов, который переделывал сценарий «Агонии» с 1965 года, а готовый фильм – с 1974 по 1982 год, а в итоге он вышел только в 1985-м. А если уж соглашались со сданными вариантами, то нередко выпускали эти ленты, вызвавшие раздражение начальства, чрезвычайно малым тиражом, иногда – просто анекдотическим: в количестве всего лишь одной копии, как было в случае с картиной «Среди серых камней» Киры Муратовой или «Искатель приключений» Кальё Кийска.

В то же время КГБ и таможенники тщательно контролировали попытки импорта видеокассет из-за рубежа. Тем не менее, несмотря на все усилия, они не могли остановить незаконный и несанкционированный импорт зарубежных фильмов, особенно после того как в стране появились видеомагнитофоны.

Но своеобразная стерилизация прокатных иностранных картин помогала регулировать репертуарную политику в кино. Однако трудно припомнить особо скандальные ситуации, которые были бы связаны с весьма сильным искажением оригиналов. Спорные и якобы недостойные ленты просто не покупали или же, купив, всё равно не выпускали.

Пожалуй, первый громкий скандал случился в 1968 году – перемонтаж и сокращение ряда сцен совместной венгерско-советской картины «Звёзды и солдаты» Миклоша Янчо. Но подлинный разгул работы цензоров начался в 70-е годы, он стал запоздалой реакцией на общественно-политические события – студенческий бунт в мае 1968-го в Париже, август того же года в Праге, отъезд советских евреев на постоянное место жительства в Израиль и «сексуальную революцию» во всём мире.
Вырезали около 45 минут экранного времени в фильме «О, счастливчик!» Линдсея Андерсона, совершенно поменяв его смысл и концепцию. Сократили на 32 минуты «Конформиста» Бернардо Бертолуччи, а главное – полностью изменили ассоциативное развитие событий и выстроили всё в хронологическом порядке, к тому же одно из самых лучших произведений по драматургии цвета выпустили на чёрно-белой пленке. То же самое совершили с японскими картинами «Додэскадэн» («Под стук трамвайных колес») Акиры Куросавы (целых 50 минут в корзине) и «Обнажённые девятнадцатилетние» («Сегодня жить, умереть завтра») Канэто Синдо.

А Анджея Вайду перед очередным киносмотром на Московском кинофестивале заставили изъять ряд эпизодов из «Земли обетованной», пообещав и действительно вручив затем Золотой приз. Моральная и идеологическая цензура властвовала на этих фестивалях, запрещая показы или внося без разрешения авторов изменения даже в конкурсные фильмы.

Чего уж говорить о таких мелочах, как постоянное купирование в советском кинопрокате эротических эпизодов – от «Ромео и Джульетты» Франко Дзеффирелли и «Анатомии любви» Романа Залуского до «Новых амазонок» Юлиуша Махульского уже во времена перестройки. В знаменитой ленте «В джазе только девушки» секса не было, но было множество двусмысленных фраз в диалогах. Всё это убрали с помощью искусного дубляжа. Бывали вообще анекдотически-виртуозные случаи, когда, не меняя ни одного кадра, лишь при помощи переозвучивания реплик добивались совсем иного эффекта. В чехословацкой ленте «Ветер в кармане» Ярослава Соукупа молодой герой вместо радостного возгласа «Тётя прислала приглашение в Париж!» столь же радостно кричал: «Пришла повестка в армию!» – садился на мотоцикл, мчался и разбивался.

Впрочем, вырезали не только политику и эротику. В СССР существовали для фильмов стандарты по времени: детский фильм – 70–80 минут, «взрослый» – 80–100 минут. Если фильм выходил за рамки 1 часа 59 минут, его превращали в двухсерийный. Это было гениальное изобретение наших кинематографистов, приносившее прокату двойную прибыль – ведь билеты тоже автоматически дорожали.

На Западе не существовало для фильмов стандартов по времени – сколько получится, столько получится. Поэтому если к нам попадали картины продолжительностью около двух часов, их всеми силами старались сделать двухсерийными. Придумывали разные ходы: например, очень долго «тащили» титры, ставили их три раза в двух сериях; когда не хватало 5–7 минут, делали специальные ролики, в которых пересказывали то, что было показано несколько минут назад.
Но часто случалось и обратное явление: фильмы сокращали, подгоняя под наш прокатный стандарт. Из ленты «В джазе только девушки» убрали многие сцены, которые не несут никакой смысловой нагрузки.

В поздние советские времена в среднем в прокат у нас выходило 280 фильмов в год, пропорции соблюдались очень жёстко: 140 советского производства (90 от РСФСР, 50 от остальных республик), 140 – купленных за границей (половину от зарубежных обязательно составляли фильмы стран соцлагеря). Американских фильмов в год давалось не более 5–7, все они утверждались в ЦК КПСС – чтобы не проскочило какое-нибудь «Рокки» и, не дай бог, чуждый, вредный и не нужный нам «Крёстный отец».

Сделаем обрезание

После разрешения на выезд евреев из СССР (начало 70-х годов) советское кино понесло невосполнимые потери. Не секрет, что основной костяк киноотрасли составляли именно евреи. Прибавилось работы и советским киноцензорам. Фильмы режиссёров и сценаристов, «отваливших за бугор», изымались из проката. Запрещалось какое-либо упоминание этих картин в периодике и книгах.

Доходило до курьёзов. В середине семидесятых годов в Молдавии была издана книга по истории национальной кинематографии. Разумеется, имени Михаила Калика (он к тому времени уехал в Израиль), принёсшего славу молдавскому кино своими фильмами «Колыбельная», «Человек идёт за солнцем» и «Любовь», в брошюре не было. Правда, в конце книги помещалась фильмография, в которой упоминались эти фильмы. Перечислены все участники съёмок – вплоть до монтажёров и осветителей, не было только имени режиссёра.

Общественности разъясняли: это делается, чтобы не переводить за рубеж валютные отчисления с проката, полагающиеся создателям картин.

Что касается уехавших актёров и других членов съёмочной группы, с ними поступали по-простому – вычёркивали из титров. Иногда вырезали кадры с актёрами (если роль маленькая). Если роль главная – фильм клали на полку.

Впрочем, не всегда это получалось. С Олегом Видовым фокус не проходил – и «Джентльменов удачи», и «Всадника без головы», и «Летучую мышь» показывали скрепя сердце (очень кассовые ленты). И уж тем более ничего нельзя было поделать с Савелием Крамаровым – на изъятие из проката доброй половины лучших советских кинокомедий никто не готов был пойти. И «Неуловимых мстителей» показывали гораздо чаще, чем они того заслуживали, невзирая на отъезд Бориса Сичкина. «Народ бы не понял» – в СССР этот фактор, как ни странно, играл свою роль.

Но всё же немало фильмов исчезало. Телефильм «31 июня» пострадал по политическим мотивам. Его показали под новый 1979 год, а потом он исчез лет на десять с телеэкранов. Дело в том, что солист Большого театра Александр Годунов, исполнявший в картине главную роль, в том году остался на Западе. В итоге фильм убрали на полку, а участникам максимально подрезали крылья.

Сухой закон

В первой серии фильма «Шерлок Холмс и доктор Ватсон» Холмс угадывает, что Ватсон приехал с Востока. Однако в изначальной озвучке фраза Холмса звучала так: «Давно вы из Афганистана?» Перед выходом ленты худсовет потребовал убрать все упоминания об Афганистане, так как незадолго до этого туда ввели советские войска. Пришлось переозвучить несколько фрагментов, вставив «Восток» и «восточные колонии».

В оригинальной заставке к фильму «Кавказская пленница» появлялся Трус, который, воровато оглядываясь, писал на заборе букву «Х». Затем выходил Бывалый и писал рядом букву «У». Третьим появлялся Балбес, увидевший милиционера и дописавший: «дожественный фильм». По соображениям цензуры заставка в окончательную версию картины не вошла.

В фильме «Бриллиантовая рука» управдом Плющ в разговоре с женой Горбункова говорит: «Я не удивлюсь, если завтра выяснится, что ваш муж тайно посещает любовницу», – при этом в конце фразы артикуляция Нонны Мордюковой выглядит неестественно. Дело в том, что во время съёмок она произносила не «любовницу», а «синагогу», чего не допустили в финальной версии из-за цензурных соображений.

Из «Бриллиантовой руки» вырезали знаменитую фразу про то, что «коньяк доктора советуют» – аккурат после «безалкогольного» постановления ЦК в мае 1986 года. А «алкогольную» ленту «Ирония судьбы» под новый 1987 год по телевизору вовсе не показывали.

По кадрам, убранным из фильма «Мимино», можно как в зеркале проследить краткую историю советской киноцензуры.

При Брежневе удалили такой эпизод: Мкртчан (армянин) и Кикабидзе (грузин) едут в лифте с двумя японцами. Тут один японец и говорит другому: «До чего же все эти русские на одно лицо!»

Потом пришёл Андропов и исчезла сцена звонка из Германии в Телави с попаданием в Тель-Авив: «Израиль, клянусь мамой! Слушай, ты в Кутаиси давно был?»

Эпоха Черненко отметилась в «Мимино» насильственным исторжением «предателя Родины» Савелия Крамарова, благо занят он был в крошечном, но смачном эпизоде: «Извини, генацвале! Лет через пять помогу!»

А потом появился Горбачёв со своими «мерами по борьбе с пьянством и алкоголизмом», и фильм расстался с колоритной сценой кутежа в ресторане гостиницы «Россия» вместе с делегатами конгресса эндокринологов: «В красной рубашке – профессор Хачикян».

Позже все эпизоды аккуратно вклеили обратно, кроме безвозвратно утерянных японцев.

Уберите ножницы

Когда в нашей стране началась перестройка, всё в корне изменилось. Цензура фактически уже не действовала, видеокассеты с порнофильмами лежали на прилавках любого привокзального киоска. Сегодня в России фильмы – как российские, так и зарубежные – вместо разрешительного удостоверения обязаны получать только прокатное. Цензурные ограничения, конечно, есть, но они не столь велики – порнография, пропаганда терроризма и наркотиков. Цензура оставила после себя обширную и любопытную историю, но кто гарантирует, что это закончилось навсегда? Многие зрители и сегодня считают, что цензуру надо бы вернуть.

Геннадий ФРОЛОВ


Опубликовано в №43, октябрь 2013 года