Две четвёрки получила в выпускном классе, хотя можно было бы обойтись и без них, но я ленилась бегать за учителями, упрашивать, просить о пересдаче. Мне ещё в 10-м классе классная руководительница предлагала пересдать часть предметов, чтобы идти на медаль. Но зачем? Четвёрка так четвёрка, особого смысла пыжиться я не видела. И вообще хотела на каникулы, а не пересдавать предметы весь июнь.

Жила она в соседнем кирпичном доме, где у неё была своя комната. Накрыв головы пакетами, они добежали до дома и оказались в комнате. Но что это было за жильё! Обычно к старости одинокие женщины окружают себя уютом и вещами, которые им дороги и напоминают когда-то счастливые годы: фотографиями детей и внуков, мужа, родственников, сувенирами, фарфоровыми безделушками, дорогой посудой.

В отместку я изощрялась в оригинальности. Сочинение на тему: «Катерина – луч света в тёмном царстве» у меня трансформировалось в очерк «Катя – дура, жизнь прекрасна!». Посему в данном случае решила двигаться путём наименьшего сопротивления. Написать краткую, но ёмкую биографию деда, чтобы предложение состояло из трёх слов и никаких запятых. Получилось так.

Девочка и раньше не отличалась чистоплотностью, а тут в отместку совсем перестала следить за собой. Мама боялась ей что-либо сказать, чтобы не ранить нежнейшую душу подростка. Как-то раз приехал к ним в гости на несколько дней родственник мужа, он служил в спецназе, воевал на СВО. Но спустя день извинился, поспешно откланялся: мол, из военкомата позвонили, хотят предложить очередной контракт.

По установке Сталина, жильём в первую очередь обеспечивали семьи защитников Родины, погибших на фронте, и тех, у которых мужчины служили в армии. А таких, сами понимаете, было довольно обильно. Конюшню переоборудовали в барак на восемь семей. Поскольку инженер Зингер строил на совесть, то крышу и стены трогать не пришлось. Перегородили всю площадь на равные доли, установили стены, выложили печки, сделали отдельный вход – получайте ключи, живите на здоровье.

Пришлось извиняться и ретироваться на выход, он протиснулся следом. Как она боролась с его полнотой! Прятала столовые ложки: чтобы ел чайными. Перед выходом напоминала надеть бюстгальтер (ха-ха, смешно). Повесила на холодильник колокольчик. Установила устройство: раздавался оглушительный хрюк каждый раз, когда открывали. Муж не обижался, а смотрел влюблённо. Она юморная, он смешливый – идеальное сочетание, гарантирующее паре долгую счастливую жизнь.

А через полчаса вахтёр решила покормить усатого подопечного. Обычно жадный до её угощений котяра где-то спрятался, на «кис-кис» не отзывался, и у Александры Ивановны возникло подозрение – не связано ли его исчезновение с давешней посетительницей. Она стала расспрашивать клиентов спортклуба, не видели ли те Мурзика. Один спортсмен, постоянно качающий бицепсы в тренажёрке...

Дарье достались именно те варианты, которые она учила! Уверенно всё написала, видимо, прежние школьные успехи из головы ещё не выветрились. Дашке-то всё по фигу, а вот Лёха с женой не поверили: на каждом экзамене отличный результат! Вот уж правда дуракам везёт. Лёха чуть ли не на коленях перед дочерью стоял, умолял одуматься – если сама судьба даёт шанс, нужно подумать о высшем образовании.

Жена Катя на самом деле выносила. Она просто не слышала его и с появлением в квартире мужа научилась как бы выключать его голос. И когда он, рассказывая что-нибудь, хмурился – хмурилась и она, на его улыбку отвечала своей улыбкой, словно соглашаясь со всем, и упрекнуть её в невнимании к мужу было невозможно. Болтовне Гусев, скорее всего, был обязан своей профессией бухгалтера, требующей тишины и внимания. И, начисляя зарплату, готовя отчёты, подводя итоги, ни о чём, кроме цифр, не думал.

Оказалось, не все. На улице её караулила дама с тюбиком. Внимательно вглядевшись в Лерино лицо, она сунула ей в руку глянцевый квадратик. Квадратик был похож на чёрную игральную карту, на нём золотом, с завитушками написано: «Карина, клинический психолог». Телефон – и ниже: коуч-интенсив, эксперт по работе с подсознанием, консультант-социолог, тренер личностной трансформации.

Незадолго до посадки показались горы. Они были сказочно красивы, но хорошо сфотографировать я их не смогла. В аэропорту на паспортный контроль меня определили к гражданам Республики Таджикистан, вернее, к гражданкам. Многие были обвешаны детьми, и очередь двигалась медленно, но мы держались плотно и дружно, как пельмени. Сотрудники аэропорта тщетно пытались нас отлепить друг от друга, так комом мы и получили свои штампы о въезде.

Он засмущался и ничего не ответил. Прошло три года. Я к тому времени уже была в разводе, с ребёнком на руках. И вдруг в один из летних дней у ворот моего дома снова появился он. Июль, жара, а романтик-воздыхатель предстал в костюме-тройке и с букетиком полевых цветов – видимо, надёргал где-то по пути. Правда, прибыл на своих двоих, не на «Мерседесе». Молодой человек пыхтел, смущался, но всё-таки сделал предложение.