Я при оружии сопровождал бизнесмена в течение дня. Вечером провожал до дома. У них рядом с подъездом была установлена телефонная будка, сотовых телефонов тогда мы ещё не знали, потому звонить приходилось, прибегая к услугам общественной телефонной связи. Мой клиент заходил в будку, звонил жене, предупреждая о своём возвращении. Вместе с ним я поднимался на этаж и сопровождал вплоть до входной двери.

Жалко мне отца. «Батюшка, – говорю ему, – с удовольствием помыла бы туалет за вас, просто я слишком далеко и уже не в силах. А так-то я много вывезла всего за жизнь. Приходилось жить на Севере, в коридорном общежитии, дежурить там и мыть места общего пользования». Но батюшка сказал, что ничего, справится. Дала ему несколько практических советов, убедила, что это совсем не сложно...

Почему решили искать именно в лесу – здесь ведь раньше тоже люди ходили, наверняка пролегала старая деревенская лесная тропа. А может, в стародавние времена и леса здесь ещё не было, простиралось поле или располагалось какое-нибудь сельское торжище. Машину оставили на въезде в лес, Андрей выпустил собаку, чтобы от души побегала без поводка. Мы расчехлили металлоискатели и принялись искать то, что спрятала матушка-земля.

Жили-поживали нормально, пока Михаил неожиданно не привёл в дом девушку, Милку. Поселил в своей комнате, и стали они жить вместе. Разумеется, не расписывались. Тёте Милка не понравилась. Да и кто соглашается с мужиком жить без штампа в паспорте и свадьбы? Явно не невинная девушка. Зачем любимый племянник подобрал эту «прости господи», да ещё в дом привёл? Но Миша на все упрёки лишь отмахивался – отстань, я на ней жениться не собираюсь.

Самое страшное воспоминание – когда мать несколько дней где-то таскалась, а потом ночью раздавался скрежет ключа в замочной скважине. Это ощущение ужаса не передать словами. Я не желала ей смерти, но очень хотела, чтобы мать куда-нибудь уехала, испарилась, просто исчезла. Порой по двору и району я ходила, как Бубликов из «Служебного романа» после «воскрешения».

...Так, спокойно. Ключ на поворот, двигатель завёлся. Вырулила на трассу, а руки трясутся. Не знаю, то ли из-за переживаний за Игоря и за маму, то ли просто в жизни все тёмные звёзды сошлись и вылезли вот таким дурацким ретроградным Меркурием, – разревелась. Мама утешает, говорит, что всё позади, а меня колотит, как никогда в жизни не колотило. Тронулась, проехала метров сто. Нет, всё! Понимаю, что сегодня за руль не сяду.

Или вот ещё случай. Несколько лет назад обращается прихожанка. Говорит, батюшка, я не понимаю, какому Христу лучше молиться – который ходил на земле, проповедовал, страдал, или небесному, который всегда с Отцом. А я не знаю, что и ответить, у меня уши запылали. Ну как можно быть такими неотёсанными, прости Господи? Но всё же спокойно объясняю, что нет никакого «Христа земного» и «Христа небесного»...

После Покрова пройдут две недели, и у нас снова праздники, наступает Димитриевская родительская суббота, а за ней и память образа Божией Матери Казанской. 4 ноября на литургию народу собирается больше обычного – любят люди русские богородичные праздники. Но к Казанскому образу отношение особое. Четыре века прошло, как изгнали из Москвы интервентов, а память о всенародной победе заставляет, отложив всё мирское, отправляться в храм благодарить Бога.

Парень был очень красив. Приходил на наши посиделки, острил, шутил. Но почему-то от него совершенно не чувствовалось тепла, он источал какой-то непонятный холод, происхождение которого для меня являлось полной загадкой. На ум сразу приходил Кай из «Снежной королевы» – такой же мальчик с ледяным сердцем, холодный и неприступный.

Сначала это обстоятельство никому из приюта особенно не докучало и не огорчало, поскольку и в денежные ящики, и на подносы люди клали довольно много. Однако постепенно даже среди пожилых прихожан увеличилось число тех, кто перестал пользоваться наличными средствами и перешёл на оплату картой. Что делать? Никуда не уйти от прогресса. Чтобы не лишиться пожертвований, храм приобрёл терминал, который поставили в притворе.

В свободное время, если выдавалась минутка-другая, она занималась чтением духовных книг, особенно любила Евангелие, с которым не расставалась и которое, кажется, знала наизусть. И не только знала, но и старалась подчинить всю свою жизнь евангельским словам. Была немногословной, прилежно трудилась, никого не осуждала и никогда не роптала.

...Но больше всего я настрадалась, когда выставила на продажу квартиру-студию. Я не понимала, в чём тут дело, где кроется загвоздка, потому что по всем законам рынка моё жильё должны не просто купить, оно обязано улететь к новому хозяину практически мгновенно. Квартира в новом хорошем доме, рядом с морем, этаж приятный, а цена ниже рынка. Однако студию никто не хотел покупать, объявление о продаже висело два с половиной года.