Фёдор был известен как один из самых безденежных студентов курса, в общежитии он существовал даже без электроплитки. Питался в основном тем, что привозил из своего Тамбова, – консервами, тушёнкой, домашними закрутками. Однако этого хватало в лучшем случае на полмесяца, а после однокурсник жил впроголодь. В институтской столовке Фёдор брал только чай и хлеб, который намазывал «профсоюзным маслом» – горчицей.

Наступил ранний вечер, но яркая и красивая иллюминация в центре города разгоняла тьму. На душе тепло и светло. И мы поехали к острову Татышев, где традиционно устраивают главную ёлку Красноярска. Денис сидел на снегокате и чувствовал себя прекрасно. Максим шёл рядом с братом, крутил головой во все стороны и тоже был доволен. Ёлка внукам понравилась, однако больше заняться оказалось нечем.

С того памятного визита прошло несколько лет. Муж опять встретил этого товарища, который в очередной раз пригласил нас на свою прекрасную дачу. Мы обрадовались, подумали – как же хорошо, снова поглядим на эту дивную печь, заодно сфотографируем её со всех сторон. Приехали и, мягко говоря, охренели. Вот вроде бы всё вокруг то же самое: и посёлок, и магазин на въезде, приметный поворот дороги – там ещё огромное раскидистое дерево.

Бахромой затрепетали реснички. А ведь я знаю: если дети куда-нибудь выйдут на минуточку, то исчезнут надолго. Попутно возьмут Астрахань, а на обратном пути – Казань.
– Сходи одна, а подружки пусть посмотрят за братиком, – предложила я.
Мы обе синхронно посмотрели на парня, остервенело кидавшего мячики. В эту минуту решалась его судьба.

Рогов помнил эту песню с детства. Там какой-то заезжий ухарь, возможно купец или, как он, командированный, соблазнил влюбившуюся в него девушку, а когда прощались, она слёзно просит взять её с собой – сначала как будущую жену, потом как сестру, а дважды получив отказ, согласна стать даже чужой, лишь бы не расставаться с любимым. Он снова лёг на кровать, понимая, что быстро ему теперь не уснуть.

В означенный день насельницы и помощницы встречали дорогих гостей. Очень редко на службе в их храме собиралось столько молящихся. В обычное время из ближайшей деревни на воскресные богослужения приходило пять или шесть человек и до двух десятков на Пасху и Рождество. Все, кого матушка Ольга желала видеть на празднике, отозвались и приехали.

Когда родители один за другим заболели, он вернулся в деревню и стоически ухаживал сначала за отцом, потом – очень долго – за матерью, оставив любимую работу инженера, комфортную городскую квартиру, своих друзей, гражданскую жену с её сыном, который ему стал как родной. Сам на нервной почве заболел – отказали ноги.

Зато на следующий день тротуар в обе стороны от места происшествия был вылизан до асфальта! Через несколько дней я поехала к родителям и испытала тот же шок. Там – частный сектор. Тротуары по обе стороны от дороги завалены горами высотой с человеческий рост. Пешеходы передвигаются по проезжей части короткими перебежками.

Эту девушку я вызвал повесткой на допрос в качестве формального свидетеля по уголовному делу. Сейчас уже точно не помню, что именно там приключилось – то ли без вести пропал её сосед по подъезду, то ли его где-то нашли мёртвым. Мне предстояло выяснить всё, что только возможно, про этого мужчину, – как жил, с кем общался, с кем враждовал, часто ли разговаривал со свидетельницей и о чём именно.

Едет Сергей дальше, ломает голову. И вдруг слышит: «Притормози!» Серёга обернулся: может, напарник проснулся или спросонья говорит, но голос звучал совсем рядом, словно нависал над головой. Второй водитель по-прежнему мирно храпел за спиной. «Притормози!» – услышал Серёга во второй раз. Он послушно сбавил газ, решил остановиться. Едет медленно, а впереди поворот.

Заведение, окружённое вечнозелёной лужайкой со стаей корги и пони, скорее походило на пятизвёздочный отель с интеллектуальным уклоном, который обеспечивала стая научных работников, журналистов, искусствоведов, экономистов, политологов, кино- и театральных деятелей разных стран и эпох. Количество учеников уступало количеству корги, но приближалось к числу павлинов, изолированных от собак в зимнем ботаническом саду.

В тот день мы с подругой Светой и третьим компаньоном Ильёй получили наряд на покраску небольшой комнаты внутри котельной. Комната оказалась размером два на три метра, в ней были проложены трубы под потолком, по полу и вдоль стен. Мы набрали ведро краски, взяли валики с кистями и пошли красить. И вот тут допустили первый просчёт, который чуть не оказался роковым: плотно закрыли входную дверь и начали красить трубы. О респираторах тогда никто и не думал.